When two Sundays come together

Было очень, очень жарко. Я видел, как языки пламени карабкаются все выше и выше по полкам. Периодически в дрожащем мареве нагретого воздуха раздавался маленький взрыв, и меня осыпало градом осколков. Где-то на грани сознания я пытался припомнить, не спрятано ли что-нибудь по-настоящему взрывоопасное в этой части подвала, но мысли мешались от жара и напряжения, потому мне оставалось полагаться только на удачу. Конечно. Леди Фортуна всегда была ко мне благосклонна. Она не раз и не два мягко касалась рукой моего плеча… чтобы развернуть и изо всех сил долбануть головой об стену. Удерживая щит, я старался не отводить взгляда от оскалившегося демона. На нем почти не было одежды, зато он весь был покрыт плотными роговыми наростами, очень походившими на доспехи. Как я ни старался, ни одно заклинание не могло пробить эту броню, а судя по сумасшедшему блеску в вертикальных зрачках, демон все еще был полон энергии и сил. Мне оставалось только продолжать играть в осажденный город с двумя жителями, скрытыми за крепостной стеной. Огонь подбирался все ближе, а заржавленное острие косы, которым демон пытался пробить сферу, с каждым ударом проникало все глубже. Марконе оставался без сознания, и мне это не нравилось. За секунду до активации щита демон успел швырнуть в Марконе сгусток какой-то странной субстанции. Сгусток попал тому в грудь и мгновенно растворился, не оставив ни следа на отглаженной рубашке. Признаюсь, удивлен я был больше, чем напуган, по крайней мере, в тот момент. Подумать только, демон, который швыряется разновидностью файрболла! Такой вид магии более близок волшебникам, причем далеко не всем. Ведьмы в принципе предпочитают не разбрасываться сырой и дикой энергией, предпочитая более экономные и изощренные способы боя, демоны же, напротив, всегда идут в атаку напролом, не утруждаясь энергетическим формированием. А тут вдруг этот сгусток, да еще и не огненный (которые, впрочем, не заставили себя ждать) а какой-то очень странный, похожий не то на желе, не то на… И Марконе отключился. Молча и очень быстро, как марионетка, у которой обрезали нити, он рухнул на пол. — Если ты не поторопишься, ему конец, - раздался голос в том углу подвала, где огонь был наиболее силен. Голос был тихим, таким тихим, что я едва услышал его сквозь рев пламени и потрескивание сферы. Я рискнул отвести глаза от Симары и оглянулся. Огонь не причинял незнакомцу никаких неудобств. Создавалось впечатление, что они просто существовали на слегка разных слоях реальности. Искры, разлетавшиеся при очередной вспышке, проходили сквозь невзрачный темный костюм незнакомца, белая рубашка не темнела от копоти и сажи. Мышиного цвета волосы никак не реагировали на потоки горячего воздуха, вздымавшиеся над кострищем. — Кто ты? – спросил я, отчаянно шаря глазами по застывшей в углу фигуре в поисках оружия. – Как ты сюда попал? — Какие несвоевременные вопросы, - покачал головой незнакомец. – Слушай внимательно. Симара – ядовитое создание. Его кровь, слюна, даже его файрболлы заражены. Физиологические жидкости содержат яд на химическом уровне, файрболлы программируются в зависимости от того, какой цели демон пытается добиться. Сейчас он хочет остановить дыхание этого человека. Отменить этот процесс можно только убив демона. Не трать время на щит, атакуй, пока у тебя есть силы. — Ад и его колокола, кто ты?! – закричал я, содрогаясь под очередным ударом чудовищной косы. — Надеюсь, ты услышал меня, Дрезден. – Незнакомец вздохнул и растворился, словно его никогда и не было. Слева вдруг рванула банка с толченой чешуей саламандры, и я подумал, что клин иногда вышибается клином. У меня в наличии был демон из недр преисподней, который поджег мой подвали да и в принципе был весьма привычен к огню. Привычен – значит не будет ожидать, что я использую пламя против него. Отлично. Для направленного взрыва мне нужен был какой-нибудь металлический сферообразный… Я огляделся и заметил валяющийся в метре от меня котел. В серебристой лужице зелья забвения отражались