Глава 6. Безумие решений
13 января 2015 г., 20:16
— Надо попробовать перевернуть его и смыть всю эту... всё это, короче, — хмуро давал указания Айронхайд, помогая Прайму тащить в мойку сотрясающийся в приступах дрожи корпус Джазза, который сейчас плавал на синтетических волнах сильнейшего кайфа. — Шлак, всё заляпал. И себя, и нас. Теперь отмываться замучаешься.
Гонщик был весь в собственном отработанном. Его визор то ярко вспыхивал, то полностью потухал. Периодически, между сильнейшими приступами дрожи и судорог, серебристый мех начинал то бормотать невпопад, то истерически смеяться, то испуганно скулить. В такие моменты из-под визора тёк омыватель, а Джазз пытался свернуться в тугой комок либо отползти в какой-нибудь угол, желательно тёмный. Он не узнавал ни Айронхайда, ни Оптимуса, да и вообще вряд ли осознавал, где находится.
Два автобота наконец доволокли свою слабо трепыхающуюся жертву до мойки, забросили безвольный корпус внутрь огороженного невысоким бортиком поддона кабины и включили системы очистки. Сверкающие струи омывателя хлынули на лежащего на полу трансформера, дробясь на мириады мелкодисперсных брызг и окутывая почти отключившегося меха в зыбкий, преломляющийся в лучах освещения туман.
— Я за фильтрационной установкой и энергоном. Нужно будет сменить все жидкости... и фильтры, по-хорошему, тоже, — буркнул Айронхайд, не дожидаясь ответа и выходя из мойки.
Да и какой мог быть ответ? К Рэтчету тащить Джазза в таком состоянии не стоило, если только они не хотели деактивации последнего. При этом особо извращённым способом, разумеется. Красно-белый медбот очень сильно не любил идиотов. Так что с него сталось бы переписать Джазза в какого-нибудь особо ранимого библиария, а то и запаять кое-какие не сильно нужные для функционирования отверстия.
— Измена... измена... — шептал гонщик, редко вздрагивая и пытаясь подняться. — Они кругом. Сверху не уйти... внизу жижа. Шлак, сколько жижи! Кругом, она ползёт, подбирается... а-а-а!!
Затем следовал истерически громкий смех — и новые синтетические симуляции.
— Нам следует обратить внимание на внутренние поля самых первых созданий. Они протягивают к нам пальцы в спустившейся сверху тишине! Если их коснуться, то обратной дороги уже не будет. А ты — безумное творение ярко-красной темноты! Я зову тебя. Ты услышишь! И ты вернёшься ко мне, обернувшись, навсегда...
На этом вернулся Айронхайд, с громким скрежетом втолкнув в апартаменты Прайма тележку с наваленными на неё различными приспособлениями. Оптимус поудобнее перехватил сопротивляющегося гонщика за пояс, взломал защиту пахового щитка и, нащупав в порту клапаны сброса, запустил спусковой механизм.
Джазз задёргался, когда вниз хлынуло сразу несколько потоков жидкостей, отвратительно воняющих и весьма странного цвета.
— Всё забил этой дрянью, придурок, — рычал боевикон, подключая к серебристому корпусу внушительные шланги и включая фильтрационные установки, а чистый низкозаряженный энергон вливая тому прямо в рот.
— Насилуете, — задумчиво констатировал действия трансформеров Джазз и отрубился.
— Кому ты нужен? — брезгливо воскликнул Айронхайд, но тем не менее помогать Оптимусу не перестал.
***
Прайм просматривал информацию, что сумел предоставить ему Мираж про того самого Бластера, который получался, по словам Джазза, «своим в бронепласт». Оптимус отпустил всех, желая побыть в тишине и спокойно обдумать последние события, да и просто... отдохнуть. После того, как Бамблби обнаружил недалеко от Высоких Палат в полулегальном баре их имиджмейкера в полностью бессознательном состоянии и, слава Праймасу, додумался отправить запрос Айронхайду, несколько последних джооров выдались для него лично весёлыми и щедрыми на события. Вспоминать их Прайм не имел ни малейшего желания. Молодой Правитель как раз изучал выписки из других средств информации о ведущем молодёжной радиостанции, когда в общий отсек буквально заполз Джазз, оставляя за собою маслянистый след от пока ещё протекающих клапанов для смазки. — Пра-айм, теперь выгонишь, да? — свернувшись в клубок прямо у дверной панели, жалостливо протянул гонщик, слабо мерцая синим визором. — Если выгонишь, имей в виду, я совсем рехнусь. — Джазз, я понимаю твою тягу к запрещённым присадкам, — устало ответил своему партнёру Оптимус, откладывая датапад. — Но синтетики-то зачем? — С ними не так страшно... — прошептал гонщик, сворачиваясь в кокон ещё сильнее. — Страшно? Да ты больше от них орёшь. Тебе пересказать то, что ты здесь устроил соло? Правда, половину вообще было понять невозможно, но когда ты начал здесь скулить и заливать пол омывателем — зрелище было впечатляющим. Могу видео прокрутить, у меня теперь и этого добра полно, — Прайм смотрел на своего подчинённого и соратника с укором и непониманием. — От синтетиков — это не страх, а так... игрушки для спарков, — вяло откликнулся Джазз, даже не предпринимая попыток принять вертикальное положение. — Ты даже не представляешь себе, как может быть страшно... просто от воспоминаний. От того, что было... — Заблокируй эти файлы. — Не могу. Они могут быть уничтожены только с личностной платой. — Шлак... У меня такое ощущение, что нам с тобою нужно многое обсудить. Точнее, что тебе уже давно следует кое-что рассказать, а мне выслушать, — Прайм поднялся и, подойдя к подрагивающему всеми системами Джаззу, легко поднял его на манипуляторы. — Помнишь мой вопрос про доверие? Я хочу тебе доверять, — продолжал красно-синий трансформер, возвращаясь к своему прежнему месту, только теперь с прижавшимся к его нагрудной броне невысоким мехом. — Но пока этим доверием между нами и не пахнет. — Я не могу! Ты не понимаешь... — Глупости. Выкинь этот шлак из своего насквозь прогнившего процессора. Ты хочешь меня, а я — тебя. Кто встанет между нами, тому оптику выбью, — сурово сообщил враз вцепившемуся в него боту Прайм, для наглядности сверкнув окулярами. — Но синтетики тебе придётся бросить. — Когда ты на меня так смотришь, а тем более такое говоришь, я и топливо могу слить, — со слабой усмешкой заметил Джазз, для наглядности мазнув светлыми пальцами по собственному паховому щитку. Прайм наклонился и поцеловал немного расслабившегося партнёра. — А теперь выкладывай давай, от чего ты столь героически бегаешь, накачиваясь всякой мерзостью. — Хорошо. Я сделаю как ты хочешь. Но если вздумаешь бросить, — тембр голоса Джазза неуловимо изменился с лёгкого, даже игривого, на отстранённый, механический, — так лучше сразу пристрели. Но всякий хлам мне на антенны даже не вздумай вешать. Оптимус только согласно качнул головой. Он почувствовал, что Джазз боится, очень боится. Повинуясь внутреннему порыву, протянул манипулятор и легко коснулся синего визора партнёра. — Сними. И это не просьба, Джазз. Несколько кликов серебристый мех не то чтобы не шевелился, а даже признаков функционирования не проявлял — думал, решал, взвешивал. Потом нехотя протянул сервопривод и вынул синий визор из хитроумных креплений. На Правителя Кибертрона смотрели некогда пронзительно красные, а ныне тусклые и выцветшие окуляры; лицевой металл вокруг них был сильно оплавлен, как будто кто-то пытался выжечь эту дерзкую оптику. Манипулятор с визором бессильно упал вниз, узкая полоска оптического стеклопласта жалобно звякнула, ударившись об пол. Оптимус бережно взял в свою ладонь эти ослабевшие пальцы, поднёс к фейсплейту и дотронулся губами до каждого. По щекам Джазза потёк омыватель. — Десептикон, — Правитель тихо засмеялся. — Мой десептикон. — Прайм, заткнись, — беззлобно прошипел гонщик, пряча нагревшуюся лицевую на плече партнёра. — Я автобот. Это право выбора. Для меня он даже не стоял. Жаль, оптику с такой же лёгкостью сменить нельзя. — И не надо. Тебе очень идёт. Хотя я немного жалею, что не увидел твоих линз, когда они сияли в полную силу. — Да, это было красиво... — Сейчас тоже ничего, — Оптимус пригладил серебристый шлем, бережно, мягко. — Это тоже... хм... привет из прошлого? — Да, — послышался глухой звук ответа. — Но это просто так, косметический дефект, не больше. Забей. В принципе, все уже давно считают визор частью конструкции. Я его очень давно не снимал... Намного страшнее смириться с другим — с тем, что изменили там... внутри... — Джазз очень медленно и неуверенно дотронулся до своего грудного отсека. — Нас пытались частично переписать, Прайм. Эти выродки пытались создать идеального доверенного. Эксперимент, одобренный Советом. Я был лучшим выпускником в своей группе... большие надежды, яркая внешность. Идеальный экземпляр... — гонщик потерянно замолчал. Он сам не замечал, но его корпус начала опять сотрясать мелкая, пока еле заметная дрожь. — Экземпляр для чего? — тихо, почти на грани слышимости, выдохнул вопрос вместе с перегретым воздухом Прайм, одновременно желая и опасаясь услышать ответ. Пытаясь приободрить партнёра, он бережно прижал к себе изящный корпус и перевёл работу собственной моторки на ровные, успокаивающие вибрации. — Личный секретарь с расширенными опциями, чтоб их всех расплавило. Им нужен был личный секретарь... Интерфейс, охрана, архив, сохранность личностных характеристик, подпитка и завершающий контур, — бледно-красные, почти розовые линзы горели спокойно, слишком спокойно. Запоздало Оптимус уловил накрывающую Джазза истерику, что затапливала и так находящуюся на грани нейросеть сродни перезагрузке. Видимо, спасаться от этого мерзкого, неконтролируемого отката программ гонщик научился только через принудительный ребут всех систем с помощью тяжёлых синтетиков. Прайм на ощупь отыскал разъёмы инфосоединений и одно сенсорное подключение напрямую к нейростволу. Из-за страха не успеть пришлось