Папе снова 16

Я чертов неудачник. Ну почему все всегда против меня? Что, хотите сказать, что у каждого бывают неприятности, но от этого он не неудачник? Хочу поспорить. Во-первых, меня бросила жена, с которой я прожил почти половину моей жизни, которую когда-то любил. Во-вторых, у меня ужасные отношения с дочерью, мы друг друга не понимаем, и я стал плохим отцом из-за этого. В-третьих, я врезался в дерево, когда ехал в аэропорт, хоть и был трезвым. В-четвертых, я стал подростком. Гребаным ребенком, у которого даже прав еще нет. Права, это, кстати, в-пятых. В-шестых, я снова хожу в школу. В то место, где провел 10 лет жизни, где постоянно все учил. Я больше не хочу ничего учить. В-седьмых, моя дочь пригласила меня на вечеринку, которую я ей запретил устраивать. Это отличное доказательство, что я отвратительный отец, и мое слово для нее ничего не значит. В-восьмых, моя дочь поцеловала меня на этой самой вечеринке. В-девятых, она призналась мне в том, что я ей нравлюсь. Я даже не могу понять, как я могу нравиться кому-то. Да, теперь я не толстый подросток-ботаник, но и назвать себя супер-пупер красавцем я не могу. Далее у нас, в-десятых, мой друг Фрэнк, которого я поцеловал на вечеринке, чтобы показать дочери, что я гей. Отличный ход, Джерард, ты просто гений. Конечно, тогда на вечеринке ты не задумывался о последствиях. Эти последствия и есть, в-одиннадцатых, когда в школе мой друг предложил мне «встречаться». В-двенадцатых, я снова поцеловался с этим другом. Но теперь мы оба были трезвыми и делали это осознанно. Ну что, вы все еще хотите сказать, что я не гребаный неудачник? Я думаю, что вы поменяли свое мнение. Потому что не может случиться столько хрени с нормальными человеком. Я, наверное, проклят. Ну что вы на меня смотрите? Неужели еще сомневаетесь в этом? Да, не надо на меня смотреть. Отвернитесь. Вы что, тупые? Я сказал, чтобы вы отвернулись. Ну наконец-то. Браво, Уэй, ты стал шизофреником. Думаешь, что нет? А как иначе можно объяснить тот факт, что ты разговариваешь с президентами Америки у себя в голове? Неужели ты думаешь, что им это было бы интересно? Если люди мертвы, то это не значит, что они хотят слушать бред Джерарда Уэя. Хотя, они же лишь в твоей башке, поэтому это твои личные президенты Америки, которые переживают за тебя. Кстати, говорить с самим собой тоже очень весело. Кажется, пора вызывать психиатра. И тогда можно будет рассказать свою историю живому человеку. Конечно, меня тогда запихнут в дурдом, но и там можно будет пожаловаться. Кстати, там есть люди, которые смогут понять, а еще и добавить что-нибудь свое. А потом они будут рассказывать о том, как их похищали пришельцы и зондировали. Как их папочка на самом деле оказался Суперменом. Нет, они сами оказались Кларком Кентом, и сейчас находятся на супер секретном задании. А возможно, все люди на планете – это муравьи. Нас ввели в заблуждение. Мы – муравьи, а муравьи – мы. Мир совсем не такой, как нам кажется. Он полон загадок и неизвестностей. А вы знали, что 95% океана не изведано? Как люди могут утверждать, что русалок не существует? Как они могут знать, что эти несчастные сумасшедшие не нашли их? Как они могут знать, что на самом деле этот псих вовсе не псих, а человек, узревший чудо морское? Может, это доктор – сумасшедший, а больной – вполне здоровый человек. Но «нормальные» этого не поймут. Они просто боятся того, чего не видели, чего не знают. Им легче сказать, что чего-то не существует, чем принять это. Легче сказать, что это человек ненормальный, чем поверить в то, что он говорит. Так кто же на самом деле ненормальные: те, кто верит в невозможное, или те, кто это невозможное отрицает? Выходит, что и я псих. Не в том плане, что говорю сам с собой. А в том, что если я кому-то расскажу, что мне на самом деле 35, а мой клиент превратил меня в подростка, то меня примут за умалишенного. Но ведь на самом деле это не так. Возможно, раньше я и сам бы не поверил. Но сейчас я понимаю тех бедолаг, что сидят в комнатах с мягкими стенами. Ведь там есть множество людей, которые нормальные. Которых просто не принимают, которым не верят, над которыми хотят смеяться, потому что они говорят странные вещи. Но эти вещи странные только для того, кто смеется. Для того, кто эти вещи пережил, они не кажутся странными или смешными. Они кажутся обычными. Об этом можно еще очень долго говорить. Можно много рассуждать, но прийти к единому мнению вряд ли удастся. Поэтому я сейчас заканчиваю свой внутренний монолог. Тем более меня ждут президенты Америки. Мы с Авраамом Линкольном стали неплохими товарищами, хоть и общались всего десять минут. Он крутой парень. И неважно, что он лишь в моей голове. Каждый хоть раз имеет право побыть сумасшедшим.