When two Sundays come together

В этом году зима в Чикаго наступила сразу после лета. Я смутно, словно сквозь сон, мог припомнить пару дней, когда парк в центре города пестрел желтыми и красными листьями, а потом деревья вдруг за одну ночь превратились в скелеты. Я мог им только посочувствовать, потому что за прошедшую ночь в скелет чуть не превратился я сам. Я бы мог сказать, что ничто не предвещало. Что вечер начинался просто прекрасно. Но нет. Не в моей жизни. В районе десяти в дверь постучали. Я задумчиво поскреб подбородок и добавил в котел ледяное спокойствие – засохшую лилию с могилы. — Босс? – огоньки в глазницах Боба мигнули. – Там… — Я слышу, - отозвался я, - что там дальше по рецепту? — Воспоминания не должны прорасти заново. — Бесплодные земли. Соль? — Подойдет. Стук повторился, на сей раз более настойчивый. Я высыпал в кипящую жидкость пригоршню крупных кристаллов. — Эй, босс, потише! - предостерег меня Боб. Варево в котле серебрилось, изредка пленку прорывали крошечные пузырьки, но в остальном поверхность оставалась практически зеркальной. — Ничего, в любом случае, это не самое гадкое зелье, что мне доводилось варить. — Да уж, взять хоты бы настойку ловкости. Там вообще надо было добавлять беличьи… — Не напоминай, - подавив тошноту, попросил я. Мой незваный посетитель явно обладал недюжинным упорством и высокой морозоустойчивостью. Он начал стучать с завидной периодичностью, не жалея ни дверь, ни кулак. Я загасил огонь под котлом и оставил зелье остывать. Разлить его по склянкам можно будет через пару часов, а настоится до конца оно только к утру. Впрочем, я не слишком торопился его использовать – все-таки, чтобы принять зелье забвения, надо иметь очень, очень веские причины. Удары продолжались, теперь к ним прибавилось еще и рычание Мыша. Ворчал он лежа у камина, и скорее для проформы чем потому что на самом деле чуял опасность, так что я мог не беспокоиться – за дверью меня поджидал не демон. Однако прежде чем отправиться открывать, я все же проверил, заряжен ли браслет, и прихватил свой стоящий в углу посох. Нет, я не параноик, я реалист. — Никого нет дома, - объявил я, кладя руку на засов. — Это весьма прискорбно, я надеялся переговорить с мистером Дрезденом, – сообщил голос из-за двери. Стук, наконец-то, стих. От неожиданности я чуть не активировал защитную сферу. — Марконе, скажи Хендриксу, что если на моей двери остались вмятины после его кулаков, то… — Мистер Дрезден, в данный момент я не могу ничего сказать мистеру Хендриксу, по той простой причине, что его тут нет. И если от моих кулаков остались вмятины, то я обещаю компенсировать вам ущерб. Перед моими глазами застыла картина, на которой Марконе в течение последних десяти минут методично ломился в мою квартиру. Один. Ночью. — Кто ты? – задал я самый логичный в этом случае вопрос. — Очень забавно, мистер Дрезден, - сухо ответил Марконе. Или не Марконе. – Если вы не заметили, на улице ноябрь, а мое пальто осталось в машине, так что… — Я знаю Джонни Марконе, он не из тех людей, кто рискует без причины. Он бы не подошел к моему дому в темноте и без охраны. Послышался еще один удар, как будто кто-то с той стороны уткнулся в дверь лбом. — Что ж, мистер Дрезден, вы сами этого хотели, - вздохнул Марконе и сказал то, что мог знать только человек, который заглядывал мне в душу. Я отставил в сторону посох и потянул засов. В открывшийся проем на меня хлынул ледяной ветер, какой случается встретить лишь в промерзших переулках, когда облака никак не могут решить, разразиться им дождем или закатить снежную бурю. Пальто на Марконе действительно не было, а шерстяной пиджак хоть и выглядел весьма презентабельно, вряд ли создавал хоть какую-то иллюзию тепла в ноябрьской ночи. Ветер, наводнивший мою гостиную морозной свежестью, сотворил странные, непозволительные вещи с лицом и волосами Марконе. На самом деле, вид криминального барона всея Чикаго с растрепанной шевелюрой и раскрасневшимися щеками мог лишить внутреннего равновесия кого угодно. Точно вам говорю. Любой бы отреагировал так же, как я. То есть, застыл бы, приоткрыв рот, глядя на Марконе, засунувшего руки в карманы джинсов и больше всего похожего на нахохлившегося ворона. — Могу я войти? – мрачно поинтересовался он. — Да, - встрепенулся я, прогоняя непонятное оцепенение, и посторонился. Когда он шагнул через Порог, свечи на комоде тревожно мигнули. — Что случилось? – я смотрел, как он, осторожно