красные всполохи. — Боб, твой выход!!! – заорал я, толкая щит вперед, стараясь выбить Симару из равновесия. Перед мордой демона замельтешило оранжевое облачко, и на несколько секунд отвлекло его от попыток проткнуть меня насквозь. Я прыгнул вперед, разворачивая котел, и молясь всем существующим и несуществующим богам, в которых я все равно не верил, чтобы взрыв оказался действительно направленным, а не как обычно. В лучшем случае мы все бы умерли в горящих обломках подвала. В худшем – я бы обрушил дом. Остатки серебристого зелья засверкали, когда я высыпал в котел перечный порох. — Pyrofuego maxima! – от моего крика у меня самого заложило уши. А может быть, их заложило от страшного взрыва, отбросившего меня к противоположной стене. Как бы то ни было, несуществующие боги меня услышали, потому что я не вырубился от удара, мне не оторвало руки, и сквозь дым я мог видеть, как ошметки демона приземляются на мой обугленный лабораторный стол. Несколько брызг густой зеленой жидкости – крови Симары – попали на меня, и кожу тут же обожгло, но с этой проблемой я мог разобраться позже. Я схватил череп, и, пробормотав "ventas servitas", сотворил некую разновидность воздушной подушки, на которую перетащил Марконе. Вытащив нас всех из подвала, я накрепко запечатал люк, прокричав напоследок a'ris negatio! Не поднимаясь с колен, я повернулся к Марконе, которого оставил лежать на ковре возле люка. Его шерстяной пиджак был испачкан в крови – обычной и демонической. Обычная кровь была моей виной – я даже не заметил, когда успел изрезать ладони осколками от лопнувших склянок. Его лицо под разводами сажи выглядело очень бледным, губы посинели, глаза закатились. Я попытался нащупать пульс, оставляя красные разводы на его шее, но ничего не чувствовал обожженными саднящими пальцами. Наклонившись и прижавшись к его груди, я не услышал сердцебиения. — Нет, нет, я же убил демона, - прошептал я, шаря руками по его рубашке, по его груди, пытаясь вспомнить, куда надо давить при непрямом массаже сердца. Перед глазами у меня начали плясать отвратительные черные снежинки. – Нет, не смей, сукин сын. Слышишь, ублюдок, я тебя с того света достану! Раз-два-три-четыре-пять. Зажать нос. Выдох. Раз-два-три-четыре-пять. Выдох. В реальности в этот момент Марконе открыл глаза и начал кашлять. Пока он старался удержать легкие внутри, я намеревался избавить нас от покрытых ядовитой кровью тряпок. Так все было в реальности. Было же? Или все было вот как сейчас, когда ни на третий, ни на тринадцатый выдох Марконе не пришел в себя. Когда белок его глаз поблескивал в мирном свете свечей, потому что веки не хотели закрываться, а губы под моими губами холодели с каждой попыткой. Раз-два-три-четыре-пять. Выдох. Раз-два… — Босс, мне очень жаль. — Отъебись, Боб. — Босс, хватит, пожалуйста. — Заткнись, пока я не выкинул тебя на улицу!!! Вдох. Вдох. Очередной выдох вырвался через сдавленное спазмом горло и превартился в рыдание. — Нет. Все было не так. Я же помню, что ты очнулся. – Моя рука без всякого участия моего сознания вцепилась в испачканную рубашку Марконе так, что побелели костяшки пальцев. – Я помню следующее утро, и как мы сидели на диване, самое неловкие минуты в моей жизни… Но ты выжил! Я смотрел на его застывшее лицо, и думал, что вот теперь точно все кончено. Джонни Марконе погиб от сверхъестественной атаки у меня в квартире. Чикаго поглотит хаос. Мне уже никогда не восстановить баланс. И я больше никогда не смогу послать Джонни Марконе с его корыстными предложениями помощи, потому что он умер, умер у меня на руках, господи, он умер. Я заметил, что начал раскачиваться, сидя на коленях возле тела Марконе, только когда невесомая ладонь опустилась на мое плечо, заставляя остановиться. — Гарри, ну все, уже все, - прошептал незнакомец, опускаясь рядом со мной. – Это сон. Сейчас ты проснешься и забудешь, что меня видел. Но ты будешь помнить о том, что чем дольше ты держишь щит – тем больше рискуешь его жизнью. – Он кивнул на Марконе. – Ты будешь помнить об это всегда. И, кстати, еще