Личный имиджмейкер Оптимуса Прайма

— Ты совсем оквинтел? Мне отработкой налить, что ты выше по званию — это форменный произвол! — шипел Сайдсвайп, плюясь перегретым паром из воздухозаборников и пытаясь вырваться из магнитных захватов, буквально распявших красный корпус на стене катакомб. — Ну почему именно я, а не он? — отчаянно взвыл молодой трансформер, имея в виду стоящего в стороне Бластера. Джазз на вопрос ничего не ответил, оставаясь всё таким же серьёзным и собранным и продолжая как ни в чём не бывало втирать в броню юнглинга какую-то пастообразную штуку. Серебристые ладони при этом шарили по извивающемуся корпусу абсолютно без стеснения. Если Бластер и хотел сначала отвернуться, то сейчас резко передумал. Поражённо мерцающая синяя оптика ламбо завораживала. Всё-таки этот яркий шарк был весьма красивым. На прощание серебристый гонщик звучно отвесил шлепок по пятой точке дёрнувшегося Сайдсвайпа и игриво мигнул тому визором. Ламбо сцепил денты и возмущённо отвернулся. Именно в тот момент Бластер понял, почему в блокираторах болтается именно Сайдс, а не он сам. Даже при большом желании ведущему радиостанции не удалось бы выглядеть столь невинно и одновременно вызывающе, как красный близнец. Но через клик пришлось отвлечься: Джазз спешил в темноту полуразрушенных тоннелей, увлекая за собою порядком заинтригованного Бластера. — Твоя точка здесь, — оглядел диверсант узкий лаз над одним из проходов. — По моим скромным прикидкам, когда здесь всё в шлак обвалится, чудный вид на то место, где мы оставили Сайдса, тебе будет обеспечен. Кстати, бро, не забывай: у тебя всего два выстрела. Так что очень тебя прошу — сделай их как можно быстрее, лады? И поменьше пялься на то, что предназначено не для твоих окуляров. — Думаешь, Оптимус меня успеет снять? — заинтересовался Бластер, про себя гадая, что же такого вытворил с близнецом лейтенант Прайма. — Даже не сомневайся, — подмигнул Джазз. — Я-то точно знаю, на что он способен. Твоя задача заключается в том, чтобы успеть вынести двух мелких оплавков. Медика и Прайма я беру на себя. Если справишься, то я проставляюсь! — Договорились, — хмыкнул Бластер, устраиваясь между камней. Автобот уже понял, что следующими в списке «на выход» будут они с Сайдсвайпом, впрочем, как и Рэтчет, Бамблби и Клиф. Не нужно было обладать сверхмощным процессором, чтобы понять — здесь ведётся дуэль только между двумя трансформерами: Оптимусом и его лейтенантом. А все остальные всего лишь выступают в роли массовки. Ведущему радиостанции было действительно интересно, кто же из этих двоих одержит в итоге верх. Ради такого можно было и пострадать пару орнов. В конце концов, пара кликов неприятных ощущений и позора — и обещанный энергофор в хорошем баре у него в топлипроводах. Джазз всегда держал своё слово.

***

Первый выстрел чуть не задел шлем высунувшегося из осыпи кибертрониевого песчаника Клиффджампера, чем заставил всю четвёрку припасть почти вплотную к земле. Прайм понимающе усмехнулся, оборачиваясь к Рэтчету: — Бьёт стелющимися. Выманивает. — Поддадимся? — уточнил медбот, подбираясь к своему Лидеру почти вплотную, пытаясь тем временем просканировать горы мусора впереди. — Придётся, иначе мы тут будем бродить до следующего пришествия Праймаса, — усмехнулся Оптимус, оглядываясь к ожидающим дальнейших указаний молодым трансформерам, что держались позади. — Он всё равно найдёт способ навязать нам свои правила, так что тянуть дольше не вижу смысла. Мы сделаем вид, что поверили в его подначку. А затем вынудим перестроиться под нас. — Ты знаешь, что он задумал? — удивился Рэтчет. — Понятия не имею, — честно ответил Прайм. — Но он не был бы моим лейтенантом, если бы придумывал пошлые банальности. Так что мы все должны быть готовы абсолютно ко всему, в буквальном смысле слова. Так мы готовы? В ответ медик только презрительно фыркнул, а Клиф и Бамблби попытались изобразить построение по всей форме протокола при условии пребывания далеко не в вертикальном положении. — Они что, выманивают нас на пустошь? — удивился чуть позже Клиффджампер, не в силах поверить в подобную удачу, разглядывая предполагаемое место сражения. — Но ведь перевес на нашей стороне, это просто глупо! — Да, нас больше. Но поверь мне, Клиф, Джазз намного хитрее, чем тебе кажется. Это его операция — Искрой чувствую. Кстати, хочу посоветовать вам всем на данный период времени: учитесь, наблюдайте и берите всё на заметку. Что-то мне подсказывает, лейтенант удивит нас всех, — Оптимус улыбался. — Сэр, вы заранее предлагаете нам смириться с тем фактом, что он нас обыграет? — бросил понимающий взгляд на Правителя Кибертрона жёлто-чёрный бот. — Прайм предлагает вам не обламывать в приступе обиды и гнева рога или антенны — или что там вам Праймас приварил к шлему? — когда вас неожиданно настигнет прозрение или сообщение нашего Мастера, что вы вне игры, — едко заметил Рэтчет, перезаряжая свой бластер. — Мы не дроны! — тут же гневно вскинулся красный юнглинг, возмущённо сверкнув синей оптикой. — Естественно, вы куда как бесполезнее, — скривился медбот, демонстративно отвернувшись в сторону. — Ну что, двигаем за ним? — Держаться в нескольких декаметрах друг от друга, — отдал приказ Оптимус. — Я первый, Клиф прикрывает сзади. Вперёд. Пустырь и правда был достаточно обширной территорией, почти очищенной от мусорных холмов. Прозвучавший в тишине второй выстрел был скорее чисто опознавательным, привлекающим внимание — не более. Совсем недалеко громко взревел двигатель, мгновенно набирая максимальные обороты, яркий свет фар лизнул темноту, и ярким бликом сверкнул серебристый бок удирающего прочь гонщика. Команда Прайма красиво рассредоточилась позади виляющего, пытающегося уйти от выстрелов Джазза, заключив его в полукруг, отрезав пути к отступлению и блокируя любые манёвры. По бокам мчались Рэтчет и Прайм, в середине — Би и Клиф. Преследователи ожидали выстрелов с боков, засады, обрушенных мусорных куч, но совсем не того, что прямо из-под колёс с оглушительным грохотом взметнутся яркие искры, пламя, и часть железной платформы слоями осядет вниз, увлекая всю четвёрку вместе с собою на заброшенные нижние уровни. *Он играет ва-банк!* — на общей частоте передал Рэтчет, тем самым давая понять всей команде, что находится в строю и повреждений не получил. *Другого я от Джазза и не ожидал, — откликнулся Оптимус. — Мы сами задали ему ритм будущих ходов. Рэтчет, вокруг тебя чисто? Клиф, Би — что у вас, какие повреждения?* *Чисто*. *Сэр, полный порядок! — бодро отрапортовал Клиффджампер. — Никаких повреждений!* *Актив, — страдальчески прошипел Бамблби. — Повреждения: левый манипулятор полностью обездвижен; повреждения суставного сочленения колена сорок процентов — меня придавило*. *Что, группироваться в свободном падении не учили? — раздражённо проворчал медбот, и даже безликий эфир прекрасно передал еле сдерживаемое бешенство. — Жди теперь эвакуации на базу; здесь я своё время на тебя тратить не буду, неповоротливый кусок хлама*. *Да, сэр, — уныло откликнулся Бамблби. — Есть дожидаться отправки на базу*. *Клиффджампер, найди Бамблби и прикрой его до тех пор, пока мы не доберёмся до вас, — голос Прайма, глубокий, низкий, звучал слишком контрастно со скрипучим ворчанием Рэтчета. — До этих пор сохраняйте тишину в эфире. Нам с Рэтчетом хватит ваших маячков*. И Оптимус, трансформировавшись, двинулся в ту сторону, где последний раз зафиксировал яркие корпуса юнглингов, про себя с усмешкой поздравив Джазза с отлично проведённой операцией. Теперь настало время проверить, чему научился он сам и насколько хороший учитель Айронхайд: не выдать своё местоположение в тесных полуобрушенных подземных коридорах будет сложно. Что ж, придётся загрузить процессор на полную, чтобы отслеживать чужие энергометки и скрывать свои, одновременно сканируя окружающее пространство на предмет возможных проходов и тупиков.