перешагнув Мыша, подошел чуть ли не вплотную к камину. Мыш заинтересовано обнюхал появившийся в его поле зрения ботинок и, не найдя ничего для себя интересного, вновь погрузился в сон. Марконе протянул руки к огню, с видимым усилием сгибая и разгибая пальцы. Я поколебался, раздумывая, не прихватить ли мне с собой жезл, но в конечном итоге прошел в комнату и уселся на диван безоружным. Ну, за исключением накачанных Силой амулетов на пальцах и запястьях, а также пентаграммы на шее. Нет, я не параноик, я реалист. — Марконе, у меня охранная система сбоит от твоего присутствия. – Вообще-то от его присутствия в таком виде в моей квартире у меня сбоил здравый смысл, но когда он в принципе работал как надо? - Что случилось? Он повернулся к камину спиной, потирая руки каким-то рассеянным, очень непохожим на него жестом. Он почти загородил собой мерцание огня, а пламени от догорающих свечей не хватало, чтобы разглядеть толком выражение его лица. — В полночь я умру, - произнес он. Вы когда-нибудь падали на спину, к примеру, с лестницы или с дерева? Когда высота не смертельная, и вы почти уверены, что ничего себе не сломали, но удар в любом случае выбивает у вас дыхание, и в течение нескольких ужасно длинных мгновений вы понимаете, что не можете вдохнуть. Просто не можете. Нет, - подумал я. Он не шутит, - подумал я. Звезды и камни, - подумал я. Почему? Нет, больше нет, больше никто не умрет, сколько можно, это уже не смешно, почему сегодня, что за жизнь такая, черт, сейчас без двадцати одиннадцать, зачем он тянул, я идиот, надо было открыть сразу, но кто знал, черт-черт-черт, я не могу больше. Нет. — Откуда такая точность? – мой голос звучал на удивление спокойно. — Не поверите, мистер Дрезден, мне прислали письмо, - усмехнулся Марконе. – С приговором. Кто-то натаскал на меня демона и собирается выпустить его в полночь. Марконе смотрел на меня. Я не мог прочесть в его взгляде ничего, только выцветшую холодную пустоту. Я не мог понять, почему он пришел. Если я его последний шанс (а он бы не пришел, будь у него варианты), он надеется на спасение или на отказ? Я подумал, что сделал бы я на его месте. Перепробовал бы все возможные варианты спасения. Впал бы в отчаяние. Заставил бы себя собраться. Оценил бы свои шансы. Главный вопрос – если бы моя жизнь зависела от Джонни Марконе, обратился ли бы я к нему за помощью? Я знал ответ, но он подходил только для меня потому что, во-первых, моя гордость всегда граничила с глупостью, а во-вторых, Марконе никогда не помог бы мне бескорыстно. — Мне нужно письмо, твоя кровь и вся та информация, которую сумела раздобыть Гард, - проговорил я почему-то онемевшими губами. – А в следующий раз, Джонни, приходи без пяти двенадцать, так будет еще веселее. Последнюю фразу я выдал уже на полпути к подвалу, чувствуя, как в моей собственной крови закипает злость и азарт. — Вы собираетесь мне помочь? – такого удивленного тона у Марконе я не слышал… пожалуй, никогда. — А ты десять минут ломал мою дверь, чтобы услышать "нет"? – не сдержался я, оборачиваясь. – Интересный способ провести оставшийся час жизни. Он стоял, прислонившись к каминной полке, и искры от отсыревших дров наверняка прожигали крохотные дыры в его безумно дорогих джинсах. Прядь всегда безупречно уложенных волос теперь нависала надо лбом. Мыш спал, положив голову и переднюю лапу на отполированные ботинки. Марконе выглядел крайне неуместно в интерьере моей гостиной, и в то же время был абсолютно незаменимой частью моей повседневной жизни. Все-таки очень привыкаешь к тому, кого ненавидишь пять лет подряд. — Если ты сейчас спросишь, сколько это будет тебе стоить, я сам тебя убью, ублюдок. Я понял, что сказа это вслух только когда Марконе криво усмехнулся в ответ. — В подвал, - сквозь зубы прорычал я. –Живо. — О, босс, ты как раз вовремя. Принеси мне свеженький выпуск "Шлюшки и плюшки", что-то меня на полненьких потяну… - Боб вырубился на полуслове, увидев, что я спускаюсь не один. — Поздно, Боб, в следующий раз будь аккуратнее, - посетовал я, и постучал по черепу костяшкой указательного пальца. – Ну, хватит притворяться, у нас срочная работа. — То есть плюшки откладываются, - печально вздохнул Боб. – Кого это ты нам привел? М-м-м, какой породистый жеребец! Неожиданно, босс, я думал ты больше по девочкам, но ты прав, в этом красавчике определенно что-то есть! — Заткнись, - прошипел я, стараясь не обращать внимание на Марконе, чьи глаза