ты очень захочешь прийти на причал номер три вечером первого декабря. Его еще называют причал Русалок. — Я знаю место, - пустым голосом ответил я. - Зачем тебе все это? Тебя не было в подвале той ночью, я бы помнил. Это ты насылаешь на меня сны? Незнакомец горько усмехнулся. — Можно и так сказать. Я виноват в том, что тебе это снится. Но я не могу наслать кошмар, я могу только пробраться в него. Так что извини Гарри, но ты видишь его смерть каждую ночь вот уже третью неделю без всякой помощи с моей стороны. — Звезды и… … — … камни. Закончил фразу я уже проснувшись в собственной скрипучей и слишком короткой постели. Голова превратилась в тяжелый бесполезный булыжник, сквозь который не могла пробиться ни одна здравая мысль. Мышцы болели, как после долгой погони или лихорадки. Простыни были скручены в безобразный, пропитавшийся потом узел, и я, превозмогая притаившуюся в затылке боль, поднялся с кровати и поплелся в промерзшую ванную. Самым страшным после этих снов было не физическое состояние, а ощущение, что поселившаяся в моей груди черная птица каждую ночь выклевывает мне сердце. После первой недели кошмаров я подумал, что меня сглазили. Но все тесты на порчу показали отрицательные результаты. В середине второй недели я остался ночевать у Мерф, слишком испуганный и вымотанный, чтобы возвращаться в собственную спальню, которая теперь казалась мне ловушкой. Все закончилось тем, что я едва не ранил Мерф, которая, услышав мои крики, решила меня разбудить. Я наорал на нее за то, что она вообще ко мне полезла, порадовался тому, что у нее такая хорошая реакция, потом вспомнил, у кого еще я в последнее время замечал остроту реакции, и чем это все закончилось. Больше у Мерфи я не оставался. У Майкла были маленькие дети, которых я мог нечаянно напугать, Томас уехал из города по делам, так что мне приходилось справляться с кошмарами самостоятельно. Получалось явно не очень. Ноябрь был на исходе, и снег день за днем пытался вступить в свои права, однако каждый раз его побеждал промозглый дождь, превращающий улицы Чикаго в вязкое ледяное месиво. Капли отскакивали от моего плаща, не в силах промочить его насквозь. Зато они отыгрывались сполна на кроссовках, которые промокли на второй ступеньке лестницы, ведущие из моего подвала наверх. До Бургер Кинга я добрался, уже не чувствуя пальцев на ногах. Усевшись за свободный столик, я подобрал оставленную кем-то газету. С первой страницы на меня смотрел вежливо улыбающийся Джон Марконе, который вчера вечером присутствовал на открытии нового детского развивающего центра. Мать его дважды. Почему этот сукин сын всегда выходил сухим из воды? Покушение с помощью мощного и опасного демона? Нет проблем, Гарри разберется с проблемой. Бесплатно и эффективно, достаточно всего лишь заявиться в его квартиру. Господи, он же даже ни о чем не просил. Он просто пришел и сказал, что его собираются убить. И вот он я! Я скрипнул зубами, и отхлебнул свой горячий и крайне дерьмовый кофе из картонного стаканчика. А потом можно просто взять и исчезнуть. Вот моя голова лежит на его бедре, обтянутом моими – моими! – штанами, а вот – я просыпаюсь в одиночестве, только Мистер свернулся очень толстым калачиком на стопке одежды, оставленной на кресле. Кажется, это был последний раз, когда я спал без кошмаров. Я чувствовал себя таким разбитым, что не мог даже заставить себя разозлиться как следует. Но по-настоящему возненавидеть Марконе мне мешала не только усталость, но и тревожная мысль, постоянно околачивающаяся на окраинах моего сознания. Что если покушение повторится? Кто был заказчиком? Марконе уже нашел его или продолжает жить в постоянной ожидании? Но я же не мог просто ввалиться к нему домой и сказать "Хей, ты разобрался со всеми, кто хотел тебя убить? И кстати, добавь-ка меня в список, потому что, может быть, если я сам грохну тебя, мне перестанет сниться твой труп?" Я сделал еще один глоток кофе, откусил половину чизбургера и снова посмотрел на фотографию. Или могу? Спустя еще сорок минут, когда мои кроссовки превратились