задействовать все. Зато ужас, резко охвативший красно-синий корпус в ответ на объединение систем, почти физической болью вдарил по платам и сенсорным разъёмам, словно выворачивая изнутри нейроузлы. Матрица приняла ровно половину ментального удара на себя; ожгла, словно огонь внутри плавильной печи, выдернув из смыкающегося мрака наплывающего забытья, выталкивая на спасительную поверхность. И только после полного возвращения в сознание Прайм услышал злые, яростные голоса. Много, тихо, словно звук шёл через вязкое вещество. Они были яростными, полными досады и раздражения. Кто бы это ни был, их злило положение Джазза, сам эксперимент и те, кто дал разрешение на подобное. И бездействие других — Совета, нынешнего Прайма, трансформеров в общем... Колышущийся, словно тихая заводь, чужой гнев внутри неумолимо затягивал. Но зазвучавший вновь тихий голос Джазза не позволил скатиться в это форменное безумие, удержал, сосредоточив на себе. — Переписать полностью, оставив так необходимые исследователям чистые, быстрые ответы подпрограмм, им не удалось. Тупые дроны им были не нужны, — нервно захихикал Джазз. Теперь гонщика просто колотило. — Им нужны были верные слуги, безропотные рабы, полностью подконтрольные чужой воле, но умеющие принимать самостоятельные, быстрые, рисковые решения. Во благо хозяина, разумеется. Тот, кто станет поверенным во все дела владельца. Станет хранилищем для его мыслей и личности, пожертвовав своею целостностью; заменит личного охранника, который никогда не задаст неудобных вопросов и без сожалений и страха закроет собою или уничтожит неугодного; кто сможет в чрезвычайной ситуации стать донором всех систем, превратившись в бессловесную батарейку; кто сможет хранить в себе важные хозяйские файлы, заменив доступную по первому требованию библиотеку; и, конечно, кто сможет стать интерфейс-игрушкой, предугадывая любые капризы владельца. Подобный секретарь должен был воплотить в себе всё, что только пожелает тот, в чьих манипуляторах поводок... Знаешь, Прайм, если бы они смогли запустить подобное производство, кто-то стал бы просто шарково богат... Оптимуса замутило. Всё это означало не просто потерю личности — принудительное превращение в бесстрашный, ничего не понимающий механизм. Нет, так было бы слишком банально, слишком примитивно. Искусственный разум никогда не сможет стать полноценной заменой тепла живой Искры. Тем более если предполагалось связать бонд-связью хозяина и раба, призванного ублажать и развлекать, положив своё функционирование на алтарь чужих капризов. А если учесть вкусы нынешней аристократии, — весьма извращённых капризов. Подобная должность не предполагала даже возможного бунта или проявления неудовольствия. Значит, переписать полностью, как высказался ранее Джазз, нельзя. Следовательно, оставался единственный выход из тупика: бить по частям чужую личность, пока не останется ущербный по всем показателям мех, которого можно перепрограммировать, дополнить чужими характеристиками, оставив слабый отклик первоначального сознания, как яркий вкус свежего энергона. И поверх этого гремучего коктейля нацепить ошейник искровой односторонней привязанности, необходимость ощущения чужого присутствия. Матрица в ответ этим выводам зло бурлила, гневно подрагивая. Прайм почти буквально воспринимал звучавшие из её недр приказы, словно пульсирующие волны боли, исходящие изнутри: «Уничтожить. В плавильни. Выжечь.» И он был как никогда полностью солидарен со взбешенным артефактом. То, что собирался сотворить Совет, просто не укладывалось в процессоре. Разве можно понять и принять тот факт, что ради кого-то одного, пресытившегося вседозволенностью и роскошью, другого просто уничтожат, в полном сознании калеча, превращая в жалкое подобие яркой индивидуальности. Это даже не инвалид, нет. Это недоразвитая, жалкая, а оттого полностью беспомощная в собственной ограниченности форма ущербной жизни. — Нас было двадцать. Двадцать оплавков — кто мечтал доказать всему миру собственную крутость. Кто прошёл все тесты и собеседования. Нам-то втирали про яркую, особо важную должность, — улыбка Джазза была жалкой, полной горечи. Но оттянутое на себя Оптимусом безумие очередного срыва дало гонщику возможность вспоминать прошлое без желания вырвать собственную проводку, а потом — завершающим этапом — и Искру. И глядя в пытливые синие линзы, склонившиеся над ним, Джазз обречённо продолжал. — Первая пятёрка деактивировалась вся ещё в самом начале. Они переборщили со сносом личностных файлов. При выведении из стазиса после полного перепрограммирования мехи просто погасли. Вторая пятёрка была самой живучей, шлак. Но её всю забраковали и деактивировали по решению проверяющих, чтоб их всех к себе Юникрон забрал!... Я был в третьей. Как же я тогда молил о чуде, Прайм... всех, кого мог, вспомнил: Праймаса, Юникрона, древних богов... Но никто не пришёл. Нам даже деактиватор не ввели, просто прикрутили к платформам и подключили к центральному терминалу. Они жрали крии и энергон, пока система выжигала из нас неугодную информацию по одному файлу, извлекала целые платы. На тот раз они перестраховались, начали с наименьшего. Думали корректировать по ходу эксперимента дальше, в поиске идеального равновесия между слюнявым, вечно счастливым идиотом и ползающим в ногах, вымаливающим толику общения и поощрения зависимым. Оптимус с ужасом глядел на партнёра, с каждым кликом всё теснее прижимая обездвиженный старым страхом серебристый корпус к себе. Но как ему ни хотелось остановить Джазза, чтобы прекратить и этот кошмар, он понимал — гонщику уже давно следовало выговориться. — Нас успели выпотрошить и собрать обратно, и не один раз — так мне тогда казалось — когда в лабораторию ворвался патруль. Кто-то из обслуживающего персонала, простых лаборантов, пожалел нас. Слишком громко мы орали... Я попал под программу защиты свидетелей. Модернизация корпуса, новое личное дело и полный крест на спарковских мечтах о светлом будущем, — Джазз невесело усмехнулся, наконец-то замолчав. — Какую Академию ты закончил? — синяя оптика молодого Правителя светилась мягко, сочувственно. Пальцы в синей броне ласкали чувствительные сенсорные рожки серебристого меха, пытаясь переключить, отвлечь. — Военно-гуманитарная Академия, факультет военной журналистики. — Хм... это значит умение работать с общественностью? — уточнил Прайм, в принципе уже предполагая, каким будет ответ. В его процессоре начал зреть план, постепенно оформляясь во что-то конкретное, имеющее чёткие очертания. — Это значит быть неожиданным, как сброс топлива или замыкание процессора, — заулыбался Джазз дрожащими губами. — Пролезть везде, увидеть то, что не должен, задать вопросы про погоду, а узнать про секретное расположение объектов и многое другое, за что отрывают сервоприводы при близком контакте. — Я уже понял. Знаешь, у меня есть к тебе деловое предложение, — с совершенно серьёзным видом начал Оптимус, но потом не выдержал и заговорщицки подмигнул. Джазз ощутимо напрягся, выбелившиеся когда-то от дикой боли и перенапряжения всех систем окуляры пытливо уставились на Правителя. — Что ты скажешь о том, чтобы стать моим диверсантом? Джазз долго молчал, изучая фейсплейт своего партнёра и Лидера. Затем очень медленно проговорил: — Знаешь, быть хлопушкой в чьей-то заднице при таком потрясающем прикрытии — мечта всего моего функционирования. Что-то мне подсказывает, что отсиживать себе пятую точку ты не планируешь. Но из меня военный, что из киберкота Триона — предакон. И после моего не сложившегося «повышения» я просто выскочка с низов. Тот, кто слишком активно и высоко прыгал, у кого благодаря вывертам ржущей фортуны получилось выбиться в тусовку весёлых прожигателей функционала. Синтетики, запрещённые присадки — и ты король вселенной. Какой из меня, к шаркам, диверсант? Меня в Элитной Гвардии даже мойки не подпустят драить. — Знаешь, тебе лучше не знать настоящего положения вещей, — назидательно проговорил Оптимус, с удовлетворением замечая, как удивлённо приподнимается серебристая оптогрань гонщика. — Я тоже в прошлом Элитный Гвардеец, даже офицер. Ты думаешь, я знаю наизусть устав? Или я продержусь хотя бы брийм в настоящем сражении? Из нас здесь боец только Айронхайд. Из всех гвардейцев наберётся пяток приличных воинов вместе с Ультра Магнусом, кто умеет не только надраенным корпусом на парадах сверкать, а еще и воевать. Умелых стратегов из них ещё меньше. Точнее, я не знаю ни одного. Так что что-то мне подсказывает, что из тебя выйдет отличный диверсант, Джазз. А уж твои навыки и предыдущее образование сыграют и тебе и мне только на манипулятор. Верь мне, пожалуйста! — Оптимус, тебе я верю. Но как ты собираешься произвести меня в военные? Выбьешь зачисление в Элитную Гвардию у брата? Да он выпрет меня сразу же как ненадёжный элемент, порочащий честь элитного бойца одним своим видом. Ты только погляди на ботов из его подчинения и на меня! Это должно быть коллективное помешательство, чтобы ему не пригрозили калибровкой систем в медотсеке, если он примет меня в свой отряд. — Во-первых, как я буду добиваться твоего зачисления — это моё дело. Но что-то мне подсказывает, что договорюсь. Во-вторых, посещать их занятия от тебя вообще не требуется. Если бы мне нужен был наполированный франт, я бы обратился за подходящей кандидатурой к Ультра Магнусу. Необходимую теорию он тебе преподаст в индивидуальном порядке. Её не так много, смею тебя заверить. Учиться действительно необходимым военным премудростям будешь у Айронхайда, — Прайм еле удержался от смешка, увидев, как вытянулась лицевая Джазза. — Вместе со мной, между прочим. Тренировочный