хоть по цвету все еще и напоминали доллары, по размеру больше походили на пятицентовики. – Сосредоточься на деле. Как мне уничтожить определенного демона, нацеленного на убийство определенного человека? — Зависит от демона, - отозвался Боб. – И от характера убийства. Если демону приказали мгновенно расправиться – это одно, если велели пытать, пока не умрет – совсем другое. — Письмо, - протянул я руку, стараясь убедить себя, что мне показалось, и Марконе совсем не побледнел при упоминании о пытках. Он вынул из внутреннего кармана конверт и отдал его мне. Конверт оказался ничем не примечательным, любой имел возможность купить такой в любом почтовом отделении. Само письмо было распечатано на тонком листе плохой офисной бумаги. "Настало время, Джонни, расплатиться за свои грехи. Ты же слышал поговорку: "что посеешь, то и пожнешь"? У тебя осталось двенадцать часов, чтобы покаяться. В полночь за тобой придет Жнец". — Что со следом? – спросил я, глядя на три скупые строчки. — Гард ничего не нашла. Сказала, что письмо будто возникло из неоткуда, и не несет на себе никакого магического отпечатка. — Это я и сам вижу. Следы взлома? Странности со стороны охранной системы? — Ничего особенного. Где-то после семи вечера охранные руны стали реагировать на меня, как на потенциальный источник разрушения. Я поднял на него глаза, но он уже снова нацепил привычную маску добродушного дядюшки-тренера, так что мне досталась лишь вежливая улыбка. — Чудесно. Просто чудесно. Неожиданно я понял, что этот его хваленый самоконтроль стоит у меня поперек горла. Поэтому вместо того, чтобы отдать ему пробирку и попросить собрать в нее немного крови, я шагнул ближе и взял его за руку, заставляя вытянуть ее вперед, вверх ладонью. — Что… - начал он. — Нож, - перебил я. – Здесь? Я провел рукой по его запястью и выше, нащупывая тонкий, спрятанный между слоями одежды стилет. Достав лезвие из удерживающих его ножен, я рискнул вновь посмотреть Марконе в глаза. Слава звездам, добродушный дядюшка пропал, уступив место тому самому тигру, которого я увидел, заглянув Марконе в душу. Теперь ощущения походили не на последствия падения, а на сам процесс, когда всё внутри вдруг начинает засасывать в черную дыру, образовавшуюся там, где еще недавно было сердце. — Не дергайся, - почему-то прошептал я и полоснул стилетом вдоль линии жизни. Он даже не моргнул, когда лезвие вскрыло кожу. Первая густая алая капля прокатилась по широкому запястью и сорвалась на пол. Я облизнул пересохшие губы, и ощутил, как вздрогнул Марконе. — Надо собрать, - сказал я, скорее для себя, и подставил, наконец, пробирку. — Мистер Дрезден, положите нож. – Голос у Марконе был тихий и очень низкий. – И никогда больше не подносите ко мне острые предметы без предупреждения. Ожидание исполнения смертного приговора не прибавляет, знаете ли, внутреннего спокойствия. Да что ты говоришь. — Больше и не понадобится, - ответил я, убирая пробирку и выдавая взамен чистый платок. Спустя еще полчаса переругиваний с Бобом, беготни в поисках консервированных ногтей фейри, вызывания Чонси, снова закончившегося дьявольскими криками и взаимными оскорблениями, у нас был готов защитный эликсир, у нас было имя демона, и магический круг на полу, на самый крайний случай. Казалось бы, что может пойти не так? Но нет. Не в моей жизни. На следующее утро по дороге в аптеку я старался сосредоточиться только на узоре тонких костлявых ветвей на фоне выцветшего неба. И ни в коем случае не вспоминать. Не вспоминать ржавую зазубренную косу, с которой Симара возник сразу у лестницы, проигнорировав все мои защитные заклинания. Не вспоминать с какой легкостью он стряхнул с себя эликсир, словно это была обычная дождевая вода. Как он сжег мой прекрасный магический круг. Да и вообще весь мой подвал. Звезды и камни, мне придется потратить сорок тысяч лет, чтобы снова собрать все ингредиенты. И уж точно я не собирался вспоминать, как я совершенно по-идиотски бросился закрывать собой Марконе. Щит мог не сработать, мы могли сгореть, или остаться без голов, или сначала без всех остальных частей тела, и только потом без голов. Но нет. Не в моей жизни. Я же такой, блядь, везучий. — Мистер Дрезден, что вы делаете? — Заткнись и не мешай. — К сожалению, не могу последовать вашему совету. Я провел без сознания не больше десяти минут, а вы уже срываете с меня одежду. — У тебя часы встали, ты был в отключке почти час. — Если вы продолжите