лишь в видимость обуви, а на самом деле я будто босиком шагал по грязи и талому снегу, передо мной на сотни метров влево и вправо растянулся внушительный забор. Я бывал здесь и раньше, но всякий раз адреналин каким-то магическим образом превращал забор в незначительную преграду. Сейчас же, находясь в спокойном (ладно, почти спокойном) расположении духа, я был в состоянии оценить монументальность этой крепостной стены. — Миссис Марконе, а Джонни сегодня выйдет? - прошептал я, усмехаясь, и пошел искать ворота. По внутренним ощущениям я отшагал еще полквартала, прежде чем обнаружил главный вход. Догадаться, что ворота именно здесь можно было лишь по крошечным видеокамерам, установленным над створками. Я прикрыл глаза, стараясь "нащупать" своей магией электронику, которой, как я не сомневался, были напичканы стены. У меня в голове словно раздался тоненький комариный писк, когда я наконец натолкнулся на то, что искал. — Hexus! – произнес я, чувствуя себя мальчишкой, разбивающим окно в доме ворчливого соседа. Я зажмурился, увидев зарницу короткого замыкания. В стылом и сыром воздухе быстро распространялся запах горелой проводки – запах, с которым я был очень хорошо знаком. Забор был настолько высок, а территория за ним - велика, что я не мог разглядеть отсюда даже верхнего этажа особняка. Я понятия не имел, как отреагирует Марконе на сломанную охранную систему. Возможно, он просто предпочтет ничего не делать. И что тогда? Пока я по эту сторону ворот – я в своем праве. Как только я войду без приглашения, магия меня покинет, а у полиции будут все основания упечь меня за проникновение со взломом. Плюс, не стоило забывать о Гард. Я запахнул плащ сильнее, как будто это могло спасти меня от пронизывающего ветра и острого болезненного холода, поднимавшегося от моих заледеневших ступней вверх. Ну почему я всегда сначала делаю, и только потом думаю? Я решил дать Марконе десять минут. Через пять минут я уже пытался решить, кого я ненавижу больше, себя или его. Через семь минут створки плавно и бесшумно распахнулись. За ними, освещенный светом ручного фонарика, стоял Хендрикс. По его дождевику стекала вода, и в таком виде он был похож на маньяка из фильма ужасов. — Привет, Куджо! – я жизнерадостно оскалился. Стучащие зубы каким-то образом сделали оскал еще неестественнее. – Мне нужно повидать твоего босса. Хендрикс разглядывал меня молча пять удивительно долгих секунд. — Дрезден. Ты не вовремя. Шеф не принимает посетителей. — Он в порядке? – вырвалось у меня прежде, чем я понял, что собираюсь спросить. Судя по тому, как распахнулись глаза Хендрикса, он тоже не ожидал от меня подобного вопроса. — Приходи завтра, Дрезден, - голос Хендрикса вдруг прозвучал неожиданно мягко, почти дружелюбно. – В офис, после ланча. Ты же знаешь, где находится головн… — Нет, Куджо, так не пойдет, - я покачал головой и поморщился, когда капли воды с волос потекли за воротник. – Мне нужно встретиться с Джонни сегодня. В конце концов, завтра я могу передумать. Или на Чикаго нападет гигантская гусеница-убийца, которую можно уничтожить только с помощью магии. Или Марконе достанет более удачливый демон. Черт, моя жизнь полна возможностей. Я попытался обойти Хендрикса, но он выставил руку, и я будто врезался в каменную преграду. — Звезды и камни, Куджо, ты правда думаешь, что физическая сила тебе поможет? - протянул я как можно нахальнее. Я-то знал, что да, хороший хук сломает мне челюсть до того, как я успею произнести заклинание. — Ты идиот, Дрезден. За воротами – магическое минное поле, спасибо Гард. Если ты хочешь испытать свою удачу – вперед, только подожди, пока я отойду подальше. Очень не хочется оттирать твои кишки с ботинок. Я ошеломленно заморгал. — Куджо, ты умеешь говорить целыми предложениями. Подряд и связно. Я в восхищении. – Я лениво похлопал в ладоши. – А теперь – пусти, мне… — Мистер Хендрикс, - ожила вдруг рация у него в руке. – Будьте добры, проведите мистера Дрездена ко мне в кабинет, пока он не превратил мой газон в огромный котлован. — Как скажете, шеф, - процедил