зал я нам устрою. В-третьих, сдавать экзамены Ультра Магнусу будешь экстерном и лично. Никто тебя в Элитной Гвардии и не увидит. А в их отчёты давно никто не суётся. Да, есть много «но» в этом блестящем плане. Однако, если ты справишься, то будешь находиться при мне уже на совершенно официальных правах. Никто никогда не сможет тебя подвинуть или убрать от меня. И подумай, какое шикарное поле для игр открывает для тебя новая должность. — Поле? Для игр? — ещё больше прищурил окуляры Джазз. — Оптимус, а ты точно автобот? — Я — Прайм, — Оптимус беззвучно рассмеялся. — А значит, положение обязывает. Мне очень жаль, но у тебя, мой будущий диверсант, выбора в общем-то и нет. Придётся тебе в ближайшем будущем жить по расписанию: синтетики забыть, усиленно грызть гранит науки, покорить моего брата своей усидчивостью, — на этом месте Джазз презрительно фыркнул, а Оптимус невозмутимо продолжил: — А также примерным поведением и неукоснительным соблюдением субординации. Гонщик закатил окуляры к потолку и мученически застонал, но не удержавшись, заинтересованно рыкнул движком. Его окуляры, вроде как бесцельно блуждающие по потолку, светились именно тем выражением сосредоточенного удовольствия с лёгкой примесью безумия, ради чего Оптимус готов был затеять и не такую аферу. — Прайм, я предан тебе что твоя тень. Но с субординацией у меня как-то всегда не ладилось. — Ты, главное, там ничего не взрывай и никого не деактивируй. Хотя бы в самом начале. Подобное положение вещей меня лично полностью устроит. Кстати, я тебя планирую использовать по твоему прямому назначению, но с небольшими нововведениями. — Это как следует понимать? — подобрался бывший десептикон. — В самом прямом смысле, — широко ухмыльнулся абсолютно довольный собою Оптимус, лукаво глядя на Джазза. — Мне, знаешь ли, очень нравится твоя несостоявшаяся подготовка. Не то чтобы мне было необходимо личное хранилище или личный библиарий, но вот доверенный мех мне очень сильно не помешал бы. А учитывая тот факт, что ты, плюс ко всему, являешься моим бондмейтом, то и перепрошивать никого не понадобится. А вот все твои остальные способности меня более чем устраивают. Зачем такой талант в землю зарывать, ну сам подумай? Джазз смотрел на него расширившимися окулярами, явно не доверяя собственной аудиокарте. — Оптимус, ты хочешь, чтобы я был... твоим личным... секретарём?! — Ну что ты, Джазз! Мысли шире, я же Прайм. На квинт мне секретарь? — понаблюдав ещё какое-то время за полностью дезориентированным партнёром, юный Правитель Кибертрона громко расхохотался. — Я предлагаю тебе быть моим первым лейтенантом!***
— Они отказали мне! — бушевал Старскрим, метавшийся, словно дикий турболис в клетке. — Шлаковы оплавки! Да я в хлам порвал их лучшие показатели просто на тестовых полётах! А в ответ что? «Мы можем предложить вам место в запасной дивизии»… Да они просто издеваются! Скайварп сидел в кресле с энергоновым кристаллом во рту и только молча следил взглядом за беснующимся в приступе убийственной ярости ведущим. Вчера вечером была первая разрушительная часть ожидаемой вспышки ярости на отказ командования допустить сикера к полётам, сейчас — по случаю экстренно вызванного в Гелекс Мегатрона — вторая. Да, Фарма сделал невозможное, Старскрим почти стал прежним. Но это «почти» вносило некоторые коррективы в общее функционирование сикера. Нестабильный эмоциональный фон, вспышки неконтролируемой агрессии, неполная завершённость логического контура — в совокупности все эти нюансы поставили жирный крест на столь вожделенной военной карьере. Всё, что можно было выторговать для гордого красно-белого истребителя, так это место в городском патруле — и только не в Восе — и приписку в личном деле «уволен с военной службы по состоянию здоровья с переводом в запас». Последнее сохранило бы Старскриму все привилегии военного плюс льготы при медицинском обслуживании, хорошую пенсию и многое другое. Но для этого юный и гордый сикер должен был совершить отчаянный и необратимый шаг — признать себя ущербным. Естественно, Ищущий с презрением отверг подобное предложение. Тандеркрэкер даже не сомневался в обратном. Сейчас его ведущий полноценно вернулся к полётам, проявляя в небесах чудеса маневрирования, приковывая к себе завистливые взгляды даже бывалых авиаторов. Такую технику полётов нельзя было наработать миллионами астроциклов тренировок; её либо давал Праймас при активации, либо не давал. А теперь и Скайварп уверенно становился на крыло. Они вдвоём уже потихоньку тренировали сикерлинга, который схватывал всё буквально на лету, и плевать на каламбур. И если сейчас Старскрим бесился только из-за отказа лично себе, то когда в небо поднимется полностью готовая боевая тройка, вызов которой смогут бросить ой как немногие, вот тогда их ждёт настоящее испытание. Ведущий запросто может увести их за пределы Кибертрона и Империи в поисках мест, где смогут оценить неоспоримый талант авиатора по достоинству. Можно, конечно, заупрямиться, но тогда придётся остаться одному. В том, что Скайварп безропотно последует за Старскримом хоть в юникроново пекло, сомневаться не приходилось. Видимо, точно такие же мысли посещали и Мегатрона, который с мрачным отсутствующим видом сидел в тёмном углу, сверкая оттуда яростно полыхающими окулярами. Он, как и Скайварп, за всё время истерического монолога не проронил ни слова, давая возможность авиатору выговориться. Полагаться на поддержку Мегатрона не стоило, это Тандер понял сразу. Одно то, как уже известный, пользующийся любовью толпы гладиатор примчался по первому требованию своего бондмейта, говорило о том, сколь мало его заботят такие вещи, как суровая реальность, очевидность настоящего и неоспоримые факты. Старскрим был обижен — вот что больше всего занимало мысли сурового десептикона. — Скример, у меня к тебе, да и ко всем вам, только один вопрос. А какого шлака вам сдался этот Гелекс? — неожиданно вклинился в монолог Ищущего мощный серый мех. Сикер от неожиданности мигнул алыми линзами и замолчал, с удивлением уставившись на партнёра. — Почему бы вам всем не отправиться со мной в Каон? Уж там никакие тупые оплавки не помешают тебе стать настоящей звездой. И никому даже в процессор не придёт запихивать вашу тройку в запас. В Каоне нет столько бюрократов, сколько развели их у себя автоботы. Тем более, моё положение уже давно обязывает иметь помощников. Но делить с чужим мехом заслуженную славу и преклонение толпы я не желаю. Старскрим тут же замер, приняв максимально красивую позу, подбоченившись. Тандеркрэкер еле удержался от мученического стона: всё, ведущий услышал единственно наполненное для него смыслом слово — «слава». По тому, как довольно замерцали рубиновые линзы, бело-голубой сикер заключил, что для ведущего их будущее уже решено. — Помощников? — елейным тоном осведомился Старскрим, самой обольстительной походкой направляясь к Мегатрону. При этом фантастическом виде даже у Тандеркрэкера чуть не взревели турбины, что уж говорить о сером десептиконе, взглядом голодного шарктикона уставившегося на изящный крылатый корпус. — И много поклонников твоего неоспоримого таланта собираются на бой? К примеру, сколько присутствовало на последнем? — Около двух тысяч, — севшим голосом отозвался гладиатор, пожирая взглядом обольстительно отставленные узкие бёдра. — Две тысячи, — окуляры красно-белого сикера напоминали две сверхновых звезды. Однозначно, в этом остановившемся взгляде читалась только единственная, бьющаяся словно в агонии заветная мечта авиатора: толпы фанатов, скандирующих лишь одно имя — имя Старскрима, разумеется. — Немало, весьма немало! И что же мне нужно будет делать, в чём я могу тебе помочь, мой дорогой партнёр? — приклеившись к серому боку, словно киберслизень, томно шептал Старскрим, как бы невзначай легонько выцарапывая незамысловатые узоры на плечевой броне гладиатора. Тандеркрэкер в раздражении отвернулся. Всё, любимца всея Каона, победителя арен можно было брать голыми манипуляторами. И хотя Тандер сам когда-то выбрал Старскрима в собственные ведущие, сейчас ему хотелось собственными сервоприводами придушить красно-белого ушлёпка. Шлак, таким Скример не был никогда! Таким мелочно упёртым, жадным до славы и власти. — У меня много времени отнимают тренировки и выступления. У меня просто нет времени на такую муть, как общение с журналистами и всякими менеджерами устроителей. А там ещё столько всяких приглашений на мероприятия... и как-то ещё нужно выбирать среди них, куда надо пойти, а куда нет, — Мегатрон всем своим видом выражал полное презрение к такому явлению Вселенной, как никому не нужные вечеринки, закрытые сборища. Ха! Глупец... — О, Мегз, конечно, даю тебе слово, тебе больше не нужно будет тратить своё время на этих глупых, никчёмных, беспроцессорных болванов! — многообещающе шептал Старскрим, даже и не думая увиливать от жадных манипуляторов десептикона. — Я прекрасно умею общаться с представителями прессы. И уж общению с менеджерами как-нибудь уделю толику своего внимания. А насчёт приглашений — это мы ещё посмотрим, стоит ли отрывать тебя от важных дел или я лично могу нанести краткий визит куда надо, если уж совсем будет необходимо, только для засвидетельствования нашего почтения. А уж если приглашение будет стоящим, я буду просто счастлив сопровождать тебя, партнёр! — это уже сикер шептал на аудиодатчик склонённого к нему светлого шлема. — Только для этого, чтобы я мог с максимальной пользой вести твои дела, тебе нужно будет представить меня каонской общественности. Думаю, наша тройка за твоей спиной прибавит тебе дополнительного веса в окулярах тамошней публики! — Разумеется, Скрим. Я представлю тебя как своего личного помощника после ближайшего боя, — согласно осклабился Мегатрон, сверкнув острыми клыками. — Думаю, ты там произведёшь эффект разорвавшейся бомбы! — О, я постараюсь, мой Лидер, я постараюсь, — Тандеркрэкер с изумлением воззрился на Старскрима. О чём это он? Какой Лидер? Но гладиатору была явно приятна эта мелкая лесть, он весьма благосклонно принял речи Ищущего, приобняв того за тонкую талию. — Когда нам стоит собирать вещи? — Как можно скорее, мой первый помощник! — в тон Старскриму прошептал серый десептикон, наклонившись к тёмному фейсплейту и обдавая абсолютно счастливую хорошенькую мордашку сикера тёплым воздухом из пазов систем вентиляции. — Варп, как много нам понадобится времени на сборы? — промурлыкал ведущий, не отрывая томного взгляда от Мегатрона. Скайварп, мгновенно оценив смену жизненного курса, уже скатился с кресла и с радостным воплем бросился в свой отсек, подливая столь мгновенно организованными сборами ещё больше масла в огонь. Послышался звон голографических рамок, звуки падения предметов. Сикерлинг никогда аккуратностью не отличался, а сейчас он панически боялся не успеть. Не успеть куда-то туда, куда столь возжелал попасть его идеал и пример для подражания. Тандеркрэкер обречённо притушил оптику: его мнения даже не спрашивали, всё уже было решено за него.***