в том же духе, у меня встанут не только часы. Дрезден, убери руки от моих брюк! — Ты хоть представляешь себе, что значит час держать щит?! — Мое унижение поможет тебе восстановить энергетические потери? И кстати, где?.. — Щит не выдержал, пришлось переходить от обороны к наступлению, так что демона я убил, вот только кровь у него ядовитая оказалась. — Под кровью ты имеешь в виду зеленую дымящуюся жижу на моем пиджаке? — Да. — Дай-ка я тебе помогу. Кто бы мог подумать, что по итогам сегодняшней ночи нам понадобится только средство от ожогов и анальгин? Правда, я бы еще не отказался бы выпить яда или прыгнуть со скалы, лишь бы никогда в жизни не возвращаться к себе в квартиру, где сегодня ночью я целых три минуты был уверен, что Марконе умер. К сожалению, по дороге ни одной скалы мне не встретилось, поэтому, домой я все-таки вернулся как раз вовремя, чтобы обнаружить, что меня предали абсолютно все. В моей милой уютной гостиной на моем любимом диване восседал Джонни Марконе в моих спортивных штанах и моей футболке с надписью "интересные времена". На коленях у него свернулся Мистер – мой Мистер, который и погладить-то себя позволяет через раз! – а в ногах развалился довольно виляющий хвостом Мыш. — Мистер Дрезден, - Марконе отсалютовал мне моей кружкой. – Этот ваш череп – просто кладезь идей и маркетинговых стратегий для бордельного бизнеса. — Вот видишь, босс, хоть кто-то меня оценил. – Глаза у Боба пылали ярким от похвалы пламенем. Я чертыхнулся про себя. Потом вспомнил, что Боб теперь обитает на каминной полке, потому что мой подвал разорен. Чертыхнулся вслух. — Боб, а то серебристое зелье, что я варил вчера, оно все уничтожено? — Да, Симара еще на нем чуть не поскользнулся. — Какая жалость. Зелье забвения – вот что мне было нужно. Чтобы не видеть каждый раз, закрывая глаза, мертвенно бледное лицо и бескровные губы, не чувствовать, как в груди, ломая ребра, расправляет крылья огромная черная птица. Чтобы навсегда изгнать из своей памяти понимание, что боль потери будет так сильна только в одном случае. Марконе тем временем поставил кружку на журнальный столик, с видимым сожалением пересадил Мистера на диван и встал. У меня, должно быть от переутомления, слегка потемнело в глазах, и я вцепился в спасительную каминную полку. — Босс, тебе нехорошо? – поинтересовался участливый Боб. — Мне отлично, - угрожающе прошипел я, и Боб благоразумно заткнулся. Хорошей новостью было то, что мои вещи Марконе хотя бы подошли, и он не ждал меня, завернувшись в простыню. Плохой – все остальное. Если штаны ему были явно велики – вытянутые коленки болтались где-то на уровне голени – то футболка, напротив, оказалась тесновата в плечах. Глядя на то, как надпись "интересные" исказилась, натянутая весьма развитыми грудными мышцами, я не мог не согласиться, что все это действительно выглядит крайне интересно. — Мистер Дрезден? Мне кажется, вам и правда нужно… О, черт! Прекрасная реакция, - отметил я про себя, когда комната перестала притворяться стиральной машинкой. Адреналин окончательно выветрился, и теперь каждую клетку моего тела наполняла свинцовая усталость, которая является неизбежной расплатой и за часовой щит, и за локальный направленный взрыв, уничтожающий всяких упрямых демонов. Я – человек высокий, и, как правильно было сказано в какой-то книжке, высоким людям падать дольше. Возможно, если бы не Марконе, я имел бы все шансы рассечь бровь об каминную решетку, но как я уже отметил, у него была отличная реакция. Он успел не только весьма вовремя меня подхватить, но и осторожно и без дальнейшего ущерба для моего здоровья, перетащить на диван, так что теперь моя многострадальная голова покоилась у него на коленях. Что явно не делало вещи проще. Я попытался было подняться, но потолок угрожающе закружился, и я решил не искушать судьбу второй раз. Где-то надо мной Марконе тяжело вздохнул, и его дыхание коснулось моих щек. Я зажмурил глаза, отказываясь воспринимать реальность такой, какой она стала нынешним утром. Мистер с независимым видом запрыгнул на диван и свернулся у меня на животе. — Прошу прощения, но я, кажется, допил последний кофе, - заметил Марконе. Я бы засмеялся, но Мистер тяжким камнем давил на мою диафрагму, потому я только кивнул. — Значит, ты должен мне двойной эспрессо. — Как скажешь, Гарри. Сам того не желая, я начал проваливаться в сон, поэтому рука, касающаяся моих волос, мне определено приснилась. Правда же?