Хендрикс, глядя на меня так, будто подозревал что я каким-то образом околдовал его драгоценного Марконе. – Иди за мной след в след. И мы пошли. Следуя за Хендриксом, я, хоть и сосредоточился на том, чтобы наступать туда же, куда и он, все равно безнадежно от него отстал, оглядывая огромное пространство перед особняком. Мне было наплевать на беседки и фонтаны, зато меня бесконечно восхищали тонкие, не видимые человеческому глазу светящиеся линии. Весь двор был расписан защитными рунами, мощными и прекрасными, словно гроза, словно лунное сияние, переливающееся на беспокойных волнах океана. — Чего застыл? Жить надоело? – крикнул Хендрикс, оборачиваясь. — Ты бы видел это, Куджо, - протянул я, медленно и осторожно поворачиваясь вокруг своей оси. – Это просто потрясающе. — Да, Гард такая, - ответил Хендрикс таким тоном, что все сразу стало понятно. – Вперед, Дрезден, я не хочу провести всю ночь под дождем. Перед дверью, ведущей на веранду, Хендрикс обернулся и протянул мне маленький круглый камешек, на котором я разобрал Йеру. — Положи ее куда-нибудь в карман, и ни в коем случае не потеряй, пока находишься внутри. Я сжал камень в кулаке. Судя по всему, он не собирался связывать мою магию, просто сделать меня "своим" для защитных заклинаний. Однако я не был уверен, как эта система отреагирует, если я захочу использовать посох или жезл. — Есть другой способ войти? Приглашение, к примеру? – Мне очень не хотелось входить к Марконе безоружным. Да, я знаю, что это была моя идея, и что я его гость, но все это не делало вопрос доверия менее значимым. Хендрикс посмотрел на меня как на умственно отсталого. — Дрезден, да здесь половина заклинаний настроена на тебя, как на форс-мажорное обстоятельство, вроде урагана или наводнения. О каком приглашении может идти речь? — Ок, камень так камень, - пробормотал я, запихивая руну в карман и перешагивая Порог. Ад и все его колокола. В какие же паршивые ситуации я себя втягиваю! Самое обидное, что даже обвинить не кого. Едва я оказался внутри, весь мир вокруг заполнился непрекращающимися помехами. Сделав по инерции пару шагов, я застонал и рухнул в стоящее неподалеку кресло. Самым большим желанием было обхватить голову руками, свернуться в позе зародыша и дышать через раз. — Эй, Дрезден, что такое? – Хендрикс звучал так, будто находился где-то в другом полушарии. – Пропуск не сработал? — Сработал, - стиснув зубы прошептал я, - В том-то и дело. Эта чертова руна не просто глушила мою магию, она окружала меня специальным полем, блокируя излучение моей магии, как свинец блокирует радиацию. Господи, мне словно отрезали руки и насыпали песка в мозг. — Может, тебе все же стоит уйти? – спросил Хендрикс неуверенно. — Нет уж.- Я поднялся на ноги, преодолевая дурноту. – Я справлюсь. Где этот чертов ублюдок? — Кабинет на втором этаже, после лестницы – направо. Мне было так хреново, что я даже не удивился, что Хендрикс не отправился меня провожать. Всю дорогу я был предельно сосредоточен на том, чтобы не сблевать на ковер и не свернуть себе шею на ступеньках. Постепенно тошнотворное влияние белого шума начало проходить, и к тому времени, как я дополз до двери, ведущей в кабинет, я уже почти чувствовал себя разумным и прямоходящим существом. Прежде чем упереть взгляд в Марконе, сидящего за столом, я позволил себе оглядеть помещение. Странно, я ожидал увидеть сталь и стекло, как в этих его новомодных офисах. Однако те стены кабинета, что не были заняты книжными полками, были обшиты деревянными панелями. А огромный темно-бордовый диван вообще стоял в опасной близости от камина. Этот неказистый диван и камин добили меня окончательно. Если бы я нашел здесь пыточное кресло или стену, увешанную калашниковыми и узи, я был бы удивлен меньше. Да что там, я был бы совсем не удивлен. Я сделал еще шаг вперед и растеряно перевел взгляд себе под ноги. Мои разваливающие кроссовки утопали в густом ворсе ковра. Боже мой, ему что, тоже постоянно холодно? — Гарри. – Марконе кивнул мне, но даже не подумал подняться навстречу. Действительно