— Прайм, при всём уважении... но твой процессор не барахлит? — Айронхайд стоял свирепым воплощением еле сдерживаемой ярости посреди общего отсека, переводя возмущённый взгляд с Оптимуса на Джазза и обратно. — Ты хочешь сделать из НЕГО лейтенанта? Своего личного лейтенанта? — Эй, громила, полегче на поворотах, — деланно возмутился гонщик, мгновенно показываясь из-за широкой красно-синей спины, делая шаг вперёд и демонстрируя когда-то увиденные боевые стойки, пытаясь подражать движениям игровых бойцов. — Между прочим, не такой уж я и оплавок конченый! Кое-что могу, — выражение лицевой специалиста по вооружению описанию не матерными словами не поддавалось. — Нет, Хайд. Ты немного не уловил моей идеи, — сдержанно и как ни в чём не бывало улыбнулся молодой Правитель. — Я хочу, чтобы ТЫ сделал из него не только моего лейтенанта, но и первоклассного диверсанта. Имей в виду, второе для меня в большем приоритете, чем первое. После того, что именно я имел счастье наблюдать за время своей службы в Элитной Гвардии, я понял только одно: мне отработанным налить на субординацию и насколько хорошо бойцы придерживаются правил. Меня больше заботит, как именно они умеют проводить боевые операции, насколько грамотно и чисто. А вышколенность оставь моему брату. Вот он этот момент точно оценит. — Диверсант? — тут же сменил гнев на милость боевикон, совсем другим взглядом и с совершенно иным выражением лицевой осматривая с ног до головы серебристого меха, с развязной улыбочкой паршивого интербота застывшего сейчас между двумя внушительными трансформерами. — А знаешь, Прайм, я, может быть, тоже сбрендил, но мне уже не кажется эта идея столь безумной. Он действительно сможет... Если он может портить нейросеть всем нам, и это называется «я пытаюсь быть хорошим мехом», то я боюсь себе даже представить, что эта ошибка конструктора может наворотить при активации программы «Джаззу можно всё»! Поистине, я не завидую твоим врагам, Правитель, — Айронхайд почти осуждал собравшихся за столь жёсткое решение. — Брат, я не подведу, — с безумной улыбкой мигнул визором боевикону серебристый мех. — Я могу быть очень изобретательным! — Так что, это можно считать твоим положительным ответом? — оживился Оптимус, с нескрываемым интересом ожидая окончательного вердикта своего личного телохранителя. Айронхайд ещё раз оценивающе осмотрел аж пританцовывающего от нетерпения Джазза и медленно кивнул. — Я обучу его, Прайм. Чтобы его победить, когда я с ним закончу, нужно будет выставить против него небольшой отряд. Но мне нужен будет тренировочный отсек... — Йоху! — радостно отозвался гонщик. — Вот это мы зажжём! — За это не беспокойся. Подумайте хорошо, что вам там будет необходимо, и предоставьте мне список к вечеру. А уж я постараюсь сделать так, чтобы это всё в тренировочном отсеке было, — успокоил красного меха Оптимус. — А как насчёт меня? Меня ты тоже готов принять в свои ученики? — Имей в виду, Прайм, на тренировочном ринге для меня не существует званий и привилегий, — как бы заранее извинился Айронхайд. — Бью я всех одинаково, — не без удовольствия телохранитель увидел, как при его последних словах яростно ощетинился серебристый недомерок, на автомате пытаясь прикрыть партнёра. Наркоман он там или нет, но за Прайма этот шарк ходячий вцепится в глотку не задумываясь. — Что ж, в таком случае нам понадобится Рэтчет, — улыбнулся Оптимус, отчего до сих пор сидящий в стороне со скучающим видом медбот чуть не взлетел до потолка. Было ощущение, что он уже готов по свистку упаковывать свои инструменты и в кратчайшее время выдвигаться по заранее оговорённым координатам. Умоляющий взгляд синей оптики Рэтчета, обращённой к красному боевикону, прямо-таки убеждал того бить как можно точнее и сильнее, чтобы все успели получить максимум удовольствия от сего поистине занимательного процесса. От ответной зловещей улыбки личного телохранителя Прайма, адресованной представителю медицинской службы, Джазз внутренне содрогнулся. Не приведи Праймас, эти двое споются...***
От оглушающего рёва толпы собравшихся за ограждением арены сбоили аудиокарты, поэтому звук то появлялся, то пропадал. Старскрим стоял возле технического входа, через который входили и выходили участники боёв, капризно кривя свои губы в полуулыбке. Он уже слышал в криках и аплодисментах будущее восхваление себя самого, хотя Мегатрон только добивал своего незадачливого противника, нанося тому живописно-устрашающие раны и разбрызгивая чужой энергон фонтаном на несколько декаметров от себя. Красно-белый истребитель скосил заинтересованный взгляд. Позади него скакал, заведённый реакцией толпы, Скайварп, также выкрикивая что-то патриотичное, воинственное и яростное одновременно. Красная оптика сикерлинга пылала, он весь словно превратился в жидкий призрачный язычок фиолетового огня. Впервые Старскрима заинтересовала пылкость натуры юного сикера. И теперь он решал, куда лучше приспособить подобный талант своего ведомого. В этот клик неоспоримый победитель, мощный статный серый мех, нанёс завершающий удар, пробив грудную пластину павшего противника и загасив чужую Искру, и толпа вокруг перешла в какое-то новое состояние, которое отдалённо напоминало бесноватость. Несколько идиотов, слегка увлёкшись, выпали за ограждения зрительских ярусов. Красно-белый сикер довольно засмеялся. О да, такие эмоции его прельщали. Это не скучный Гелекс, этим фоном злобы и желаний можно почти заправляться. Мегатрон поднял свой огромный зазубренный меч и издал громогласный рык. Толпа с готовностью откликнулась ему, скандируя имя своего нового фаворита, визжа и улюлюкая. На песок арены полетели презенты от тех, кто не имел возможности пробраться на технические уровни, поближе к своему безумному идолу. Среди подарков встречались кубики элитного сверхзаряженного, бутылочки с дорогущими полиролями, пакетики с запрещёнными присадками, пузатые сосуды с лучшими синтетиками подпольных рынков, игрушки, всяческие побрякушки, голографические рамки и множество прочей ерунды. — Тишины! — прорычал гладиатор. — Тишины, тишины, — вторили ему трибуны, шикая друг на друга. Понадобился брийм, чтобы заведённая публика услышала просьбу, обработала её своими процессорами и смогла донести до тех, кто пребывал на волнах кайфа от увиденного и прочувствованного. — Вы спрашивали, как скоро у меня появятся помощники! — низкий, раскатистый словно эхо голос Мегатрона буквально заполнил собою всё пространство. — Я услышал вас. Я готов назвать того, кто будет представлять мои интересы, кто станет моим зрением, слухом и моим голосом! Обращайтесь к моему помощнику как ко мне самому. Старскрим! Тандеркрэкер, что стоял двумя рядами выше, слушая звенящую тишину, видя метнувшиеся лучи ярких софитов, выловивших из полумрака арены хрупкую крылатую огненно-красную и сверкающе белоснежную фигурку, что двигалась с грациозностью воздушного духа, понял с болезненной чёткостью: вот он — клик абсолютного триумфа Старскрима. В торжественной тишине нижних безжалостных уровней Каона Мегатрон только что зажёг новую яркую звезду. Зажёг и приблизил её к себе, прикрыв собою от ветра перемен. Тандер прислушивался к мерному цокоту каблучков-дожигателей и слышал в этих ритмичных звуках безжалостные ноты марша разрушения, что прокатится сметающим всё на своём пути ураганом, не жалея никого и ничего. Старскрим не дошёл до Мегатрона всего полшага, остановившись за его правым плечом, лучась под полным скрытого обожания взглядом гладиатора, стоящего теперь к нему в пол-оборота. Сикер смиренно обозначил своё уважение учтивым глубоким и медленным кивком головы. — Счастлив служить тебе, Белый Вождь, — раздался громкий, пронзительный голос Старскрима. В удивлении расширилась красная оптика гладиатора, восхищённо взревела толпа. Что ж, только что истребитель, сам того не понимая, обозначил будущий жизненный путь и себе и партнёру. Но сейчас Мегатрон будто удерживал жадно полыхающими линзами над сикером полный контроль. «Моё», — читалось в каждом движении гладиатора, обращённом в сторону изящного крылатого трансформера. И Старскрим благосклонно принимал это внимание. Сейчас он был прекрасен, будто раскрывающийся хищный цветок под множеством восхищённых взглядов; в напускной робости он опускал рубиновые линзы от осознания чужой, такой соблазнительной похоти. О да... Мегатрон смог подарить ему свою славу. Видит Праймас, с выбором партнёра сикер не ошибся. Покидая арену, идя вслед за Мегатроном, волнующе покачивая узкими бёдрами, сикер с нескрываемым наслаждением прислушивался к прорезающимся истерическим воплям, скандирующим теперь и его имя — «Старскрим», что слышались между множественными — «Мегатрон». И чем больше шагов он проходил, вздрагивая в унисон приветственным крикам прекрасными крыльями, тем чаще выкрикивали именно его имя. Что ж, он сумеет закрепить свой успех. И эти идиоты, произнося имя Мегатрона, будут видеть перед окулярами образ совсем другого трансформера. Трансформера, что станет для них недосягаемой, соблазнительной мечтой...***