***

Бамблби испытал настоящее облегчение, когда к нему в яму спрыгнул Клиф. Юнглинг сноровисто осмотрел повреждения жёлто-черного бота, сокрушённо поцокал глоссой. — Не повезло тебе, — красный мех помог товарищу подняться на ноги, буквально ввинтившись ему под целый сервопривод. — Хорошо приложило, я смотрю. Ничего, сейчас я тебя наверх подниму, а там как раз медик или Прайм подоспеют. — Глубоко я провалился? — Ага. Ничего, бывало и хуже на моей практике. Так что не отчаивайся, всё будет в норме, — Клиффджампер уверенно потащил Бамблби к узкому проходу. — У меня системы навигации барахлят, — удручённо заметил жёлтый мех. — У всех также, не кипишуй. Здесь магнитную породу когда-то добывали, так что на приборы ориентироваться не стоит, — пояснил Клиф, подсаживая Бамблби перед резким изменением уровней, чтобы тот смог дотянуться и влезть на проходящую вверху балку перекрытия уже давно засыпанного пролёта. — Лезь давай. Чем быстрее мы вернёмся к исходной точке, тем проще будет нашим. Здесь им совсем не развернуться. Какое-то время оба юнглинга пробирались по тесным туннелям на карачках, совершенно молча. Извилистые, постоянно меняющие направление узкие лазы раздражали своей непредсказуемостью. Время шло, и Бамблби стал подозревать, что они просто ползают кругами. Но Клиф пёр с упёртостью шахтёра, почувствовавшего впереди вожделенную жилу. — Ты куда, Клиф? — не выдержал Бамблби. — Надеюсь, что вперёд... — насмешливо хмыкнули в ответ. — К тому же, у нас всё равно выбора нет. Не назад же возвращаться? — Мы заблудились. — Один шлак, — отмахнулся Клиффджампер. — Словами делу не поможешь, так что греби клешнями и не рассуждай попусту. Куда-то мы всё-таки должны вылезти... когда-нибудь. — Всё, — через несколько кликов выдохнул облако пара из решеток воздухозаборников резко остановившийся красный мех. — Есть проход наверх. Лезем. Он привычно подставил ладони под супинатор Бамблби, страхуя снизу, пока жёлто-чёрный мех проявляя чудеса сноровки, пытался лезть наверх, извиваясь всем корпусом. Бамблби, пыхтя вентиляцией от перенапряжения, сдирая активную краску об изъеденные ржавчиной стены прохода, наконец-то сумел зацепиться за силовые конструкции верхнего уровня, подтягивая корпус на обломанную по краю плиту. Подняв оптику в попытке осмотреться... он так и застыл на месте, продолжая всё так же лежать на животе, смешно оттопырив задний бампер. Прямо перед ним, в нескольких шагах, постанывал распятый на стене туннеля Сайдсвайп, тщетно пытаясь сомкнуть колени. Его расфокусированная оптика лихорадочно мерцала, нижняя губа была прокушена в нескольких местах, а по подбородку волнующе стекало несколько тонких энергоновых ручейков. Красный корпус юного гонщика тускло мерцал в темноте, подсвеченный только слабым отсветом ближних фар самого Сайдсвайпа, и отливал чем-то радужным, словно был покрыт тонкой плёнкой. Ламбо извивался, потираясь узкими бёдрами о шероховатость стены, запрокидывая шлем, изгибаясь, словно сексбот у шеста в баре. Красная броня призывно топорщилась, а внутренние механизмы беззастенчиво трепетали, подрагивая от нетерпения, поблёскивая в покрывающей их обильной смазке. — Би, ты там что, оффнулся? — нетерпеливо окрикнул снизу Клиффджампер, задрав шлем вверх. — Клиф... — сглотнул выступивший во рту энергон Бамблби. — Он течёт... Синие расширенные окуляры поражённо изучали тёмные подтёки на внутренней стороне бёдер Сайдсвайпа, пожирая алую броню голодным взглядом. — Кто течёт? — раздражённо донеслось снизу. По скрежетанию металла Бамблби понял, что Клиффджампер спешно поднимается наверх. — Шлак... — хрипло выдохнули с перегретым воздухом почти на аудиодатчик жёлтого меха. — Шлак! — Это... это... — пытался найти слова, чтобы описать увиденное ими двумя в полуразрушенном коридоре заброшенного уровня Бамблби, но ничего не получалось. Сказать честно, что это было просто квинтово великолепно, — значит потерять расположение Сайдсвайпа если не навсегда, то надолго; сказать же, что шутка Джазза отвратительна по своей сути, — не позволяла совесть. Потому что на стонущего, текущего Сайдсвайпа хотелось смотреть и смотреть, можно было даже манипуляторами не трогать. Видимо, Клиффджампер придерживался иного мнения, так как медленно, точно под гипнозом квинтессонов, сделал шаг навстречу красной мечте, неумолимо сокращая расстояние между собой и соблазнительно вздрагивающим корпусом, что всем своим видом просто умолял о коннекте. — Клиф! — сам не зная зачем, предупреждающе воскликнул Бамблби, тем не менее шагая за приятелем. Извивающийся Сайдсвайп... в блокираторах... разводящий шире ноги, а клик спустя уже судорожно пытающийся их стиснуть, выбивал из процессора все мысли подчистую. — Перезагрузку, — зашептал ламбо, мучительно выгнувшись в захватах, стукнувшись затылком шлема о бронепласт стены. — Пожалуйста, перезагрузку... Из его приоткрывшегося рта, искажённого в гримасе не то боли, не то острого неконтролируемого наслаждения, хлынул энергон, заливая нагрудную броню, спадая крохотными капельками на подвижные, беззащитно вздрагивающие пластины живота. Клиффджампер с тихим рыком рванулся вперёд, за ним — повиснув якорем протеста — ехал на заблокированных сервоприводах Бамблби. Красный мех успел-таки облапать такое притягательное чужое бедро перед тем, как тихий щелчок заставил его рухнуть к примагниченным к стене длинным ногам протестующе взревевшего Сайдсвайпа. Бамблби успел только обернуться, с трудом обрабатывая процессором завывания бьющегося в агонии страсти корпуса в шаге от себя и череду запросов от собственных протоколов защиты, что требовали быстро бежать и прятаться. Сверкнувшая точка резко расширилась, фиксируемая оптикой, а следом жар нестерпимой боли, буквально плавящей нейросеть, полностью захлестнул сознание юнглинга, выбивая того во временную блокировку. Бластер хищно усмехнулся, поудобнее перехватывая лазерную винтовку. Потраченные усилия на удержание самого себя в сервоприводах перед откровенно предлагающим себя Сайдсвайпом были вознаграждены: он выполнил задание Джазза. Прайм и Рэтчет появились с противоположных сторон полуразрушенного коридора почти одновременно. На долю клика Бластер растерялся, кого из них ловить в перекрестье прицела первым. Этого хватило Оптимусу, чтобы одним плавным текучим движением уйти с точки обзора, а Рэтчету — чтобы, глухо ругнувшись, в упор разрядить лазерган во взвизгнувшего ультразвуком Сайдсвайпа. Бластер в ответ красиво снял медбота, про себя радуясь, что на его счету целых трое, и прекрасно понимая, что Рэтчет пожертвовал собою ради Прайма — ибо в следующее мгновение жар ослепительной вспышки окутал самого Бластера. Общая связь молчала: Айронхайд даже не потрудился прокомментировать очевидное — что Прайм и Джазз остались один на один. — Может быть, сдашься? — раздался хрипловатый, такой волнующий голос. — Обещаю, я буду очень нежен, мой Прайм! Оптимус попытался засечь, откуда говорят, и не преуспел в этом: эхо коридоров надёжно скрывало местоположение Джазза. Хотя с того бы сталось и какую-нибудь дополнительную обманку использовать. Прайм хранил молчание, активировав антигравы, ступая теперь абсолютно бесшумно и продолжая упрямо сканировать во всех спектрах окружающее пространство. Одновременно с этим он медленно выдвинул из пазов одного из манипуляторов клинок. Что-то подсказывало, что выстрелами тут не закончится. — Почему ты упрямишься? — продолжал мурлыкать голос. — Мы остались вдвоём, ты у меня как на ладони, а я, как и всегда, величина неизвестная. Тебе не кажется, что это уже наше кредо? Молодой правитель Кибертрона лишь усмехнулся. Джазз блефовал, разумеется... наверное.