был так занят? Ноутбук на его столе был закрыт, небольшая, аккуратно сложенная стопка бумаг лежала рядом. Не похоже. – Чем обязан столь позднему визиту? Я выдохнул. Как меня бесили его гладкие фразы и вежливый тон. — Не зови меня так. И ты сам прекрасно понимаешь, почему я пришел. Ага. Может, и мне сейчас объяснишь. Ни один мускул не дрогнул в лице Марконе. Он откинулся на спинку своего королевского кожаного кресла и посмотрел на меня из-под полуопущенных век. — Хорошо, мистер Дрезден. Вы пришли, потому что по вашему городу продолжает разгуливать человек, настолько сильный, что может подчинить своей воле демона из преисподней. Это недопустимо, и вам необходимо знать, не пытался ли этот человек после неудавшегося покушения связаться со мной. Я сглотнул. Отличное вышло объяснение. Очень правдоподобное и похожее на меня. — И что? – спросил я, подходя ближе к столу. Каждый мой шаг сопровождался влажным чавканьем, когда сочащийся водой кроссовок соприкасался с пушистым ковром. Не очень грозно, согласен. – Пытался? — Нет, Дрезден, - прошипел вдруг Марконе, отталкиваясь от спинки и поднимаясь на ноги так стремительно, что от неожиданности я отшатнулся, хотя между нами все еще оставался стол. Он наклонился вперед, нависая над полированной поверхностью, упираясь в нее костяшками пальцев. – Я передумал. Ты пришел не поэтому. Я стоял так близко, что полы моего плаща касались столешницы. Марконе смотрел на меня исподлобья, ни на мгновенье не отпуская моего взгляда. Его глаза сейчас казались почти черными, и было что-то еще, что-то странное, не похожее на него… — Ну, просвети же меня.- Я хотел, чтобы это прозвучало насмешливо, и сам поморщился, услышав надежду в своем тоне. Марконе не шелохнулся. — Ты пришел, Дрезден, потому что просто можешь прийти. - наконец тяжело произнес он. – Почти по-хозяйски. Выбрать момент, когда я готов меньше всего, и… - Он усмехнулся и скривился, будто улыбка горчила на его губах. – Что бы ты ни говорил, я знаю, что такое долг жизни. Чего ты хочешь, Дрезден? Я снова отшатнулся, на сей раз так, словно он влепил мне пощечину. — Марконе, ты из ума выжил? – произнес я, не в силах поверить. – Ты правда решил… Блядь, да не работает со мной эта ваша система одолжений, неужели ты за столько лет не понял?! Я бы не сунулся в твое логово безоружным, я бы вызвал тебя на встречу, черт, так и надо было сделать… Я сообразил, что ору, только когда услышал собственное эхо. — Зачем ты тогда здесь? – Прищурился Марконе, выпрямляясь и обходя стол. – Думал, что после Висконсина меня можно будет ранить сильнее? — Да о чем ты вообще говори… - И тут до меня дошло. Дошло, какой сегодня день недели, дошло, почему Хендрикс сказал, что Марконе никого не принимает. Дошло, какой я непроходимый, неисправимый идиот. - Господи, Джон, я не хотел... – я прижал ладонь ко рту, чувствуя, как на нестабильный эмоциональный фон откликается моя магия, ворочаясь в оковах руны. Меня снова замутило. – Честное слово, я не подумал, я… Марконе сделал еще один шаг и застыл. Теперь полы моего плаща касались не столешницы, а его рубашки и брюк. Он протянул руку и коснулся моих пальцев, прижатых к губам. — Гарри, - сказал он мягко. – Зачем ты пришел? Потому что мне снится, как ты умираешь. Потому что кто-то хочет тебя убить, а мне, по какой-то дикой причине, не все равно. Потому что я хотел тебя увидеть. — Гарри, - повторил Марконе. — Давай пока сделаем вид, что я пришел в поисках человека, натравившего на тебя демона, - ответил я хрипло. Мое дыхание обожгло его пальцы и он моргнул. Еще несколько секунд Марконе всматривался в мое лицо, потом кивнул, словно найдя подтверждение собственным мыслям, и опустил руку. — Хорошо, мистер Дрезден. Если вы не признаете и не взыскиваете крупных долгов, позвольте хотя бы напоить вас кофе. – Он кинул уничтожающий взгляд на мои кроссовки. – Ирландским кофе. Садитесь ближе к камину, пока не умерли от переохлаждения. И я отправился на диван без лишних споров, потому что так я мог отвернуться от Марконе и скрыть от него улыбку.