Старскрим закинул на подлокотник кресла вторую ногу и лениво потянулся. — В шлак они нам нужны? Мегз терпеть эти вечеринки не может, — скривился сикер, изучая последние сводки по Каону, естественно, только те, где мелькал яркий красно-белый крылатый корпус. — Да, но там будет много знаменитостей, — подобострастно сообщил посыльный, что принёс ещё одну увесистую стопку приглашений. — И там будут толпы журналистов и представители телевидения из самого Айакона. Рубиновые линзы заинтересованно мигнули, но больше своего отношения к предложению Старскрим ничем не выразил. — Варп! — крикнул он в глубину апартаментов. — Не хочешь сегодня развеяться? Говорят, у этого... как его там? — Шоквейв, — тут же услужливо подсказали сзади. — Ах, да... Так вот, у этого Шоквейва, знаменитого учёного, состоится целый приём, которому обзавидуются многие прожигатели актива в Айаконе. Элитный сверхзаряженный, танцы, фемки, знаменитости. Вроде бы весьма неплохой вечер намечается. Чёрно-фиолетовый сикерлинг тут же вынырнул из своего отсека, снимая со шлема игровой вьюер. Скайварп отбросил сетевую игрушку, тут же пристраиваясь на кресле рядом со Старскримом. — Полироваться будем? — восторженно дёрнул он крыльями, заглядывая в фейсплейт ведущего. — Как пожелаешь, — легко провёл когтем по тёмному крылу Старскрим, лукаво наблюдая, каким удовольствием зажглись окуляры юного ведомого. — Можем хоть с блёстками в тебя пасту втереть. А что? Тебе очень идёт, когда ты весь сверкаешь. Скайварп счастливо замурлыкал. Вошедший следом за сикерлингом Тандеркрэкер остановился в проходе, выжидательно глядя на Старскрима. — Тандер, сегодня у нас намечается приятный вечер, совсем как ты любишь. Думаю, что там можно будет найти много интересных собеседников, учёный всё-таки. Не думаю, что он опустится до банальной пирушки, — улыбнулся Старскрим, глядя на голубого сикера чуть насмешливо и немного печально. — Я знаю, как ты устал от однообразия окружающего нас общества. Сегодня не только мы сможем отдохнуть, но и ты. Так что я ни в коем случае не настаиваю на твоём участии, но, притворяться не буду, твоё общество меня очень порадует. — Ти Си, давай же! Не отказывайся! — сикерлинг уже повис на старшем товарище, умоляюще заглядывая тому в окуляры. — Когда мы все вместе, это так здорово! Мы как настоящая триада! Такой Старскрим Тандеркрэкеру очень нравился. Понятное дело, на этой вечеринке он опять начнёт вилять задом перед камерами, но и несколько спокойных джооров им обеспечены. Да и абсолютно счастливый Скайварп трогал сдержанную Искру голубого сикера за что-то живое, трепещущее. — Могу я узнать, почему ты решил принять именно это приглашение? — сдержанно поинтересовался Тандер, присаживаясь в кресло напротив Старскрима. Ведущий вальяжно махнул манипулятором, отпуская посыльного. — Скажите господину Шоквейву, что мы очень рады его приглашению и посчитаем честью для себя быть его гостями. Обрадованный мех низко поклонился, поспешно выходя из апартаментов Мегатрона и его личной триады. Своё задание он выполнил. — Тандер, скажи, тебя всё устраивает в твоём функционировании? — скучающе уставившись в потолок издалека начал Старскрим, покачивая ногой в такт каким-то своим мыслям. — В Гелексе всё устраивало, здесь всё устраивает? Или ты хочешь обратно? Тандеркрэкер бросил недовольный взгляд на ведущего. Начало разговора его как-то настораживало. — Скрим, ты прекрасно знаешь, о чём я мечтаю. Я не лишён амбиций, если именно это ты имеешь в виду. Но я реалист. А реалии таковы... — Что нас никогда не примут как боевую тройку, так ведь? — как-то хищно усмехнулся Старскрим, откидывая датапад с новостями в сторону. — Даже если мы выпрыгнем из корпусов, доказывая всем вокруг себя, что мы лучшие и что списывать со счетов нас рановато, может быть, ворн через тысячу нас допустят к боевым вылетам первыми с конца какой-нибудь заштатной эскадрильи, где летают одни неудачники или совсем начинающие. И какие бы результаты мы ни показывали, благодаря бюрократической системе нам никогда не пробиться выше. — Что ты предлагаешь? — насторожился Тандер. — Мне казалось, тебя устраивает наше положение в Каоне. Здесь тебя все знают и тобою восхищаются целые толпы. — Нет ничего героического быть первым без конкуренции. А я хочу быть первым среди равных, Ти Си. Я хочу вести в бой армаду, свою армаду! Я хочу, шлак побери, чтобы мы стали первой тройкой Кибертрона, чтобы наш талант признали. — Скрим, ты мечтаешь о невозможном, — ужаснулся Тандеркрэкер, глядя на мечтательное выражение фейсплейта ведущего. — Ты так считаешь? — промурлыкал Старскрим. — Ты же сам только что сказал, что система этого не позволит! — Всё правильно, — Старскрим резко встал и в один клик оказался возле Тандера, нависая над его креслом. Его тихое шипение статикой пробирало задрожавшие бело-голубые крылья. — Значит, в шлак такую систему! Если система насквозь прогнила и мешает тебе взять то, что принадлежит тебе по праву, не надо биться шлемом о стену. Это бесперспективно, мой друг! Измени мир вокруг себя и добивайся поставленной цели. — Скример, ты спятил... — прошептал Тандер, отшатнувшись от ведущего, чьи рубиновые линзы сейчас горели адским пламенем. — О нет, Ти Си. Ты не прав, — соблазнительно прошептал Старскрим, наклоняясь и обводя глоссой линию строгого фейсплейта своего солётника. Голубой сикер боялся пошевелиться, и это заводило ведущего лучше, чем сверхзаряженный. Он чуть отстранился от своего ведомого. Сейчас ему было нужно послушание, полное и безоговорочное. Красно-белый истребитель, не отпуская Тандера, повернул голову к замершему позади них испуганному Скайварпу, который переводил непонимающий взгляд с одного взрослого сикера на другого. — Варп, спустись на нижние уровни, в ту прекрасную маленькую лавочку с полиролями. Я сегодня желаю сделать нашему другу небольшой подарок. Номер общего счёта я тебе уже скинул по сети. Возьми те самые серебристые звёздочки, что мы обсуждали прошлый раз. Помнишь? — Конечно! — крикнул уже из коридора сикерлинг, обрадованный возможностью прикупить что-то новое, дорогое и ранее недосягаемое. Когда шелест закрывающейся дверной панели возвестил о закрытии отсека и заблокированном замке, Тандер, внутренне готовясь к худшему, всё-таки заставил свой голос не дрожать, когда задал вопрос, по своей сути достаточно глупый: — Зачем ты его отослал, Скрим? На тебя это как-то не похоже. Ранее, если ты собирался кого-то поставить на место, тебе требовалась аудитория. Старскрим плутовато улыбнулся, наклоняясь и начиная выцеловывать лицевую своего солётника, чьи окуляры наполнились леденящим ужасом от слишком поздно осенившей его догадки. Не отрывая цепкого, изучающего взгляда, в котором сейчас не было и намёка на сострадание, от фейсплейта сотриадника, красно-белый трансформер согласно кивнул, подтверждая худшие опасения Тандеркрэкера. — Да, Ти Си, ты прав. Лучше сейчас Скайварпу побыть где-нибудь подальше от нас. Он ещё слишком молод. Хотя ему остался всего лишь один ворн, когда его интерфейс-системы полностью активируются. И тогда он сможет полностью познать, что такое быть триадным сикером — не только в небе, но и на платформе. Ты же не откажешься обкатать его вместе со мной? — Тандер погасил оптосенсоры, бездну его отчаяния и бессилия не мог бы уменьшить и омыватель. Наверное, именно поэтому его оптика и осталась сухой... Так вот что задумал Старскрим: напомнить им всем, что такое настоящий ведущий. И что приказы ведомыми не обсуждаются никогда — ни в небе, ни на платформе, ни где бы то ни было ещё. Но одна лишь мысль о Скайварпе, таком нетронутом, чистом сикерлинге, что будет распят между ними, двумя взрослыми трансформерами, словно дешёвый интербот, заставлял дентопластины сжиматься от отвращения к Старскриму... и к себе самому — ибо Тандер знал, что и сам не сможет устоять перед притягательностью юности, когда впервые открывший в себе тягу к коннекту молодой сотриадник пошлёт ему зов. Да, когда они со Старскримом будут подключаться к нему, замыкая тройной контур, Варпа будет бить системное наслаждение. Он не заметит ни переписки своих подпрограмм, ни внутренних разрывов приёмной системы, ни боли истерзанной чужими сигналами нейросети — ему будет хорошо. Очень хорошо. Это сикерские протоколы защиты сработают. Зато потом вряд ли Старскрим будет вытирать омыватель со светлых щёк, когда придёт полное осознание свершившегося. Нет, ведущий оставит молодого уже сикера переживать своё первое поражение в одиночестве. Но сможет ли он, Тандер, столь же спокойно повернуться к Скайварпу спиной? Или его искру будет разрывать от боли и понимания чужого первого унижения? — Ты всегда был таким ранимым, Тандер, — прошептал ему на аудиодатчик ведущий, тот, кому голубой сикер сам доверил свои крылья, свою судьбу, свою Искру. Холодные чужие губы прочертили дорожку от подбородка до погашенных окуляров Тандеркрэкера, собирая