***

Оптимус, проявляя чудеса акробатики, припал к полу, продолжая обходить вероятное место нахождения Джазза. Сейчас он думал об энергетической сети, бестолково оставленной в кварте. Она могла бы в данный момент ох как сильно пригодиться. Поимка самого осторожного хищника в этой звёздной системе, что любил каждый вечер перед подзарядкой мурлыкать у него на груди, могла обернуться для Прайма всевозможными каверзами со стороны объекта охоты. Это подстёгивало азарт, заставляя скорее гнать энергон по топлипроводам, придавая происходящему островатый привкус опасности. — Оптимус, что тебе мешает сдаться? — тихий смех подобно облаку микроразрядов проскользил по красно-синей броне, оставив лёгкую чесотку. — Разве мы не соузники, разве мы не должны доверять друг другу? Кто, как не я, должен защищать тебя и твой покой, заботиться о тебе? Но как я могу делать свою работу, если ты до сих пор не доверяешь мне, если ты всеми силами препятствуешь этому? Разве хоть один выстрел за всё это время коснулся твоей брони, потревожил тебя? Разве я не расчистил безопасное пространство рядом с тобою? Почему ты не хочешь уступить моей такой малой просьбе и сдаться, позволив окружить тебя заботой? Обещаю, это поражение будет самым сладким в твоём активе... Внутри красно-синей груди Матрица отозвалась импульсом отторжения, словно выплеснула в сторону заговаривающего денты диверсанта облако ехидства. Прайм не сдержал улыбки. И в этот момент ослепительная вспышка чуть не оставила его без окуляров, настроенных на темноту заброшенных уровней. Не успев толком ощутить жар и грохот последовавшего за этим оглушительного взрыва, высокий трансформер в усиленной броне мощным прыжком откинул собственный корпус с траектории распространения взрывной волны. Перекат, ещё один перекат под летящими осколками, грязью и пылью, а потом кувырок через голову — уходя с того места, где задержался для перегруппировки на короткий наноклик. Жгло правое плечо, плохо повиновалась левая нога. Зацепило нагрудную броню, по чувствительному дымчатому прозрачному бронепласту окон разбегались паутинкой трещины. На внутреннем экране высветился список ошибок. Ничего непоправимого или серьёзного не было. Оптимус ощутил короткий укол зависти к самому себе: он успел! Подумать только, всего несколько астроциклов назад его размазало бы взрывом по близлежащим стенам, а сейчас он не только остался актив, но и запросто ушёл с линии огня, отделавшись лёгкими, можно сказать косметическими, повреждениями брони. С победоносной усмешкой он тенью скользнул вбок, забирая левее, открывая для себя больший угол обзора. Коридор тонул в огне. Плотный чёрный дым опадал хлопьями вниз, стелясь по полу непроницаемой завесой. Это было плохо. Джазз ниже, он спокойно может подобраться на карачках — да хоть ползком, если решит, что дело того стоит. А Оптимус тут возвышается как неповоротливый древний истукан: бери кто хочешь! Такой поворот дела молодого Правителя совсем не устраивал. Нужно было выбираться. Наверху у него были все шансы изловить серебристого шарка, превратив его в свой боевой трофей хотя бы на одну ночь. Полное исполнение его желаний побеждённым — от этого Искра заходилась внутри своей камеры, начиная предательски подрагивать. Но сначала поймать. «Поймать, и на колени. И током по всем разъёмам», — пришла чужая мысль, отозвавшись в процессоре лёгкой вибрацией, как отзывается спокойная гладь воды даже на легчайшее касание. Оптимус замер. Это чуть не стоило ему позорного поражения. Джазз стремительно метнулся из ближайшего провала в стене, опасной тварью пытаясь сразу же запрыгнуть на плечи, блокируя захватом голову и стараясь дотянуться до шейных кабелей в надежде пережать их. Прайм юлой крутанулся вокруг собственной оси, сбрасывая юркого гонщика прочь, одновременно приказав древнему артефакту заткнуться ещё ворн на тысячу, если не навсегда. Ответом его не удостоили, разумеется. Но негодовать по этому поводу случая не представилось: лейтенант атаковал по всем правилам настоящего боя — то есть налив отработкой на все существующие правила разом. Он кружил как турболис вокруг, делая мгновенные обманные выпады, то перебрасывая в манипуляторах короткий острый клинок, то пытаясь засадить его в чужую броню — не прекращая попыток отыскать слабое место в защите партнёра. Оптимус с интересом следил за своим бондмейтом в новом для себя спектре: текучие, быстрые движения серебристого корпуса завораживали. Даже визор, кажется, мерцал в такт. Ни одного лишнего поворота, шага, даже наклона шлема. Всё идеально вписывается в единый смертоносный танец. Маленькая опасная бестия — Айронхайд был абсолютно прав. Прайм кружил настолько же соразмерно, только более вальяжно, словно крупный, мощный хищник, отлично осознающий свою силу и боевой потенциал. Каждым поворотом или перемещением сервоприводов он словно бросал вызов. Надо отдать должное Джаззу: тот ни разу не поддался на провокацию. Так они кружили друг против друга достаточно долго, пока разведчик не решился на отчаянный бросок. Он прыгнул в сторону и, резко оттолкнувшись от стены ногами прямо в полёте, нырнул вперёд, сделав лихой кувырок в воздухе. Прайм почти упустил этот манёвр противника, в последний клик мощным ударом отбросив от себя вёрткий серебристый корпус. Лейтенант приземлился на все конечности разом, как киберкот, по его губам скользнула хищная усмешка, обнажив аккуратные острые клыки. — Пошипи мне ещё, — тяжело вентилируя, хмыкнул Оптимус, и усмешка серебристого десептикона стала шире и коварнее. А в следующий клик Джазз просто шагнул назад, растворившись в темноте коридора словно привидение. Прайм громко выругался. Он включил дальний свет, но это ничего не дало: треск пламени вокруг и колышущиеся от него тени, причудливо шевелящиеся на стенах, делали визуальный осмотр невозможным. Энергетическая подпись не читалась — не просто заблокированная, а полностью убранная как факт. Оптимус поражённо качнул шлемом. Всё-таки брат и впрямь умудрился подобрать ему в команду лучших, даже если сам не подозревал об этом. Прибавлять ещё один орн к уже отсчитанным на этом «помойном» полигоне совершенно не хотелось. Прайм подгрузил все свои файлы, подняв даже совсем старые архивы, выискивая всевозможные вариации сканирования. И только в спектре коротких элекромагнитных полей через два помещения обнаружился еле просматриваемый маркер Джазза. Активировав все свои мощности, Оптимус бросил их на собственную маскировку и режим эхолокации. Пробираться, ориентируясь на другие поисковые системы, было бы верхом глупости. Притушить пришлось даже окуляры, не говоря уже об обнулении теплового и энергетического фона. Три шага, два шага... стук энергона в трубах, отдающийся раскатами грома в аудиодатчиках. Один шаг... Взрыв. Оглушающий, бросающий на колени, выбивающий воздух из систем вентиляции. Собственные протоколы защиты, сработавшие на автомате, блокирующие слуховые рецепторы. Нет, взрыв не обычный. Не граната и не заряд. Мысли проносятся мгновенно, процессор чётко обрабатывает полученные данные, посылаемые импульсами от внешних сенсоров и датчиков. Броня в полном порядке — никаких повреждений. Звуковая волна? Похоже. Слишком мощная... значит, звуковая бомба. Да, по показателям подходит. Только обычно используют свето-звуковые бомбы, чтобы не только оглушить, но и ослепить. Следовательно... Корпус послушно разворачивается, манипуляторы привычно взлетают вверх, повинуясь приказам пеленгаторов, выставленных на изменение значений давления окружающей среды. И ладони смыкаются, зажимая в стальных тисках протестующе дёрнувшийся тонкий корпус. Оптимус успевает порадоваться, что ранее принял решение об отключении оптики; сейчас окуляры мгновенно загораются ровным синим светом, успевая обработать быстрое движение изящного манипулятора с полоской чего-то сверкающего в кулаке. С поразительной грацией Прайм перехватывает серебристое запястье дентами, чуть сдавливая чужие механизмы, намекая на полную капитуляцию. Уголок рта Джазза бешено дёргается: признавая поражение процессором, он не в силах принять его Искрой. Затем ладонь гонщика разжимается. Бликующая в свете догорающей облицовки стен тонкая гибкая полоска соскальзывает на мощное плечо в красной броне. Даже не коснувшись пока столь удивительного подарка своего партнёра, Прайм уже знает, что это такое. Матрица внутри ликует: всё-таки мыслит лейтенант с артефактом примерно одинаково. В одних и тех же плоскостях мыслят. Стат-ошейник. Джазз неподражаем даже в этом. Перехватывая гонщика за шею, пережав пальцами жизненно важные магистрали, понимая, что этот серебристый шарк будет отчаянно драться до последнего, Прайм только тогда выпускает из дентопластин чужой сервопривод и освободившимся манипулятором нащупывает ошейник. Джазз молчит, только хищно кривит губы, мрачно отсвечивая синим визором. Быстрое уверенное движение — и гибкая узкая полоска плотно охватывает серебристую шею. Десептикон протестующе выгибается и утробно рычит те клики, когда Оптимус настраивает ошейник на себя. — Поводок, — требует он, придерживая дрожащего лейтенанта за сверкающую тонкую и шарково прочную полоску из крохотных, плотно подогнанных друг к другу металлических звеньев. Сопротивления уже не может быть — оно сломлено. Джазз открывает сабспейс и протягивает своему командиру и Лидеру изящную блестящую цепочку. Молча. Как только фиксирующий карабин защёлкивается на ошейнике, Прайм опускается на пол, укладываясь на спину, заставляя своего бондмейта усесться себе на живот. Больший мех всё сильнее натягивает цепочку вверх и на себя, принуждая гонщика до хруста брони прогибаться в спине, нагибаясь всё ниже и ниже. — Ты проиграл, — ухмыляется красно-синий трансформер, собственнически оглядывая изящный корпус, что сейчас находится полностью в его власти. Это возбуждает. — Я твой, — тихий шёпот Джазза еле слышен, ему всё ещё сложно признать себя побеждённым. — Ты даже не представляешь себе, насколько ты мой, — многозначительно говорит Прайм, продолжая натягивать тонкий, но такой прочный поводок, одновременно блокируя передвижение чужого корпуса ладонью на узком серебристом бедре. Джазз шипит, пытаясь сопротивляться, а потом только тихо стонет, уже не сдерживая себя, провокационно выгибаясь в чужих серво, полностью разложенный на чужой броне, открытый, текущий. — Подставляй порт, — шепчет на аудиодатчик партнёру красно-синий плечистый мех, просовывая между чужими бёдрами свою ладонь и проводя глоссой по шлаково чувствительному сенсорному рожку на серебристом шлеме. — Доминируешь, да? — охает гонщик, послушно убирая щитки паховой брони, кайфуя от сильных, ритмичных поглаживаний внешнего кольца принимающей системы. — Ну же! — Какой нетерпеливый, — Оптимус тихо смеётся. — Нет, сейчас всё будет по моим правилам. Ты проиграл — и ты мне должен! — Шлак... — горячее облако пара вырывается из щелей наплечных накладок Джазза, выдавая степень его возбуждения и негодования. — Будешь мучить? — Буду, — легко соглашается молодой Прайм, нежными касаниями поглаживая стыки чужой брони, раздразнивая чувствительные сенсоры, скидывая одинокие слабые разряды на приоткрывшуюся проводку. Лёгкая стимуляция, призванная скорее показать его власть над десептиконом, чем серьёзно вывести на пики острого наслаждения. Но не сейчас, когда стат-ошейник блокирует любую возможность к сопротивлению. Джазз какое-то время ещё покусывает губы, притираясь к горячей более мощной броне, к чужим серво, потом начинает тихо, на пределе слышимости постанывать, нетерпеливо раскидываясь ещё шире на крупном корпусе… Прайм терпеливо ожидал того момента, когда партнёр выгнется до скрипа в тесно сомкнутой броне, коротко всхлипнет, сам потянется за поцелуем. Автобот теснее обхватил гонщика за пояс, повелительно потянув на себя, но дотронуться до жадно раскрытых губ не успел. *Правящий Прайм! — прозвучал вызов на личной, доступной только для посвящённых частоте. Дворцовой частоте. — Я — Физфайер, Главный Церемониймейстер Высоких Палат. Лейтенант Джазз сообщил мне ваши позывные на случай чрезвычайных обстоятельств*. *Я так понимаю, что они произошли?* — откликнулся Оптимус, одновременно расширяя канал на ещё двух доверенных трансформеров: Джазза и Айронхайда. Партнёр замер на нём, вцепившись пальцами в наплечные накладки. Клик спустя возникло ощущение присутствия личного телохранителя. *Мне очень жаль, мой Лидер, но я вынужден сообщить об утаивании от вас на протяжении прошедших орнов крайне важной информации, — голос древнего Физфайера был напряжённым, полным горечи и вины. Старому церемониймейстеру не нужно было ничего объяснять, они все прекрасно понимали, почему именно Совет держал Правящего Прайма как можно дальше от серьёзных дел и ответственных решений. — Три орна назад Тарн охватили волнения. К его границам была направлена регулярная армия. Всё, что находилось в распоряжении Айакона на данный момент*. *Всё?! — Оптимусу даже не пришлось изображать полное ошеломление. — Какого рода волнения в Тарне?* *Бунт, Правящий Прайм. Тарн полностью взбунтовался против Совета и нынешнего режима. Зафиксированы похожие волнения в Каоне и Восе. Представители сикеров заверили Совет, что разобраться в собственных владениях смогут достаточно быстро, усмирив недовольных. В Каон были направлены два батальона солдат и почти все полицейские патрули из Симфура и Праксуса*. Великая Матрица внутри нагрудной брони передала сигнал опасности и предупреждения. *Это ведь не всё, что вы хотели мне сообщить, так?* — Прайм уже знал, что самое страшное впереди. *Полбрийма назад авиация Тарна сбросила первые бомбы на Праксус. У меня нет полных сводок с места событий, но те данные, что я имею возможность перехватить, говорят о катастрофических потерях среди мирного населения*. *Я понял вас, Физфайер. Соблюдайте осмотрительность: если Альфа Триону или Совету станет известно, что меня предупредили именно вы...* *Мой Прайм, я принёс вам клятву верности. Для меня вы истинный Прайм, избранный Великой Матрицей. Я буду верен вам до самого конца — цена не имеет значения. Будьте осторожны, я прошу вас только об этом*, — с этими словами церемониймейстер пропал из эфира. Несколько кликов трое трансформеров хранили молчание, затем в нагрудной броне Оптимуса обжигающе полыхнуло, выводя его из спасительного ступора. *Джазз, Айронхайд — вы всё слышали. У нас нет больше времени. Хайд, пакуй повреждённых ботов на крейсер и отправляй с Рэтчетом на нашу базу. Кто остался на ходу?* Боевикон отозвался мгновенно. *Санстрикер. Его повреждения были минимальными. Он полностью восстановился*. *Тогда бери его и выдвигайся в сторону Праксуса. Мы с Джаззом нагоним вас. Как Прайм — я должен знать, что происходит. И я должен помочь своему народу!* *Есть посадить повреждённых на крейсер и выдвинуться в сторону Праксуса*, — бодро ответил Айронхайд и также покинул выделенный канал связи вслед за придворным. — Оптимус, — тихо попросил Джазз, приподнявшись на манипуляторах, упираясь ладонями в красную нагрудную броню. — Очень тебя прошу, не геройствуй понапрасну. Для этого есть мы с Хайдом. Нас можно заменить, а ты у нас один. Автобот нежно привлёк к себе встревоженного соузника, коротко касаясь его губ в примиряющем поцелуе. — Джазз, я — Правящий Прайм. У трансформеров и так уже давно не было настоящего Лидера. Им не хватает веры. Я не могу прятаться за ваши спины. Но я обещаю не лезть на рожон. — Мне этого хватит, — серебристый десептикон мотнул шлемом, намекая на ошейник. Тонкая сверкающая полоска мгновенно расщёлкнулась, повинуясь воле своего нового владельца. Оптимус бережно убрал цепочку и стат-ошейник в свой сабспейс, усмехнувшись в сторону удивлённого Джазза. — За тобой должок, партнёр. И прощать я его так просто не намерен. Гонщик криво усмехнулся, прежде чем, подпрыгнув, уцепиться за обломок верхней плиты, выбираясь на поверхность Кибертрона. Оптимус включил антигравы, следуя за лейтенантом. Устремившись на всех скоростях в сторону древнейшего из городов, оба меха мрачно наблюдали за ярко-алым маревом на горизонте и огненными вспышками, то и дело расчерчивающими тёмное безразличное небо словно на сегменты.