сверкающие капельки. — Меня это так восхищало. Но время игр закончилось, мой друг. Мне придётся развеять некоторые твои заблуждения, Ти Си. Ты ведь считаешь меня безумным, не так ли? Как и все остальные, — губы Старскрима стали спускаться ниже, к вздрагивающим пластинам живота, потом к паховой пластине. Чужие когти специально проскребли по внутренней стороне бёдер, задевая чувствительные датчики, заставляя поджиматься всё внутри от страха и предвкушения одновременно. Тандер с омерзением понял, что подтекает. Что бы он ни думал, что бы ни чувствовал, но Старскрим всегда управлял им жёстко, властно, полностью подчиняя. Добровольно подчиняя, вот в чём была самая главная трагедия голубого сикера. И сейчас ведущий брал, всего лишь легонько направляя, своего полностью подконтрольного ведомого. — Открой, — последовал короткий приказ, и возражений он не предполагал. Тандеркрэкер, сжав дентопластины, подчинился — как и всегда, — убирая в пазы паховые щитки, оголяя уже блестящие смазкой системы соединения. И тут же в его порт толкнулись нетерпеливые пальцы, вырвав из выгнувшегося в кресле сикера, царапающего свои крылья о спинку, долгий болезненный стон. — Вот так, — мурлыкал где-то между его длинных разведённых ног Старскрим. — Мне так нравится, когда ты так восхитительно стонешь. Давай же, мой сладкий неприступный Тандер, откройся для меня полностью, для меня, моих слов, моих решений... — Тандеркрэкер хотел ответить хоть что-нибудь, крикнуть, возразить, но тут на его коннекторе сомкнулись умелые тёмные губы, и вокалайзер предательски отрубило. Несколько кликов бело-голубой сикер мог только изгибаться от непередаваемо острых, выносящих все логические цепи разом ощущений — терзающие сладкой пыткой его порт подвижные пальцы и обвивающаяся вокруг коннектора глосса, роняющая на его поверхность искорки слабого напряжения, сводили на нет любое сопротивление, даже мысленное. Но неожиданно и глосса, и пальцы исчезли. Тандер не удержал разочарованного рычания, подавшись вперёд, бессознательно требуя продолжения. Он активировал оптику и увидел склонившегося над его фейсплейтом сосредоточенного, серьёзного Старскрима. Ведущий запечатлел на светлых дрожащих губах собственнический, даже грубый поцелуй, прокусив в нетерпении тонкий металл. И только когда Старскрим отстранился, откинувшись назад, изящно опускаясь на истекающий смазкой коннектор своего ведомого, Тандер позволил себе незаметно слизнуть выступившие капельки энергона с повреждённых губ. А Старскрим, продолжая насмешливо поглядывать на него из-под полуопущенных надлинзовых щитков, как ни в чём не бывало продолжил беседу, совершая медленные, тягучие, полностью сносящие проц движения. — Ах да, мы говорили о моём безумии. Ты знаешь, Ти Си, вполне может быть, что это так и есть. Я не буду спорить. Но ты только посмотри, кто именно правит нами? Кто захватил власть? Они такие же безумцы, как и я. Даже опаснее, разве нет? Но никто не смеет бросить им вызов. И всё только потому, что они крепко держат свой поводок. Только пискни что-нибудь несогласное — и на тебе мгновенно защёлкнутся оковы. Ты считаешь это правильным? — на этих словах Старскрим поддал напряжения прямо на внутренние системы голубого сикера, от чего Тандер забился под ним, опасно изгибаясь, пока они оба не соскользнули с кресла прямо на пол. Крыло Тандера жалобно хрустнуло, он не слишком удачно приземлился на него при падении. Но ведущий даже не думал прекращать свою пытку или наказание: он не позволил провинившемся ведомому сменить положение, чтобы острая боль прекратила разбавлять плавящее все сенсорные платы не менее острое наслаждение. — Эти куски жалкой ржавчины никогда не согласятся уступить даже толику своей власти. Их не устраивает режим, где есть свобода, даже в малейшем её проявлении. Потому что следующим шагом станет свержение их диктатуры. Знаешь, что я планирую, мой самый послушный и преданный ведомый? — боль не давала отключиться, вырывая из сладкого забытья, заставляя слушать Старскрима. И расчёт ведущего был, как всегда, верный: Тандеркрэкер навсегда запомнит услышанное сегодня. Запомнит и не посмеет пойти против. — Я всего лишь хочу пообщаться с теми, кто желает пробить брешь в лживом лицемерии нашей власти, — мурлыкал Старскрим, наклоняясь к лицевой Тандеркрэкера, на которой застыла маска одновременно и ненависти, и восхищения от того, что с ним делали. — Не нужно обладать сверхразвитым процессором, чтобы уловить витающие скорые перемены вокруг нас. Нужно уметь ориентироваться в том, что нас всех ожидает в скором времени, мой друг. Я чувствую эти перемены, я хочу эти перемены. Я использую их для нашего взлёта. Но для этого мне нужны все вы: ты, Варп, Мегатрон. И я не потерплю неповиновения, слышишь, Тандер? — красно-белый сикер наклонился ещё ниже и зашептал прямо на аудиодатчик мелко вздрагивающего солётника, запуская под бело-голубую броню свои когти, кромсая чужую проводку и прислушиваясь к мучительным стонам. — Если вас настойчиво не пинать, вы так и просидите всё своё жалкое функционирование на шарком траченных перифериях. Ты лучший сикер в своём классе; Мегатрон же достоин большего, чем пыльная, вонючая арена. И я абсолютно точно не намерен прозябать с вами на задворках функционирования. Ты меня хорошо понимаешь? Сейчас его слава как гладиатора растёт. И я всячески поспособствую этому. Какую сторону мы бы ни выбрали в итоге — да-да, я ещё не решил, на чьей стороне нам выгоднее находиться, — этот выбор должен принести нам максимум выгоды. Примкнём ли мы к восставшим, став яркими символами движения свободы, или сдадим глупых нарушителей спокойствия властям — мы должны выиграть! В этот момент Тандеркрэкер не выдержал безумной смеси боли и удовольствия, и его процессор дал команду на перезагрузку. С громким отчаянным криком бело-голубой сикер вышел оффлайн, его ладони медленно соскользнули с красно-белых бёдер, которые, несмотря ни на что, всё это время он бережно поддерживал... ...Когда Тандер вернулся онлайн, Старскрим уже был на ногах. Сначала голубой сикер испугался, что ведущий не получил своей порции разрядки и теперь недоволен и зол. Но следя еле мерцающей оптикой за дефилирующим по отсеку красно-белым истребителем, который отчаянно вилял бёдрами, будто выступал перед жюри на конкурсе красоты, Тандер успокоился. Нет, свою часть системного кайфа Старскрим не упустил. Заметив, что ведомый уже пришёл в себя, Старскрим бросил ему кусок термоткани. Тандеркрэкер послушно стал оттирать с себя следы смазки и энергона: он знал, насколько ведущий щепетилен в этих делах. Когда Тандер закончил, Старскрим уже стоял напротив него, картинно уперев манипуляторы в бока. — Надеюсь, ты внимательно меня слушал? — дождавшись от подчинённого согласного кивка, красно-белый истребитель нагнулся ближе к ведомому и, подцепив острым когтем за подбородок, заставил не отрываясь смотреть в свои окуляры. — Всё, что я могу пообещать тебе, мой дорогой Ти Си, что мы станем лучшими, я клянусь тебе в этом. Кстати, если для этого мне придётся опуститься на колени перед новым Праймом и поцеловать его в выхлопную трубу — значит, так и будет. Я не моргнув окуляром принесу ему присягу. Но пока мы всего лишь шлак, о котором не знает никто, кроме горстки каонских попрошаек, и на встречу с Праймом нам нечего рассчитывать. Но я собираюсь изменить сей досадный момент. А когда нас увидят, заметят, оценят — нам сделают предложения. И с той, и с другой стороны. И тогда у нас будет выбор. Красно-белый сикер величественно распрямился и вернулся к своему креслу, опустившись в него настолько царственно, словно именно он был истинным Правящим Праймом всей Империи, а это был его личный трон. — Так что, Тандер, решай, со мной ли ты, — склонил шлем набок Старскрим, с жадностью облизав юркой глоссой чувственные губы. — Или, поддавшись страху, решишь остаться за бортом великих событий? — Как ты убедишь Мегатрона, что он должен покинуть арену? — тихо произнёс Тандеркрэкер, понимая и признавая, что только что проиграл себя, своё будущее и... Скайварпа. — О, об этом не беспокойся! Процессор Мегатрона не так ограничен, как тебе может показаться, мой дорогой друг. А потом, у меня есть некоторые методы убеждения упрямых десептиконов, — Старскрим задумчиво постучал пальцем по своим губам. — А пока давай как следует приготовимся к предстоящему вечеру. Сегодня мы должны просто блистать, как в прямом, так и в переносном смысле. Кстати, как ты думаешь, что лучше: воск с блёстками или кристаллы? — Алмазная пыль, — отстранённо отозвался Тандер. — Алмазная пыль на красном смотрится просто великолепно...***