***

Крейсер пристыковался к эвакуационному шлюзу личной базы Прайма. Обслуживающий персонал терпеливо ожидал у входа повреждённых трансформеров с двумя медплатформами, оборудованными антигравами. На одну погрузили рычащего Сайдсвайпа, что рассыпал искры из-под встопорщенной опалённой брони, на другую бережно уложили Бамблби, где он с тихим стоном тут же свернулся в жалкое подобие личинки скраплета. Мираж пошатывался, но шёл сам, ещё и помогал переставлять ноги немного помятому Бластеру. Клиффджампер вообще делал вид, что полон сил и готов к новым подвигам, несмотря на лихорадочно мерцающую оптику. Отключив голосовой модулятор у орущего уже в голос Сайдсвайпа, чтобы не мешал, медбот сноровисто осмотрел аристократа и специалиста по связи. — Значит, так. Я вам очень советую топать отсюдова на всех ваших скудных мощностях, — зло сверкнул на них синей оптикой Рэтчет, разворачивая походный набор медика, где опасно сверкали острыми гранями ужасающего вида пилы и разнообразных модификаций крюки. — Ничего такого, требующего моего срочного вмешательства, я у вас не наблюдаю. А что прыгать несколько орнов живенько не сможете, так и отлично! Меньше шума на базе. Ни Мираж, ни Бластер совершенно не возражали, с нескрываемым облегчением покидая стены медбея. Снаружи их ждал Клиф, готовый оказать помощь в коротком, но знаковом походе до их личных отсеков. Рэтчет обернулся к скрежещему дентами от боли Бамблби, робко бросавшему на него испуганные взгляды. — Ну-с, пациент, на что жалуемся? — губы Рэтчета, подрагивая, растянулись в хищной усмешке, и жёлтый мех неожиданно почувствовал себя препарируемой органической букашкой на столе фанатичного учёного. — Рэтчет, — жалобно попробовал он переключить внимание медика на соседа по несчастью. — А как же Сайдс? Ему же совсем... плохо. — Ах, да... Сайдсвайп, — садистки промурлыкал бело-рыжий трансформер, обращая наконец внимание на бьющегося в медицинских захватах красного меха, по всей броне которого уже стекали целые потоки смазки, перемешанной с энергоном. — Кстати, посмотри внимательно на эту чудесную картину, малыш... Я сказал смотреть! — рявкнул Рэтчет, и юнглинг послушно повернул шлем в сторону беззвучно голосящего друга. — Именно так выглядит жёсткий недоинтерфейсинг. Вообще, я приятно удивлён тем уроком, что лейтенант преподал вам, неразумным чушкам. Запомните всем коллективом и надолго. — Ч-что с ним? — Бамблби от ужаса не мог отвести взгляд от причудливо извивающегося корпуса. Он изгибался, пытаясь рассмотреть происходящее, так сильно, что скрипели выворачиваемые из креплений шарниры. — Праймовский партнёр вымазал его весьма интересной химической дрянью, которая стимулирует нейросеть, сбивая её базовые настройки и заставляя коротить от каждого движения. То есть чем больше он дёргается, тем больше импульсов прошивает его изнутри. Они, по сути своей, ложные. Но тот, кто попадается на такую обманку, торчит от эффекта «натянутых струн» похлеще, чем с самых похабных синтетиков, — благосклонно пояснил Рэтчет, начиная рыться в ящиках рабочего стола. — Иными словами, он сам себя возбуждает. Активацией этой дряни может быть любая вибрация извне. А дальше идёт по накатанной. Главная фишка — что в этом состоянии нельзя перезарядиться без посторонней помощи. Почти. Хотя, слышал, некоторые умельцы могут коротнуть себя при помощи собственных шаловливых пальчиков. Но мелкому такая наука, конечно, не по рангу пока. А вот имиджмейкер наш явно знал, что использует. Однозначно на себе, гад, проверял, и неоднократно! Не удивлюсь, если он и пальцами себя может довести до техноэкстаза, а то и подручными средствами. — Подручными — это как? — вконец ошалел молодой мех. Теперь вид измочаленного неразделённым желанием Сайдсвайпа совсем не возбуждал: было в такой агрессивной, полной и бесстыдной открытости текущего изо всех швов корпуса что-то отталкивающее и пугающее. Перед оптикой тут же возник образ Кейда из бара в Полихексе, такой чувственный, полный волнующей нежности, тихой страсти. — Объяснять долго, — хмыкнул Рэтчет, довольно подмигнув съёжившемуся Бамблби. — А вот наглядная демонстрация расскажет о процессе куда лучше, чем ещё одна нудная лекция. Лучше один раз увидеть, чем несколько раз услышать! — Не надо демонстрации! — запоздало понял намерения медика жёлто-чёрный мех, боясь даже предположить, что ожидает впереди несчастного красного близнеца. Запах палёной проводки, что стал неумолимо растекаться по помещению, ужасал. — Я всё и так понял! Рэтчет, пожалуйста... — Подумай лучше о себе, мелкий, — хмыкнул бело-рыжий медбот, доставая из ящика странного вида приспособление, ощетинившееся пуками проводов, заканчивающихся зловещего вида штекерами и длинными иглами. — Кстати, ему будет хорошо... наверное. Хотя какая разница. Пусть за актив ещё спасибо скажет, идиот. Зато бездумно путаться проводкой отучится моментально. Браво лейтенанту, я его явно недооценивал! Когда Бамблби уразумел, что Рэтчет в руках держит имитатор коннектора, только проапгрейженный по последнему писку моды каких-то садистов нижних уровней, он чуть не взвыл в голос. — Сайдс, прости меня! Прости... пожалуйста... пожалуйста... — шептал захлёбывающийся собственным омывателем Бамблби, не в силах отвести взгляда от белых манипуляторов, пропихивающих в порт красного близнеца модернизированный вибратор. Сайдсвайп при этом с готовностью приподнял тазовую секцию, практически сворачивая себе с креплений сервоприводы и со всей силы колотясь шлемом о поверхность платформы. Он что-то орал изо всех сил, по светлому фейсплейту потоком лился омыватель, но тишину медбея наполняли лишь звуки хлюпающего смазкой главного порта, скрежет напряжённых до крайности внутренних систем да глухие удары брони. — Пое-е-ехали, — хохотнул Рэтчет, активируя жуткую игрушку, закреплённую внутри корпуса ламбо. Сайдсвайпа выгнуло дугой, его рот широко открылся, линзы ярко вспыхнули, словно изнутри корпус прошил мощный электрический разряд. Красного близнеца прошило мелкой дрожью, а затем его сервоприводы разом ослабели, и юнглинг с грохотом рухнул на платформу. — Теперь можно и озвучку вернуть, — с заботливо-приторной улыбкой медбот активировал вокодер Сайдсвайпа, и отсек мгновенно заполнился долгими, рваными стонами, тихими подвываниями, чувственными всхлипами и совершенно не характерным для мехов хныканьем. — Вот видишь, Би, ему сейчас очень хорошо! А будет ещё лучше. — Шлак... — не выдержал Бамблби, памятуя о том, что Прайм сейчас далеко. И Прайм, и Айронхайд. И никто больше не рискнёт перечить свихнувшемуся процессором медботу. Никто им с Сайдсом не поможет, не вытащит из этого ожившего ада. Им... Шлак, шлак, шлак! Бамблби дёрнулся, когда на его собственных ногах надёжно защёлкнулись магнитные захваты. Он мотнул шлемом и замер, не в силах пошевелиться под ледяным, таким отрешённым взглядом синих окуляров. — А теперь, малыш Би, настала твоя очередь, — от голоса Рэтчета все системы юнглинга сковал настоящий, первобытный ужас. — Я тебя сейчас буду чинить, но ведь ты же будешь орать? Это проблема. Я предлагаю тебе на выбор два варианта решения этой досадной неприятности. И сразу хочу предупредить: деактиватора у меня нет. Все мои запасы вы выгребли на эту дурацкую игру подчистую. Делать заказ у медиков Триона я не буду — много чести. Любите играть в настоящих бойцов? Что ж, играйте в них до конца. На поле боя в качестве обезболивающего используется либо удар арматурой по шлему, либо палка в денты. Но ты слишком юн, а мы всё-таки не на поле боя. Пока... Хотя молодой Прайм туда очень сильно рвётся. Искра Бамблби пропустила одну пульсацию, сжимаясь в тугой комок обжигающих мрачных предчувствий. — Так вот, возвращаясь к нашим шарктикончикам, — осклабился Рэтчет, склоняясь над молодым мехом и помахивая перед его лицевой какой-то склянкой. — Первый вариант: мы тебе даём сверхзаряженного с синтетиком, тебя слегка развозит, и ты не орёшь. Второй вариант: коктейль имени Меня Великолепного наверну я, и мне будет откровенно плевать, орёшь ты там или не орёшь. Ну, что выбираешь, а, боец? Бамблби взвыл сквозь стиснутые денты. Но остатков ускользающего от ужаса разума хватило, чтобы указать взглядом на подозрительную пузатую склянку, зажатую пальцами в белой броне. — Вот и умница, — ободряюще мурлыкнул Рэтчет, откупоривая ёмкость дентами, выплёвывая пробку в угол медбея и разом вливая огненную жидкость в жёстко зафиксированный рот Бамблби. Юнглингу показалось, что собственные трубопроводы либо взорвались, либо просто расплавились от разъедающей их дряни, что подобно кислоте пробиралась всё глубже и глубже. Рядом очумительным фоном звучал визжащий на самых высоких нотах Сайдсвайп.

***

Отложенные решения, потерянный момент, упущенные возможности — именно так выглядели дымящиеся руины Праксуса. Сколько ворн было Оптимусу? И за всё это время он так и не нашёл времени посетить прекрасный город Кибертрона. Старейший, гордый, немного надменный Праксус, где раскинула свои корпуса в причудливом переплетении по разным уровням единственная на всю Империю Полицейская Академия. И вряд ли теперь он где-нибудь сможет найти хотя бы жалкий отголосок фантастических кристаллических садов, разбитых учёными под хрустальными куполами, что известнейшие исполнители воспели не раз в бессмертных холо. В этом городе наука и искусство соседствовали со скучными сводами законов и юриспруденцией. Что ж, теперь всю гармоничную красоту этого поистине удивительного места ему придётся изучать только по чужим видео и голограммам. Оптимус перешёл в робоформу, осторожно ступая по оплавленным уличным плитам. Под ногами скрипело прозрачное крошево стеклопласта из выбитых взрывной волной смотровых окон в гражданском секторе. Хотя о каких окнах может идти речь, когда почти нет целых стен? Праксус всегда утопал в ярком сиянии: жилые кварталы, подсветка садов, фонтанов, площадей. Здесь не было промышленности, зато здесь располагались лучшие кафедры и лекционные залы. Для обеспечения энергией город, мирный, открытый всем ветрам как на ладони, был окружён по периметру небольшими реакторами. Несколько реакторов располагалось и в центре: для садов, для Академии, для демонстрационных стендов и лекториев. Те, кто утопил город в деактиве, знали точно, что делают и как нанести большие разрушения. Бомб было сброшено не так уж много: поднятые по тревоге истребители-перехватчики из Воса быстро взяли под контроль воздушное пространство над Праксусом, но для спасения холодной, соразмерной красоты этого поистине удивительного места подобных действий было катастрофически мало. Повреждённые реакторы взрывались один за одним, повинуясь невидимой цепной реакции, сметая огненной волной многоуровневые дороги, витую строгость жилых построек, погружая город в яркие сполохи совсем иного рода — взрывов, пожаров, тлена. Оплавленная обшивка стен, свисающие с осколков былого великолепия застывающие разноцветные капли стеклопласта, глыбы разбитых, вывороченных плит и погребённые подо всем деактивные, серые корпуса. Огненный вихрь, пролетевший по широким улицам, не пощадил никого и ничего. Некоторые трансформеры были навечно вплавлены в огромные, причудливо преломляющие свет волны прозрачного витринного бронепласта, будто памятник беспощадной ненависти, что толкает одних на уничтожение других. Застывшие в нелепых позах корпуса напоминали беспомощных органических жуков, увязших в каплях смолы, навечно замурованных в остановившемся мгновении. Мехи, фем, спарки... Здесь можно было увидеть самые разные корпуса, со странными формами и редкими альтмодами. Но, конечно, чаще всего в вышину безразличного неба робко топорщились закопчённые дверце-крылья коренных уроженцев Праксуса. Только у них, имевших колёсный альтернативный режим, были пусть и декоративные, но крылья, что роднило строгих, выдержанных праксианцев с бесконечными межзвёздными просторами. Немало шуток ходило на тот счёт, что неспроста праксианцы поселились в таком близком соседстве с сикерами. Крылатые трансформеры были частыми гостями в Праксусе и наоборот. Но не теперь. Теперь свободный, устремлённый острыми шпилями в самую высь, вечно свободный Вос сможет принять под свои стены только беженцев — тех, кому посчастливилось выжить. Прайм стоически терпел сильную тупую боль в груди. Матрица плакала, изливая волны страдания вокруг себя. Она скорбела и звала тех, кого была призвана направлять и защищать. Её безмолвный плач укутал тонким саваном догорающий город. Артефакт просил прощения у навечно погасших Искр за своё долгое молчание, своё бездействие, свою неспособность защитить. Искра Оптимуса вторила Великой Матрице, пропуская через себя остаточный фон от чужого ужаса, что до краёв наполнил чадящие маслянистым дымом обломки зданий. Погребённые под завалами улицы сейчас были одновременно и пустынными, и наполненными до краёв призраками совсем недавнего прошлого. Они бродили бесплотными фигурами между останками своих домов, не желая покидать родные места, не в силах поверить в то, что их больше нет. Духи прошлого — их никто не видел и не ощущал, отчего плач прозрачных колышущихся на ветру теней становился ещё горестней. Но древний артефакт чувствовал их всех — до последнего; а благодаря ему способность видеть ушедших обрёл и молодой Прайм. И призраки видели Оптимуса, ощущая его неуместным гостем в их скорбном мире, укоризненно провожая Правителя пустыми провалами глазниц, поворачивая вслед разбитые шлемы, протягивая к нему обломанные манипуляторы. Один совсем крохотный, почти прозрачный бесплотный корпус даже подлетел к Прайму, пытливо заглядывая тому в лицевую. Лидер Кибертрона замер посреди улицы, не смея пошевелиться. Он чувствовал себя как нашкодившая бэта под строгим взглядом погибшего спарка. Сколько было ворн этому малышу: пять, шесть? Но маленький призрак вдруг печально и грустно улыбнулся, растворившись посеребрённой дымкой в мерцающих, жутковатых отсветах опадающих пожаров. — Оптимус? — окликнул его Джазз, остановившийся в нескольких шагах сзади. Прайм вздрогнул. За эти короткие клики он успел позабыть, что принадлежит миру живых. Он был уверен, что призраки забрали его с собою — туда, где он будет вечно объяснять им, почему так произошло, почему никто не уберёг их, не пришёл на помощь. Никогда он ещё не был так рад голосу своего партнёра. Оптимус не смог подобрать слов, способных выразить всю испытываемую им гамму чувств, понадеявшись, что красноречивый взгляд скажет всё лучше него самого. По короткому кивку Джазза стало понятно — теперь лейтенант будет рядом. Он чувствовал, а может, и знал — потому и позвал обратно... Боль отпустила. Медленно уплыла, как давно позабытое ощущение. Великая Матрица затаилась внутри подобно обозлённому хищнику, что свил своё длинное тело в тугие смертоносные кольца, готовясь к решающему броску.

***

Уже через брийм Прайм раскапывал завалы наравне с первыми прибывшими бригадами спасателей, работая плечом к плечу с Айронхайдом, Джаззом, Санстрикером. Свободных манипуляторов было слишком мало, пострадавших было намного больше. Для кого-то каждый клик был дорог, грозя стать последним. Иногда они просто не успевали, и очередной мех покидал этот мир на дружески подставленных манипуляторах, ловя затухающими линзами участливые взгляды, вслушиваясь в предназначенные ему одному поддерживающие слова. В какой-то момент Оптимус почувствовал, что просто выдохся. Заряд приближался к критической отметке. Оптика болезненно пульсировала, содранные в стружку пальцы и ладони обжигало яркой болью. Но автобот знал, что как только ему удастся отключить некоторые на данный момент не первостепенной важности системы и программы и перенаправить освободившиеся потоки энергии в необходимые приёмники, он вернётся к своим обязанностям. Он оказался плохим Правителем, никаким Праймом, зато может попытаться быть хотя бы не самым бесполезным спасателем. — Оптимус, предлагаю переместиться в квадрат JQ-357, как только с прохода оттащат рухнувший с моста хлам, — раздался деловой голос Айронхайда совсем рядом. Джазз тенью следовал за боевиконом, с развалин на них бросал настороженные взгляды Санстрикер, всё ещё продолжая помогать бригаде спасателей. — Здесь уже достаточно медиков и строителей. Сейчас посадят на расчищенную площадку ещё три баркаса, и мы тут станем совсем лишними. — Что именно находится в обозначенном тобою квадрате? — безразлично поинтересовался Прайм, фиксируя в памяти огромные серые хлопья пепла, что медленно поднимались к тёмному небу. Он еле смог скрыть облегчение от того, что может под благовидным предлогом распрямиться и хоть немного отдохнуть от разгребания развалов и вида на деактивные корпуса. — Это центральный район Праксуса. Недалеко от Кристаллических Садов, около главной площади. Сейчас там одна большая воронка — сдетонировал реактор биологических корпусов. Но судя по последним сводкам, поступающим от разведывательных зондов, некоторые древние постройки по периметру уцелели. Там могут быть выжившие. А спасатели смогут пробраться туда не так быстро, как хотелось бы. Спуск десанта с воздуха сильно затруднён неутихающими пожарами, что прорываются с подземного, целиком выгоревшего технического уровня извергающимися фонтанами. — Ты хочешь осмотреть что-то конкретное, да? — приблизился лейтенант. — Да. В одном из отчётов сообщалось о частично уцелевшем левом крыле Центрального Полицейского Управления. Но сейчас все силы брошены на гражданский сектор, о сыщиках никто и не вспомнит. Тем более, что военные, экстренно переброшенные от границ с Тарном, доберутся до центральной площади не ранее десяти-двенадцати бриймов, по моим прикидкам... — Катастрофически много для тех, кто там медленно поджаривается, — покачал шлемом Джазз, поворачиваясь в указанном Айронхайдом направлении. Оптимус был с ним согласен. Хотя сейчас какое-то активное движение было лучшим подарком, потому он заранее готов был лезть хоть в плавильни. — Даже если ничего не рванёт или не обвалится до того времени, как к ним доберутся, тамошняя температура успеет поплавить к шаркам все внутренние системы. — И я о том же, — угрюмо согласился боевикон, алый цвет брони которого теперь с трудом угадывался под толстым слоем жирной сажи и строительной пыли. — Они всё ж-таки законники, даже если их там осталось после переброски в Каон единицы на всё Управление... Тогда решено, как дадут отмашку на расчищенную дорогу — выдвигаемся. — Кстати, Хайд, уточни, пожалуйста, у своих знакомых, — устало перебил телохранителя Прайм, всем своим существом ощущая при этом молчаливую, но слишком уж явную поддержку Матрицы, — зачем в Каон перебросили почти полный состав служителей порядка Праксуса и Симфура? Там что, тоже были волнения, бунт? Может быть, там были стычки с представителями закона? Айронхайд мрачно молчал. — Нет, Оптимус. В Каоне всё было тихо, — ответил вместо боевикона Джазз. — Никаких волнений. Всё так же, как и везде — разговоры на уровне «рабочие недовольны властью». Бластер уже уточнял у коллег: там даже не случилось ни одного проявления недовольства, когда в город вошли армия и блюстители порядка. Прайм притушил оптику. — Тогда у меня просто не укладывается в процессоре, зачем и кому понадобилось оставлять полностью беззащитными два самых мирных города, которые и в лучшие-то времена не имели ни военных объектов, ни охраняющих батальонов. Получается, что Праксус просто прикрыл собою Симфур. И не среагируй так быстро и точно сикеры Воса — у нас было бы две пылающих Искры, вырванных из плоти Кибертрона? — Это слишком недальновидно даже для Совета, — осторожно возразил Джазз. — Столь масштабные потери среди гражданского населения — серьёзный удар по нынешней власти. Скорее, это можно вменить в вину тебе, что наверняка и провернут, отводя взгляд возбуждённой толпе от настоящего заказчика. — Мне? — синие окуляры поражённо округлились. — Именно, — лейтенант был непреклонен. — Молодой Прайм, который всеми силами рвётся к власти в попытке свергнуть своего опекуна и тех, кто привёл его к этой самой власти. Очень правдоподобная картина, между прочим. Имей в виду, Оптимус, эта версия появится быстрее, чем мы все этого хотим, и даже Альфа Трион не сможет её купировать в зародыше несмотря на все свои связи и влияние. — Выход остаётся только один... — Айронхайд смотрел Лидеру прямо в окуляры. — Какой? — Прайм практически ощутил всей бронёй, как вокруг него буквально схлопывается изощрённый механизм тщательно продуманной ловушки. — Играть свою временно подзабытую роль патриотичного идиота, — серебристый гонщик сделал шаг к партнёру и положил свои изящные манипуляторы на поникшие мощные плечи. — Играть столь совершенно и вдохновенно, чтобы тебе поверил даже я. Так, чтобы за тобою пошли толпы. Только в таком случае у тебя получится выжить самому и что-то суметь изменить в будущем. И у меня есть ещё одна неприятная для тебя новость: у нас больше нет возможностей оставаться в тени. — Джазз, но я совершенно не хочу врать! Я не политик! — Ложь — это тоже своего рода правда, — тихо прошелестел вентиляцией лейтенант. — Иногда, если хочешь выиграть в одном — приходится приносить в жертву другое. Ты сможешь что-то противопоставить тем, кто дестабилизирует общую ситуацию, только в том случае, если останешься в активе. А я предчувствую большие неприятности. Очень большие. Нам крайне важно заручиться поддержкой союзников, коих мы пока лишены. Без поддержки извне мы не продержимся и декацикла. И ещё, нам позарез нужна информация, которой с нами, естественно, никто не планирует делиться. — И нам нужен преданный отряд бойцов, — вставил своё слово Айронхайд, обречённо прикидывающий, как правильнее выстроить достойную линию защиты своего Лидера от покушений, которые просто обязаны вскорости состояться, если верить пронырливому имиджмейкеру — и это будет сложной задачей. — А ещё лучше, если отрядов будет несколько. Желательно — маленькая армия. Ибо жалкая горстка даже самых отчаянных вояк не сможет переломить ход истории. Прайм обречённо смотрел на своих соратников. Матрица ровно пульсировала — значит, и она была с ними абсолютно согласна. — Я на такое не подписывался, — несчастно обронил Оптимус. — У тебя есть план, да? — он потёр пальцами лоб, стараясь избавиться от ощущения подавленности и резко накатившей депрессии. — Может, стоит обратиться за помощью к Большому М? — Ультра Магнус, конечно, нам ещё несомненно пригодится как союзник, — согласился Джазз. — Но я бы всё-таки посоветовал не палить его раньше времени. Пусть околачивается и дальше возле Триона — убьём сразу несколько целей: параноик спокоен, Ультра Магнус спокоен, все вокруг спокойны — ибо к подобному положению вещей давно все привыкли, а значит, так правильно. Мы оставим его на крайний случай. Либо как стратегический запас, либо как десерт. Прайм только непонимающе уставился на более старшего и опытного десептикона. — Сейчас всё в наших манипуляторах, — ободряюще улыбнулся Джазз, охотно поясняя. — Нужно суметь повернуть удачу в свою сторону. К примеру, нынешнее предложение Айронхайда — просто шикарное! Нам срочно нужна громкая сенсация, героический поступок. Трагическая история спасения, которая заставит миллионы Искр сжаться от восторга и гордости. Короче, нам нужен срочно кто-то не слишком высокопоставленный, чтобы тебя не обвинили в дискриминации обычных граждан, и находящийся не у самого нижнего конца социальной лестницы, чтобы не заподозрили в игре на публику. Полицейский, обычный рядовой служитель закона, подходит идеально! — Джазз, я хочу помочь этим ботам не потому, что они мне важны для политической кампании, а потому, что я хочу это сделать и могу! — возмутился Оптимус, вскакивая на ноги, не веря собственным аудиодатчикам. Как бы он ни понимал всю дикость ситуации в целом, но принять столь поразительный и жестокий прагматизм своего соузника у автобота никак не получалось. — Это же живые мехи! Такие же, как ты, как я... — Остынь, Прайм, — громыхнул Айронхайд, делая шаг вперёд. — Малый дело говорит. Сейчас не до высоких материй. И совмещать, кстати, приятное и полезное для общего дела тебе никто не мешает. Давай так... Ты делаешь то, что считаешь нужным и правильным, а в ответ не мешаешь остальным делать их работу, лады? Так уж исторически сложилось, что как раз наша работа никогда не была ни чистой, ни праведной. Кто-то должен сидеть в отработке, — заслышав характерный скрежет поднимаемой захватами плиты, боевикон сделал знак товарищам. — А теперь приготовьтесь. Сейчас они поднимут последнюю мостовую секцию, и мы сможем наконец выдвинуться к Полицейскому Управлению. Передвигаемся быстро, не останавливаясь. И все соблюдают одно важное условие: держаться строго позади меня! — Как скажешь, — легкомысленно откликнулся Джазз, махая манипулятором Санстрикеру, чтобы тот всё бросал и присоединялся к общей компании. — Как я понимаю, Праксус тебе знаком не только по голограммам. — Не только, — согласился Айронхайд.