— Магнус, только не начинай всё сначала! — Прайм задумчиво смотрел в смотровое окно, полностью игнорируя как факт раздражение брата. — Мне казалось, именно ты решил, что он для меня неплохая кандидатура, когда представлял его как личного имиджмейкера перед церемонией принятия Матрицы Лидерства. Что же изменилось сейчас, когда я хочу официально сохранить за ним право быть всегда рядом? Лицевая Ультра Магнуса резко дёрнулась, но командир Элитной Гвардии сумел взять себя в сервоприводы. — Оптимус, одно дело — имиджмейкер, и совсем другое — сделать из этого хлыща военного. Какой боец, какой лейтенант из того, кого ты сам сразу же определил в наркоманы? Честное слово, я подпишу приказ о повышении Айронхайда — закрыв оптику и пойдя в обход всех своих принципов, приоритетов и нарушив несколько пунктов Устава. Но я никогда не пойду на столь вопиющее нарушение всех законов, какие только были написаны за всё время нашей истории, только для твоей нанокликовой блажи. Конечно, ты новый Прайм. И ты можешь использовать своё положение для... — Нет, Магнус. Как раз этого я не могу, — Оптимус устало прогнал воздух по вентиляционным системам, оборачиваясь к замолчавшему, но нервно мерцавшему оптикой трансформеру с сине-красной бронёй, так похожему на него самого. Ультра Магнус ненавидел, когда его перебивали. — Если бы я хоть что-то мог, я бы не пришёл к тебе. Ты мой брат. Но даже ты сейчас не в силах защитить ни меня, ни моих автоботов. — Что значит «защитить»? — старший офицер личной охраны Альфа Триона медленно поднялся со своего места и, подойдя вплотную к Оптимусу, опустил манипулятор тому на плечо. — Что случилось, брат? Я о чём-то не знаю? — Не знаешь, — согласно кивнул молодой Правитель, накрывая своей ладонью ладонь брата. — Много что случилось за этот период. Многое из того, что я не могу ни обнародовать, ни даже говорить об этом вне тесного круга посвящённых. И чего я точно не могу, так это открыто просить у кого-то помощи. Всё, что в моих силах сейчас, — это положиться на интуицию Джазза, его связи и мою маленькую команду, с кем мы теперь повязаны в буквальном смысле слова до самого деактива. — Оптимус, ты меня пугаешь... — Я сам себя пугаю, Магнус. Но сейчас скажи мне, прежде чем я произнесу слова, из-за которых твоё функционирование может полностью измениться. Когда ты приносил мне присягу в зале Совета, к кому ты обращал свои слова о верности и долге: к Кибертрону, Совету, Прайму или своему брату? Обескураженный сине-красный мех сделал два шага назад. Его оптика лихорадочно мигала, а на броне выступили капли хладагента. Только Прайм знал, какая внутренняя борьба в данный клик происходит внутри его всегда такого принципиального, такого правильного и законопослушного брата. Магнус довольно долго вымученно глядел в спокойную синюю оптику Оптимуса, прежде чем скрипучим голосом произнёс в абсолютной тишине своего рабочего кабинета: — Прости, Оптимус, я присягал Прайму... Для меня мой Прайм — и Кибертрон, и Закон, и моё будущее. И если ты имеешь в виду то, что Матрица Лидерства уже давно не выбирает сама, так для меня это ничего не меняет. Я дал слово... — Хорошо, Магнус. Это очень хорошо, — мягко улыбнулся Оптимус. — Потому что сейчас я как Прайм, выбранный Матрицей Лидерства, говорю тебе: мне нужен Джазз, и он мне нужен как лейтенант. И этого никто не должен знать, тем более Трион или кто-то из Совета. Потому что если хоть толика информации просочится из твоего кабинета наружу, ты потеряешь и своего Прайма, и брата, и навсегда погасишь множество ни в чём не повинных Искр. — Что ты сказал? — переспросил Ультра Магнус, делая в смятении шаг назад. Его сбоящий вокалайзер смог с трудом обработать исходящий звуковой сигнал. — Ты сказал... Оптимус, такими вещами не шутят! Вместо ответа молодой Прайм поднялся со своего места прямо перед братом и медленно открыл створки грудной брони. Матрица Лидерства затопила отсек ярким, почти яростным светом, словно наотмашь ударив своими лучами по оптосенсорам не подготовленного и не ожидавшего ничего подобного меха. Оптимус почувствовал, как артефакт в его камере Искры ожил, словно исполинский зверь заворочавшись внутри, свивая тугие кольца — и нанёс удар по дрогнувшему сине-красному трансформеру, буквально бросив того на колени. Ультра Магнус, уперев манипуляторы в пол, мученически застонал. Прайм тотчас отдал команду на закрытие камеры Искры, грудные створки послушно скользнули на своё место. Ультра Магнус не сразу пришёл в себя после столь жёсткой ментальной атаки. Но когда он поднял взгляд на Оптимуса, Искра молодого меха пропустила одну пульсацию и болезненно сжалась. Во взгляде его старшего брата были ужас и почтение одновременно. — Прайм... — прошептал Ультра Магнус и тут же склонил гордую голову в низком поклоне. — Прости меня за то, что подверг твои решения критике. Оптимус сделал быстрый шаг по направлению к брату. — Магнус, шлак тебя возьми! Я пришёл к тебе не как к командиру и тем более не как к своему подданному — у меня их целый Кибертрон! Я пришёл к тебе как к брату! — придерживая за плечи мощного меха, Прайм заставил Ультра Магнуса подняться на ноги, а потом легонько встряхнул того. — Соберись, Магнус. Мне нужна твоя помощь. Сейчас мне без тебя не справиться. — Но почему именно он? — мученически простонал Ультра Магнус, обхватив ладонями шлем и с трудом удерживая вертикальное положение. — Почему ты не можешь выбрать кого-то другого? Оптимус обречённо взревел вентиляторами. Он подвёл командира Элитной Гвардии к своему стулу, усадил и только потом тихо ответил на вопрос: — Потому что он мой бондмейт, брат. Прости, так получилось...***
Джазз вошёл в кабинет Ультра Магнуса. Сине-красный мех, с первого взгляда поражавший удивительным сходством с Оптимусом, смерил гонщика убийственным взглядом. Впрочем, командир Элитной Стражи тут же перевёл оптику на более приятное его взору — датапады с отчётами подчинённых. — Садитесь! Порядком оробевший от этого пристального, злого, прожигающего насквозь взгляда (да, это был не Оптимус), Джазз для начала потоптался возле входа и только спустя небольшое количество времени, заметив у противоположной стены единственный стул, решился на небольшой манёвр. Он неуверенно, но всё-таки пересёк просторный отсек командира гвардейцев и, подтащив стул поближе к столу Ультра Магнуса, присел на самый краешек. Старший брат молодого Прайма молча протянул манипулятор и забрал протянутую ему серебристом мехом голографическую рамку с запросом на зачисление в военные нового претендента. Пробежав оптикой полученные технические данные сканирования и бегло изучив личное дело, Ультра Магнус завизировал документ, сделав пометку на полях «корпус планетарной разведки», и протянул рамку обратно. Джазз сначала встал, потом сел обратно и снова встал. — Сэр, разрешите вопрос? Ультра Магнус с неприкрытой неприязнью уставился на протеже Правителя. — Сэр, вы же даже ничего не спросили! Откуда вы знаете, что я смогу быть этим самым разведчиком? — Джазз был настолько возмущён, что его страх рассасывался словно туман под ветром. — Команду сесть услышали? Стул увидели? Интеллекта выполнить команду хватило? Значит, сможете, — едко процедил сквозь сжатые дентопластины Ультра Магнус. — Свободны, рядовой!***
Что апартаменты лучше освободить, Скайварп понял быстрее Тандеркрэкера, всё оставшееся время после «разговора» со Старскримом и до появления Мегатрона отстранённо находившегося где-то в собственных мыслях. Он бесцеремонно растормошил своего сотриадника и уволок его из жилых отсеков прочь под пристальным взглядом гладиатора, сославшись на внезапно закончившуюся полироль. — Старскрим, как это следует понимать? — громыхнул гладиатор, ни на клик не поверив нервно хихикающему сикерлингу. — У нас произошёл не совсем приятный диалог на тему того, следует ли принимать приглашение на сегодняшний вечер или нет, — беспечно отозвался из своего любимого кресла истребитель, продолжая полировать алмазной пилочкой свои когти. — А также о личных взглядах на сложившуюся политическую ситуацию в последнее время. Даже нет, не так, — сикер патетически взмахнул пилочкой, возвел оптику к потолку и трагическим голосом пояснил: — Скорее это был спор о том, какого места стоит придерживаться в этой весьма занимательной, следует признать, борьбе за права кибертронцев в попытках отжать у Совета хоть немного свободы. — Ха! — громко фыркнул Мегатрон, развалившись в кресле напротив Старскрима, криво ухмыляясь. — Как будто Совет вообще озабочен правами этих самых кибертронцев. Трутни, наживающиеся на энергоне народа. — Вот! — радостно воскликнул Старскрим. — И я так же говорил! А Тандер всё верит в справедливость и в то, что у этих дармоедов проснётся совесть. И ещё он уверен, что бюрократию можно прекратить одними только дипломатическими переговорами. Даже Варп в подобные сказки не верит. — Это ему так в патруле проц промыли, — Мегатрон с удовольствием разогнул ноги и потянулся, расправляя натруженную в тренировках спину. Эндоскелет приятно защекотало от прилива энергона. — У них подобную чушь каждый орн зачитывают, наверное, чтобы не сбились с пути истинного, бедолаги. — Ох, Мегз, как же верно ты рассуждаешь, — проникновенно промурлыкал красно-белый сикер, мгновенно оказываясь подле гладиатора, тесно прижимаясь к серой броне и доверчиво заглядывая в красную оптику. — Вот ты, хоть и не варишься во всей этой рже, но всё предельно чётко улавливаешь. И на тебя все эти пустые обещания и льстивые увещевания не действуют. После разговоров с тобою я не могу не удивляться, откуда берётся столько взрослых ботов, с такой лёгкостью покупающихся на этот непрекращающийся обман! Подумать только, им ворн за ворном обещают перемены, в ответ только удавку на трубопроводах шейных туже затягивая, а они всё на поклон идут, словно послушное стадо. И так мало из них тех, кто реально шанс удержаться на плаву замечает. Вот взять хотя бы этого Шоквейва, от кого мы сегодня приглашение на вечер получили, — как бы между прочим начал рассуждать сикер, всё теснее и теснее прижимаясь к серой броне, потихоньку обдувая тёплыми потоками воздуха лицевую серого десептикона и его наплечную броню, медленно расслабляя своего собеседника и настраивая его внимание полностью на себя. — Учёный, видный трансформер. Не аристократ, конечно, даже десептикон, но далеко не последнее место занимает в высоком обществе. В Совет вхож, даже в Высоких Палатах бывает. Казалось бы, сиди спокойно на своём месте и не журчи оттуда лишний раз. Так нет же ж, патриот, прости Праймас! Но не дурак, что не может не радовать. Шлемом о стены не бьётся, броню на груди не кромсает, под пулемёты бездумно не