***

Как они вчетвером пробирались до Управления Правопорядка, Оптимус вообще предпочёл бы не помнить, потерев в шлак все воспоминания об этом «захватывающем» походе. Если он думал до того момента, что видел уже всё, что может продемонстрировать разбомблённый город, то центральная часть Праксуса, попавшая под самую плотную бомбёжку, с успехом разубедила его в этом заблуждении. Мешанина — так кратко можно было описать происходящее там. Мешанина из останков погибших, кусков дорожного полотна, крошева бронепласта, сплавленная местами стеклопластом и бывшей изоляцией. Одни сплошные кратеры перемешанного между собой разнообразного мусора, среди которых возвышались иногда насмешкой отдельные части некогда находившихся здесь монументальных архитектурных строений. Вокруг центральной площади и правда сохранились некоторые постройки, чаще всего самые древние, возведённые между Первой Войной и Второй, рассчитанные на массированные бомбёжки и атаки, усиленные силовыми полями. Опалённые, закопчённые, но почти целые, они являли собою лучшие доказательства того, как расслабилось трансформерское общество, привыкшее к миру и процветанию. Пусть даже не к всеобщему процветанию, но к мирной жизни — это точно. Айронхайд уверенно лавировал между развалинами, выбирая наиболее удобный для его малочисленной группы маршрут передвижения. Оптимус впервые увидел наглядное подтверждение того, что его телохранитель учился всем премудростям не при дворе и не просиживая свой зад в обычной казарме. Боевикон подтвердил своё звание и призвание явно в горячих точках. Надо будет расспросить, где же шли эти самые боевые действия, когда официально Империя находилась на мирном положении, что вроде как подкреплялось усилением влияния разнообразных дипломатических конгрессов и конференций, призванных упрочить общепринятые принципы международного права. Взять хотя бы то же Тайрестское соглашение. — Ни квинта ж себе... прикинь, оно вообще целое! — выразил за всех общее восхищение Джазз, на мгновение даже замешкавшись, с изумлением оглядывая полностью сохранившуюся часть Управления. Малая часть здания стояла, остальное лежало в руинах, как и всё вокруг. — Вот это строили тогда! Начинаю завидовать нашим пращурам. Они явно знали толк в зодчестве. — Да, тогда строили, потому что это было нужно, а не для того, чтобы обогатиться, — фыркнул впереди не сбавляющий скорости Айронхайд. — Жаль только, стеклопласт современный поставили. Вон, всё повыбило к шаркам. Оптимус старался держаться ближе к Айронхайду и не упускать из виду Санстрикера. Юнглинг замыкал их группу, был непривычно молчаливым и мрачнел всё больше с каждым кликом. Создавалось впечатление, что держался жёлтый мех только на врождённом упрямстве. — Как я понимаю, лезть будем не стесняясь? — хмыкнул неунывающий Джазз. — А кого стесняться-то? — не понял юмора Айронхайд, кидая удивлённый взгляд на лейтенанта. — Если кто выжил, они все оффлайн. Так что придётся сканировать каждого. — Рэтчета бы сюда, — Оптимус запрыгнул за товарищами в чернеющий провал смотрового экрана, видимо, главного холла. — Он бы сразу определил тех, кому нужна скорая помощь. — Не нужно сюда Рэтча, — неожиданно отозвался боевикон. — Ему уже хватило потрясений. Вообще заклинить проц может. Пусть сидит на базе, пока есть возможность. Не все способны принимать решения, основанные сугубо на безликой логике. Многие ломаются после такого. Оптимус кинул заинтересованный взгляд на телохранителя: он что-то знает такое о Рэтчете, что для остальных полная тайна? Но вслух произнёс совсем другое: — Не обязательно Рэтчета, вообще любой медбот, даже санитар, был бы нам в помощь. — Да ладно, сами справимся. Нам же не чинить их, а всего лишь продержать до прибытия помощи надо. Главное, устранить течи, заблокировать повреждённые участки, погрузить в стазис, если дело совсем плохо, — Джазз врубил дальний свет на своём корпусе, по-деловому осматриваясь. — Ну и разруха... Такое ощущение, что в этом помещении и протекала всё это время Вторая Кибертронская... — Вот именно, мелкий, — назидательно проговорил Айронхайд, проходя мимо Джазза и устремляясь вдаль, к виднеющейся вдалеке широкой лестнице. — Ты сначала найди тех, кому сможешь оказать эту свою неоценимую помощь, постарайся откопать их так, чтобы сервоприводы не поотваливались, а уже потом отправляй в стазис. Санни — за мной! — Пф-ф! — фыркнул перегретым воздухом вслед боевикону серебристый гонщик и резво обернулся к улыбающемуся Оптимусу. — Ну вот, отметка твоего настроения медленно ползёт в сторону «приемлемое», — широкая улыбка на светлом фейсплейте лишний раз напомнила автоботу, кто с ним рядом и что от партнёра невозможно скрыть собственные переживания. Да и не нужно. — Пойдём осматривать то, что осталось от былого великолепия. Мы и так много времени потеряли. — Думаешь, мы здесь сможем кого-то обнаружить? — Прайм с сомнением оглядывал почерневшие стены, сплавившуюся в бесформенные комки проводку, грозди причудливых капель от потёкшего декоративного оформления стен. — Кого-то обязательно сможем, — уверенно кивнул Джазз. — Другое дело, будет ли среди этого «кого-то» актив. На первом этаже, сдаётся мне, искать вообще гиблое дело. Давай разделяться. И подключай всю сенсорику, так будет более эффективно. — Хорошо, — коротко откликнулся Оптимус и сразу же приступил к активным поискам. Он подключил все системы, какие только были, кроме тепловизора: медленно остывающие после бушующего вокруг пожара стены сбивали работу точных датчиков. Ни одного маячка в здании включено не было. Значит, не успели... Что ж, те, кто погибал — погибали мгновенно. Слабое, но утешение. Читаемых сигнатур тоже не наблюдалось. Значит, правы Джазз и Айронхайд: либо выжившие в глубокой блокировке, либо внутренние системы сильно повреждены, а может быть, и то, и другое. Последнее наиболее вероятно. Энергоподпись? Нет, тоже не читается. Прайм постарался включить эхолокацию, отфильтровывая подозрительные сигналы, но и от этого варианта пришлось отказаться. Слишком много мусора, слишком много повреждений, слишком много нарушенных внутренних молекулярных структур. Химанализаторы по этой же причине не давали нужной информации. Отследить слабые следы импульсов не удалось: времени прошло достаточно, чтобы помехи забили сетку необходимого эфира. Несколько раз он натыкался на серые безжизненные корпуса, заваленные всяким хламом. Здесь не нужно было даже включать сканирование — верный деактив видно сразу. Запретив себе думать о тщетности всех поисков, Прайм бережно доставал погибших из-под мусора, аккуратно укладывая трансформеров поближе к стенам так, чтобы спасательные бригады сразу смогли их увидеть. А потом упрямо шёл дальше. Медленно, буквально прочёсывая каждый квадрат разрушенного пространства. Лучи фар лениво скользнули по очередным обгоревшим останкам немудрёной офисной мебели в очередном кабинете. Как и везде — разрушено было всё. Кругом гарь, копоть и сажа. И ещё серый пепел толстым слоем. И... яркое белое пятно. Оптимус замер. Что это? Автобот осторожно шагнул вперёд, сканируя на всех частотах небольшое помещение. Слабый-слабый отклик сенсорики впереди заставил его искру сжаться от страха и небывалой надежды. Пальцы предательски подрагивали, когда Прайм осторожно освобождал из-под небольшого завала стройный соразмерный чёрно-белый корпус. Полицейский. Если судить по сохранившимся знакам на броне — офицер. Оптимус осторожно перевернул корпус на спину: алый шеврон на шлеме погнут, оптика треснула, но на месте. Корпус сильно помят, хранит на себе следы пожара, но куда более целый, чем у всех остальных, кого видел в здании Управления Прайм. Трансформер в красно-синей броне озадаченно осмотрелся вокруг. Ну конечно же! В помещении не было окна! Это и спасло неизвестного бота. Поиск медпанели пострадавшего и её взлом заняли какое-то время. А подключившись к повреждённому меху, Оптимус понял со всей остротой, насколько вовремя он нашёл несчастного. Монохромный мех не продержался бы больше ещё одного брийма. Он явно бросил всю имеющуюся энергию на защиту корпуса и дальнейшее исправление повреждений, и сейчас заряд батарей служителя правопорядка стремился к критической отметке. Прайм протёр пальцами разъёмы портов, подхватил монохромного поудобнее и как можно осторожнее подключился к нему. Полицейский находился в глубокой блокировке, большинство систем было попросту отключено, контур энергоподпитки камеры Искры почти опустошён. Прайм осторожно послал слабый тестовый заряд к чужому корпусу. Показатели отключённого меха не изменились, но энергия была усвоена чужими системами без эксцессов. Тогда Оптимус начал медленную перекачку от себя к раненому, тщательно фиксируя все изменения своего подопечного, как учил на уроках по оказанию первой помощи Рэтчет. Слишком много передавать тоже нельзя, иначе коллапс неминуем. Но и недодать до хотя бы кратковременной стабилизации всех систем нельзя, иначе срыв в полную блокировку может быть весьма вероятен. Только убедившись, что энергии хватит для экстренной эвакуации до ближайшей клиники, Прайм решил восполнить потерю энергона. Прямую передачу монохромный бот не выдержал бы, потому оставалось залить бесценную жидкость тонкой струйкой через рот, направляя по глоссе внутрь топлипровода, молясь Праймасу, чтобы не было аварийного сброса. Видимо, чёрно-белый мех очень хотел остаться в активе. Его Искра упрямо пульсировала, отчаянно цепляясь за жизнь, посылая слабые крики о помощи на уровне эмоциональных волн. Значит, оказанной помощи недостаточно, решил Оптимус. Он помог механизированным системам, но сил у самой сущности трансформера не хватало до полной реанимации. Нужно было как-то поддержать, подпитать испуганную трепещущую Искру. Прайм поддел пальцами стык нагрудной белой брони и, мысленно извинившись за причиняемую боль и повреждения, с силой развёл створки в стороны, срывая крепления и некоторые затворы. За матовой тонкой оболочкой еле светилась чужая льдисто-голубая Искра. Лидер Кибертрона приоткрыл собственную нагрудную броню и подсоединил напрямую чужую камеру к своей. Обугленное помещение осветилось даже через небольшую щель створок ярким и колким светом Матрицы. Он рисковал, конечно. Сорвись повреждённый бот в полную блокировку сейчас, и он утащил бы за собою своего спасителя. Но и рисковать чужим активом Оптимус не мог. А после всего, что он видел за последние несколько бриймов, и не хотел. Энергия передавалась короткими ровными импульсами. Чужая Искра жадно поглощала жизненно необходимое питание, вспыхивая каждый раз будто от радости, страдальчески протягивая лучики в направлении яркой и мощной Искры-донора. Через какое-то время пульсация перестала быть рваной, болезненной, голубой свет приобрёл силу и глубину. Прайм отсоединился от полицейского, сведя створки чужой брони. Он сам чувствовал жуткую усталость, даже опустошённость, как будто его осушили до дна. В какой-то степени так и было. Почувствовав взгляд, автобот поднял оптику. В дверях на корточках сидел Джазз, с задумчивым видом наблюдая за разворачивающейся перед его оптикой картиной. — Ты молодец, Прайм, — тихо сказал серебристый гонщик, кивая на корпус в красно-синих манипуляторах. — На этом этаже он был единственным, кто выжил. Наверху Хайд и Санни нашли ещё двоих, но один из них ушёл к Праймасу прямо в процессе извлечения из-под обломков. — Двое лучше, чем ни одного, верно же? — слабо улыбнулся Оптимус. — Несомненно. Эти двое уже настоящее чудо, — серьёзно согласился лейтенант, порывисто вскакивая на ноги и приближаясь к партнёру. — А теперь давай я окажу помощь: она тебе тоже не помешает. С этими словами десептикон присел рядом с Праймом, тесно прижимаясь грудью к мощной спине в красной броне, подсоединяя свои штекеры к силовым разъёмам бондмейта. И Оптимус почувствовал, как в него стали вливаться мощные потоки энергии, пополняя почти израсходованный стратегический запас. — Джазз, спасибо, мне уже хватит, — через какое-то время нарушил тишину автобот. — Ты себе ничего не оставишь. — Ничего, доползти до летающего корыта спасателей всегда смогу, — хмыкнули за спиной. — Если что, ты на серво донесёшь, я же тебя знаю! Обещаю, сопротивляться не буду. При этих словах серебристые ладони собственнически легли на строгие грани нагрудной брони, ласкающе очертили обводы декоративных вставок стеклопласта, затем скользнули к животу. — Если что, то ошейник ещё при мне, — улыбаясь, намекнул на должок партнёра Оптимус. — Ты ещё плётку прикупи, для полного колорита, — проворчал Джазз, отстыковываясь. — Хайд уже послал сигнал о помощи, ему даже ответили, что выслан спасательный катер. Но сесть они смогут только на крышу, так что давай, тащи своё монохромное чудо наверх. — Оно не моё, — вяло огрызнулся молодой Правитель. — Оно — общественное достояние! Джазз заразительно расхохотался и пошёл вперёд, предусмотрительно освещая сосредоточенно шагающему с ценной ношей на манипуляторах партнёру дорогу. Низкий стон на пределе слышимости заставил их обоих буквально подскочить на месте. Оптимус поражённо уставился на корпус в своих сервоприводах, Джазз в короткий наноклик оказался рядом, сканируя неподвижного бело-чёрного трансформера. — Ничо себе! Оптимус, у него активность процессора уже на шестидесяти процентах и повышается! — восторженно ахнул серебристый десептикон. — Вот это тебе подфартило, партнёр! Этот точно не аукнется. Прайм только стоял посреди тёмной лестницы в выгоревшем изнутри здании и глупо улыбался. Впервые за недолгое время пребывания в Праксусе он был по-настоящему счастлив. А монохромный мех неожиданно слабо дёрнулся, сомкнув пальцы на левом манипуляторе и повернув фейсплейт в сторону лицевой Прайма. Окуляры несколько раз мигнули, чем только подчеркнули резкость разбегающихся трещин на линзах, и загорелись ровным ярко-голубым светом. — Н-не вижу, — тихо зашептал мех, теснее прижимаясь к красно-синему плечу. — Кто ты? — Я тот, кто тебя спас, — почему-то тоже зашептал Оптимус, даже не стараясь согнать широкую улыбку со своих губ. — Ты был сильно повреждён, но теперь нечего опасаться. Мы нашли тебя и оказали первую помощь. Сейчас прибудет эвакуационный катер, и тебя переправят в клинику. Твои показатели почти в норме, учитывая твоё нынешнее состояние, так что, смею предположить, восстановление будет скорым и полным. — Отчёты... — вдруг заволновался бело-чёрный мех, задёргавшись и закрутив головой по сторонам. — Вы спасли мои отчёты? — Они больше не актуальны, — мягко возразил Прайм, с печалью глядя на, по всей видимости, очень ответственного работника. — Теперь отчёты будут стрясать с кое-кого другого. А уж я прослежу за этим, обещаю. Он не мог видеть, как посуровела в этот клик его лицевая, какой опасной синевой сверкнули потемневшие враз окуляры. Зато видел Джазз. Видел и, затаив вентиляцию, фиксировал каждый жест, каждый звук, мгновенно перенаправляя всё это, как и заснятые ранее материалы, Бластеру. Лейтенант знал, что рекламно-патриотические клипы находятся в обработке, а может быть, первые из них уже запущены в эфир. — Как это — не актуальны? — на несчастного офицера было больно смотреть. По всей видимости, полицейский не мог до конца уразуметь того, что его аккуратно выполненные отчёты по завершённым делам могут быть абсолютно бесполезными. — Я их готовил целую ротацию... — Всё будет хорошо, — вместо ответа ещё раз прошептал Оптимус, удобнее перехватывая не сопротивляющийся корпус. — Скоро всё будет хорошо. Как твоё имя, офицер? — Проул, — раздался тихий ответ, и белые манипуляторы неожиданно обхватили Прайма за шею. Монохромный мех спрятал лицевую на мощном праймовском плече. — Старший офицер Проул... — Ничо се так прилип, — восхитился Джазз, продолжая их прерванное восхождение по крутым ступеням Управления Правопорядка. — Не отдерёшь теперь! — Кто здесь? — испуганно встрепенулся Проул. — Старший лейтенант Джазз! — жизнерадостно гаркнул серебристый гонщик. — Приятно познакомиться, кстати. — Взаимно, — сухо откликнулся Проул, теснее обхватывая Прайма за шею, чем вызвал ещё более радостный хохот Джазза и неловкий, стеснительный взгляд Оптимуса. — Моя радость от нашего знакомства не знает обозримых границ. — А ты настоящая галактическая язва, Рэтчет был бы в восторге! — лейтенант обернулся к партнёру и заговорщицки подмигнул. — Слушай, может, оставим его себе, подарим доку в качестве экспериментального образца? Мы ж спасателям не сообщали, скольких тут откопали. — Джазз! — попытался урезонить бондмейта Прайм, но десептикон униматься не желал. — А потом, гляди, какие ноги! — гонщик звучно шлёпнул по гладкому бедру полицейского, отчего тот напрягся как натянутая струна и гневно полыхнул в сторону обидчика линзами. — Я бы вас попросил, сэр, держать под контролем свои эмоции! — пафосно заявил Проул. — Не обучен, — ехидно откликнулся Джазз. — Натура у меня такая, эмоциональная, порывистая и противоречивая! — То-то и заметно, — съязвил Проул, откровенно прижимаясь к Прайму, ластясь словно спарк к Создателю. — Ты помурлычь ещё, — фыркнул Джазз, оборачиваясь и с интересом изучая, как бело-чёрный поганец беззастенчиво домогается его партнёра. — И в пояснице прогнись, а то бампер ещё недостаточно оттопырен. *Джазз, ты что, ревнуешь? — отправляя запрос на личный канал связи, Оптимус почувствовал, что вся эта ситуация его порядком забавляет. — Никогда бы не подумал, что ты вообще знаешь, что подобное чувство существует в этом бренном мире*. *Не то чтобы я прямо ревновал, — откликнулся десептикон. — Но не проучить эту ржу с зашкаливающим самомнением просто не в моих силах! Не забывай, кем я был до встречи с тобою и кто именно гонял меня долгое время. Не он лично, конечно, но такие же самовлюблённые типчики*. *Это мелочно!* *Да поквинт!* Прайм только головой покачал. Хотя, конечно, это немного льстило. Нужно будет чем-нибудь порадовать Джазза, когда доберутся до базы. В бар, что ли, сводить на его правилах? Или гонки посмотреть, где он участвует в заезде? — Это возмутительно! — голос полицейского дрожал на какой-то опасной ноте. Оптимус заподозрил неладное. — Вы не спасатель, вы... — Ты абсолютно прав, мех, — серьёзно откликнулся Джазз. — Мы ни шлака не спасатели. Спасатели сюда пробиться до сих пор не сумели. А таких психов, как мы, слишком мало — нас никак не хватает на всех, кому сейчас нужна помощь. Потому радуйся, что до тебя смогли добраться вовремя и продержать до прихода медиков. И вознесли хвалу Праймасу, который сохранил твою жизнь в активе. Просто так этого никогда не происходит. Подумай над этим. *Джазз, его поля на пределе. Он не может себя контролировать, а ты его провоцируешь! — Оптимус был возмущён и даже не пытался этого скрыть. — Это всё равно что спарка обидеть!* *Однако лапает он совсем не как спарк,* — мстительно заметил десептикон, но всё-таки замолчал. И не проронил более ни одного слова — ни когда они добрались до крыши, где уже ожидали Айронхайд и Санстрикер, поддерживая на манипуляторах корпус ещё одного меха в полной отключке, ни когда спасательный катер зависал над площадкой, ни когда они все вместе грузились на борт. Полицейский перебираться на платформу не пожелал, вцепившись в красно-синего меха как клещ. Его периодически потряхивало, и тогда Прайм начинал успокаивающе поглаживать офицера по спине, между погнутых, но всё ещё трепещущих от прикосновений дверце-крыльев. Правителю Кибертрона пару раз казалось, что Проул хочет его что-то спросить, но не решается. А затем стало слишком поздно, так как катер совершил посадку на территории какого-то госпиталя. Здесь мнения бело-чёрного меха уже никто не спрашивал: его сноровисто отцепили от утяжелённой брони Прайма, переложили на медплатформу, зафиксировали магнитными захватами. Оптимусу было не по себе, когда он провожал взглядом съежившегося, беспомощного Проула, почти испуганно сверкавшего по сторонам невидящими окулярами. — Баркас я уже вызвал, — вернул его в действительность грубоватый голос Айронхайда. — Так что через несколько бриймов пилоты будут здесь. — На базу? — по-деловому осведомился Джазз. — Нет. Сначала хочу кое с кем познакомить нашего Прайма. Парни немного двинутые на процессор, конечно, но честные и бесстрашные. И не будут задавать идиотских вопросов, когда настанет время, — боевикон как-то странно взглянул Оптимусу в оптику. — Есть только одно «но»... — Например? — Оптимус уже улыбался, а вслед ему лыбиться начали и остальные, даже уголок рта Айронхайда дёрнулся. — У них не очень с субординацией. — Ха! Это, можно сказать, у нас семейное! — Джазз подмигнул расслабившемуся Санстрикеру.