кидается. Помогает финансово и снабжением незаметно для окружения тем, кто с баррикад поорать любит. Да, обсудить проблемы общества не прочь, и часто с экранов головизора. Прижать его официально вроде бы не за что. Трепаться сейчас все мастера, а он в открытую против Совета не прёт, вопросы поднимает вроде правильные, да всё с оговоркой «что делать» или «кто на себя возьмёт ответственность». Там засветится, здесь речь толкнёт пафосную — а в итоге его принимают и те и те, и даже рады. Даже случись чего, он ведь ничего не потеряет. Патриот, радеет за будущее нации, пусть подпольно, но помогающий. Чем не герой современности? Мегатрон внимательно, не перебивая, слушал тихо воркующего у него на плече сикера, отстранённо почёсывая его легко вздрагивающие крылья. Но к самому концу речи он аккуратно снял с себя льнущего к нему Старскрима, коротко поцеловав своего партнёра в лоб, и поднявшись, подошёл к смотровому окну, выходящему на тусклые улицы надземных уровней Каона. — Ты отказался от приглашения этого учёного? — поинтересовался, когда истребитель замолчал, гладиатор, не отрываясь от созерцания безрадостной картины за прозрачным бронепластом. — Нет. Я взял на себя смелость ответить согласием. Мне показалось, что общество, которое соберётся у этого Шоквейва, хоть частично, но может оказаться интересным, — растерянно мигнул рубиновыми линзами сикер, чуть приподнимаясь со своего места. — Я знаю, ты не очень жалуешь подобное времяпрепровождение... но мне показалось, что... Но если ты против, я немедленно отменю этот визит! — почти испуганно воскликнул красно-белый истребитель, резко переходя из расслабленного состояния в собранное, словно был готов в тот же клик взметнуться в небо. — Нет-нет, Скрим, ты всё сделал верно. И ты прав, нам всем уже давно пора развеяться, тем более что там можно надеяться встретить интересных собеседников, — Мегатрон обернулся к взволнованному партнёру, многообещающе улыбаясь ему. — Да и с хозяином вечеринки я бы не прочь лично познакомиться. По всему выходит, что он не самый глупый мех. Старскрим с довольной, немного стеснительной улыбкой смотрел на Мегатрона, словно наивный юнглинг на старшего товарища. Это всегда подкупало сурового гладиатора. И этот раз исключением не стал. Серый мощный мех лениво подошёл к креслу, в котором сидел истребитель, и, легко подхватив того за пояс, поднял в воздух. Поцелуй Мегатрона был властным, полным нескрываемой похоти, жадности и слишком ненасытным даже для Старскрима. Ищущий откликнулся на этот древний зов, даже не отдавая себе в этом отчёта; просто в какой-то момент он начал изворачиваться в сильных широких ладонях, нетерпеливо рычать и весьма болезненно кусаться в ответ, требуя большего. Мегатрон только сдавленно хохотнул, беззастенчиво тиская и откровенно лапая изящного авиатора, который самым постыдным образом протекал на его грубоватые, столь неизысканные для других ласки. О да, это похотливое, опасное совершенство в его манипуляторах требовало должной толики осторожности, но арена научила чувствовать ту грань, за которую следовало не заходить. Но не сейчас. Сейчас хотелось чего-нибудь эдакого, не испытанного ранее. Когда серые манипуляторы развернули Старскрима спиной к боевикону, а затем недвусмысленно надавили тому на плечи, принуждая опуститься на колени, истребитель почти в полную силу забился в стальных объятиях. Но пальцы под его бронёй, потирающие тонкую проводку, спускающие на внутренние системы змейки искрящихся разрядов, и острые, устрашающего вида клыки, что сейчас легко, почти игриво покусывали шейные магистрали, лишили истребителя желания сопротивляться. Он дёрнулся ещё раз для порядка, проникновенно застонав, и обмяк на бережно удерживающих его серво, послушно вставая на колени и наклоняясь вперёд, принимая подрагивающий, огромный коннектор партнёра полностью открытой для проникновения системой. Рывок Мегатрона был хоть и коротким, быстрым, но очень аккуратным. Старскрим выгнулся в спине до хруста суставных шарниров, так, что звучно схлопнулись над спиной крылья, и закричал. Боль, страсть, сила, похоть, нежность — вот что дарили коннекты с Мегатроном, всегда порывистые, всегда непредсказуемые, если ситуацию брал под контроль гладиатор. Старскрим ловил ни с чем не сравнимый, на грани с болезненным чувством собственного бессилия, кайф, что словно одурманивающий яд разносился по топлипроводам, придавая вкусу этих отношений ещё больше пикантности. Мегатрон же всегда очень чутко реагировал на малейшее изменение полей и поведения своего порывистого, эксцентричного партнёра. Коннектиться со Старскримом, функционировать подле него было сродни самому опасному поединку с умным, хитрым, безжалостным противником. И это было потрясающе! А то, как этот хрупкий сикер был способен принять целиком его передающую систему и выдержать безумный коннект на грани фола, на полных мощностях, с перекачкой туда-сюда топлива, с резкой сменой напряжений — приводило гладиатора в полный восторг. Откаты изящный крылатый корпус давал такие, что не каждый боевикон потянет. Мегатрон и сам не понял, когда сильное, но всё-таки увлечение переросло в стойкую зависимость. Теперь он в буквальном смысле нуждался в сикере, в его постоянном пребывании где-то на периметре границ восприятия. Оглашая кварту несдержанными криками, взвизгивая и извиваясь, словно сексбот на коленях очередного клиента, царапая боевыми когтями пол, второй раз за орн уплывая на волнах перезагрузочного кайфа, Старскрим всё-таки не мог отказать себе в смаковании собственной гениальности. Для убеждения партнёра в необходимости принять приглашение от учёного сикер был готов к чему годно: долгому соблазнению, короткой истерике с подтекстом «я устал и хочу толику внимания и отдыха» или витиеватой речи, сводящейся к тому, что «нужно прощупать почву под ногами» — но всё оказалось куда проще. Либо Мегатрон слишком вымотался за последние несколько орн, либо и правда ему наскучил песок арены да чужие части корпусов, и данный визит просто пришёлся очень кстати, либо его и впрямь заинтересовал по рассказу сам Шоквейв — Старскриму было не важно. Главное, получилось заманить на данный прием гладиатора, обычно несговорчивого, когда дело касалось всяких светских пирушек. Ну, и получить причитающееся ему удовольствие — тоже. Мегатрон пришёл онлайн первым, с удовольствием оглядев забрызганного смазкой потрясающе красивого сикера, что разметался по полу в совершенно непотребном, распутном виде. Гладиатор по-хозяйски приласкал коротко вздрогнувшие крылья, наблюдая, как медленно, словно через силу, начинают мерцать алые линзы удовлетворённого по самые закрылки партнёра. Боевикон наклонился и заглушил томный постперезагрузочный стон коротким нежным поцелуем, а затем легко поднялся. — Я в санотсек, пыль арены пока смою. А ты поторопи Тандера и Варпа, чтобы они побыстрее свою закончившуюся полироль выбирали, — хохотнул Мегатрон. — Обязательно! — лениво пробормотал Старскрим, переворачиваясь на спину и уставившись в потолок, мерно мерцая довольной, умиротворённой оптикой. При этом его хорошенькая, почти по-спарковски невинная мордашка исказилась столь опасной и хищной ухмылкой, что любой звероформер деактивировался бы от зависти.***
— Слушай, Оптимус, забирай своего лейтенанта, — устало попросил Ультра Магнус, связавшись с Праймом к ночи того же орна. — Уже лейтенант? — изумился молодой Правитель, боясь даже представить себе, что же такого могло произойти в его отсутствие. — Уже. Только забери, ладно? — вздох Магнуса звучал искренне и самым несчастным образом. — Он мне всю статистику портит. — А как же экзамены? И столь короткий срок для подобного повышения? — Знаешь что, Оптимус, это уже мои проблемы, — в раздражении откликнулся командир Элитной Стражи. — Тебя же не волновали такие тонкие нюансы, когда ты заявился ко мне с подобной просьбой? Оптимус решил не спорить.***
Ожидая возле входа в казармы появления Джазза вместе с отправленным за ним дежурным, Прайм всё-таки рискнул спросить о произошедшем старого знакомого, сослуживца Ультра Магнуса, хорошего весёлого бота. — Чем мой боец так достал брата, что за один орн у него приняли экзамены и произвели в лейтенанты? Раньше Магнус никогда не соглашался выполнять подобные просьбы. Я уже молчу о скорости исполнения, — по легенде, Джазз был направлен к Ультра Магнусу для проверки квалификации, сдачи экзаменов и необходимых нормативов для собственного повышения. Как брату удалось сделать с нуля гонщику личное дело, согласно которому он уже успел отслужить несколько сотен ворн, Оптимус даже думать не хотел. — Ха, да если бы он не сдал вашего диверсанта вам обратно на манипуляторы, тут остался бы кто-то один! — засмеялся боевикон. — Сажать под арест вы же строго-настрого запретили! А Джазз с самого начала стал бесить командира. Вот с утра, к примеру, была перекличка. Всех по позывным перечисляют, все, как правильные мехи, отвечают в ответ «я». А Джазз орёт «йоу!» Прайм оглушительно расхохотался. — Старина Магнус... мне его почти жалко. — Так это не всё! Командир наш ему замечание делает: «Старший сержант Джазз, старшему по званию надо отвечать «Так точно!» Вам ясно?» И этот поганец ему тут же выдаёт жизнерадостное «ага». И так несколько джооров. Конечно, командир не выдержал. — Да, Джаззу всегда субординация плохо давалась. — Вот потому и забирайте! Мех он хороший, конечно, весёлый, но мы как-то уже к нашему командиру привыкли, замены не хотелось бы, — подмигнул Прайму боевой трансформер. И оба широко понимающе ухмыльнулись при одном только виде идущего вразвалку Джазза под конвоем силящегося сдержать улыбку молодого бойца.