***

— Что ЭТО такое? — глядя расширившимися от потрясения окулярами на огромный экран головизора тем же вечером, Оптимус тряс собственного бондмейта как грушу. — Ты что, снимал меня на камеру всё это время? Джазз достаточно быстро вывернулся из цепких манипуляторов Прайма, встряхнувшись, словно помятый турболис, и оценивающе посмотрел на совместную работу себя и Бластера. Ролики получились на загляденье, судя по тому, сколько горячих откликов они вызвали по всей Империи, даже с отдалённых блок-постов и колоний. Нет, каким-то отдалённым, остающимся хладнокровным уголком сознания Оптимус понимал всех этих доверчивых трансформеров, что повелись на красивого, плечистого величавого меха, медленно ступающего по развалинам погибшего Праксуса с оттенком настоящего страдания на фейсплейте, со сбоящей горестной оптикой. А уж как этот красавчик самоотверженно ковырялся в завалах, не жалея себя, откапывая пострадавших, бережно перенося их в безопасное место или сдавая с серво на серво спасателям. Кадры из Полицейского Управления вообще могли не растрогать только вконец очерствевшую искру: забота о выжившем, оказанная первоочередная помощь прямо на месте, подключение к себе и даже подпитка чужой Искры за счёт своей! Попытка приободрить, успокоить внушала зрителям обманчивое впечатление о заботе Правителя о своём народе; сверкнувшие после обжигающим гневом окуляры и обещание покарать виновных — утраченную веру в справедливость. А уж прижимающийся в итоге к широкой груди полицейский, трогательно обнимающий своего спасителя за шею, мог вынести блок логики даже суровым военным. — А чо, вроде хорошо получилось, — склонил шлем на бок диверсант, любуясь несомненно новым героем в народе. — Главное, мы успели первыми! После таких сенсационных роликов никто не посмеет даже пискнуть в твою сторону. Бластер тоже помог: прогнал в сводке новостей о многоорновой тренировке Прайма и его команды на новом полигоне, тестировании новых режимов и о том, как по тревоге сорвались на помощь все, кто был на колёсах. Кстати, там, оказывается, работали и другие журналисты. Мы и в их кадры попали. Отсутствие прикрытия возле тебя, охраны там и вообще батальона типа отряда Элитных Гвардейцев сыграло нам только на манипулятор. Ты оказался как никогда близко к народу, Оптимус! С чем я тебя и поздравляю, теперь ты — звезда галактического масштаба! — Трион меня убьёт... — обречённо протянул Оптимус, без сил опускаясь в срочно освободившееся кресло. — Нет, он сначала разберёт меня на малые шпунтики и винтики, а уже потом деактивирует. — Отобьём! — жизнерадостно отозвался лейтенант, весело сверкая синим визором. — Тем более, с новыми парнями, знакомцами Айронхайда, это больше не проблема. Ты меня прости, конечно, но начищенные ходячие шарниры твоего брата и брийма не продержатся против наших трёхрежимников. — И насчёт шпунтиков и винтиков я бы на твоём месте так не переживал, — пожал плечами Рэтчет, отвлёкшись на клик от изучения датапада со свежими новостями. — Обратно соберу. Будет ещё лучше, чем было. — Спасибо, — на автомате откликнулся Прайм, понимая, что он со своими искровыми терзаниями почему-то ни у кого отклика не находит. Даже Мираж смотрел холодно и немного отстранённо. — А как же правда? Неужели она сейчас вообще никого не волнует? — Оптимус понимал, что ведёт себя как неразумный спарк, но ничего не мог с этим поделать. Вся его вселенная, к которой он привык, рушилась перед его окулярами. — Прежде чем кому-то говорить о правде, стоит подумать о том, что с этой правдой будет делать тот, кого ты собираешься ею осчастливить, — назидательно проговорил аристократ. — Народ любит хорошие новости. Бравый Прайм, который лично спасает попавших в беду обычных трансформеров, — хорошая новость. Что он собирается навести порядок — тоже хорошая новость, неважно, когда и в чём, ты этого не уточнял, а для них и такого обещания пока хватит для поднятия духа. А вот Прайм, рассказывающий, что из нескольких десятков тысяч жителей Праксуса смогли спасти только несколько сотен, и то по счастливой случайности, — это плохая новость. То, что этот самый Прайм ничего не решает и боится не то что спросить со своих подчинённых, отчего так могло произойти, — я уж молчу о наказании виновных, — а и просто посмотреть в оптику Альфа Триону — это тоже плохая новость. Да и информация о том, что Прайм стал настоящим Праймом только по недоразумению и ротозейству расслабившихся чиновников — совсем скверная новость. Как ты думаешь, Оптимус, насколько хорошо они должны будут себя ощущать после такой правды? Молодой Лидер обхватил шлем ладонями. Процессор немилосердно нагрелся в поисках хоть какой-нибудь лазейки, обеспечивающей ему не совсем уж постыдное отступление с политической арены. Но... Праймас был неумолим в этот раз. Выходов было крайне мало, и все — один другого хуже. — И что же мне теперь делать? — тихо спросил он сам себя. — Бороться, сэр! — неожиданно воскликнул Бамблби, дотрагиваясь до плеча в красной утяжелённой броне в ободряющем жесте. Глаза юнглинга горели как у последнего революционера, готовящегося дорого продать свой актив агрессорам-оккупантам, что посмели захватить любимую песочницу, привычный ларёк на родной улице и разбить единственный фонарь у входа. — Ведь вы же именно это пообещали тому офицеру! Оптимус обвёл собравшихся обречённым взглядом: его окружали воинственно настроенные мятежники. Почти как в Тарне. Шлак...

***

Утром Прайм печально смотрел на Совет, а Совет печально смотрел на почтившего его наконец-то своим присутствием Прайма. Игра в гляделки протекала в абсолютной тишине. Альфа Трион возвёл оптику к потолку и «самоустранился», прикидываясь ничего не стоящей ветошью. Прайм не знал, как обращаться с советниками, и уж тем более, как с них следует спрашивать. А главное, что именно следует спрашивать? Совет же не знал, чего конкретно ожидать от молодого Правителя, который вдруг озаботился делами Империи, громогласно пообещав народу разобраться с виновными. Интересно, просто орать будет, сразу расстреляет (с утра его телохранитель уже успел похвастаться по головизору новыми «громилами на службе»), отравит неугодных, как Трион, эта галактическая бессмертная вошь, или сначала спросит? И как отвечать ему полагается, если всё-таки сначала спросит: по этикету, всячески лизоблюдствовать, или орать как на плацу, учитывая последние увлечения нового Прайма? И чего молчит, с такой грустью обводя всех своим ясным взглядом... Не иначе как прощается, шлак психический. И откуда только паразит Трион его откопал, такого ранимого и героического? И на кой шлак, спрашивается, вообще откапывал? Вокруг шуршали сполошно метающиеся камеры всех голоканалов. Чуть ранее среди журналистов разыгрались настоящие сражения в попытке пробиться на открытое заседание Совета. Многие из них сверкали широченными улыбками, открывая всем желающим свежевыбитые денты, или мигали подбитыми линзами. Помятые, исцарапанные, но победившие в свалке возле дворцовых ворот, они теперь с видом захватчиков всея Галактики комментировали то, что видели (или хотели видеть) перед собою, а то и просто в период затишья толкали заранее проплаченную рекламу. И только Джазз и Бластер выглядели абсолютно умиротворёнными и счастливыми, развалившись в первом ряду, то и дело окидывая всех остальных насмешливыми взглядами. Начищенный до неприличного блеска Мираж сидел рядом с этими двумя болтами так прямо, будто палку проглотил. Айронхайд и Санстрикер замерли позади кресла Оптимуса; и хотя Прайм их не видел, зато чувствовал сдержанную ярость двух ботов. — Ну... хм... и как же такое могло произойти? — почти растерянно поинтересовался Оптимус, ни к кому толком не обращаясь и мечтая в этот клик только об одном: провалиться куда-нибудь с этого проклятого и открытого всем взглядам места. Журналисты тотчас замерли; в зале повисла звенящая от напряжения тишина. Отвечать желающих не было. От резкой боли в груди у Прайма чуть окуляры не повыпадали: Великая Матрица очень некстати решила ожить в полную силу. Перед оптосенсорами всё поплыло, когда ошарашенный Оптимус вскочил с места, в панике пытаясь позвать на помощь хоть кого-то, нащупывая под собою опору трибуны, тяжело опираясь на неё мощными ладонями, нависая вперёд. Артефакт безжалостно крутил его изнутри, будто желая смять все системы, когда мощная ментальная волна прошила эндоскелет от остроконечных антенн до супинаторов. — В плавильни всех! — раскатисто громыхнул яростный, полный мощи голос под сенью окутанного ярким светом прожекторов купола. «Ржа, — успел подумать Оптимус, обессилено падая обратно на своё место: Это кто же так орёт-то?! Вот свезло — может этому оратору со дня активации и предоставить во всём разобраться, а самому сидеть и кивать с умным видом?» И только когда он восстановил видеозахват, то по ошарашенным фейсплейтам сенаторов, репортёров и своих товарищей с ужасом понял, что, по всей видимости, орал он сам. Точнее, орал взбешённый артефакт, используя его просто как рупор, но кто будет вдаваться в столь незначительные подробности? *Оптимус, это ещё ты или уже не ты?* — осторожно поскрёбся по закрытому каналу офигевший Джазз, что сейчас вместе с Бластером настороженно смотрел в его сторону. Увидев вытянувшуюся лицевую Миража с буквально отвисшей челюстью, Прайм ощутил злорадное удовлетворение. Альфа Триона он проигнорировал как явление, и так прекрасно понимая, что старый болт теперь просчитывает все возможные варианты, как сгноить, да побыстрее, и его самого, и всю его команду. *Сам не знаю, — мстительно откликнулся Прайм. — Вы меня так все достали, что впору уже валить ко всем шарктиконам.* *Не надо! Без тебя станет совсем скучно, — облегчённо рассмеялся партнёр. — Хотя ты вообще представляешь как выглядел, а? Ты бы заранее предупреждал, что ли, в следующий раз...* Лейтенант прислал файл с коротеньким видео, где незнакомый, яростный трансформер в красно-синей броне лупит кулаками по трибуне, гневно и одновременно ослепительно прошивая всех жёстким, хлёстким взглядом, и утробным рыком оповещает честное собрание о своих ближайших планах. Оптимус, может быть, и слил бы от страха отработанное прямо себе под ноги, если бы вспомнил, как открывается клапан для экстренного сброса переработки и где он вообще находится, хотя вроде как ни в чём виноват не был, даже гигиенический душ перед каждой перезарядкой принимал по наставлению Рэтчета. По самодовольной улыбке, скользнувшей по тонким губам Джазза, Прайм заключил, что тот считает себя вполне отмщённым за подобный не согласованный с ним как с имиджмейкером сюрприз. Артефакт недовольно шевельнулся внутри, а Оптимус не стал дожидаться самоуправства древней взбалмошной реликвии. — Я долго буду ждать ответа? — устало поинтересовался он. И Совет буквально взорвало от криков, взаимных обвинений, обличительных речей. Сенаторы, вызванные по такому случаю командиры и ответственные наместники городов и крупнейших секторов галдели, как стая птиц, все разом, в попытках перекричать остальных, успеть обелить себя и сдать соседа. Матрица отозвалась умиротворяющим теплом полного удовлетворения. Оптимус устроился в кресле поудобнее: заседание обещало быть долгим.