Глава 1. То, чего нельзя предвидеть
7 февраля 2015 г., 13:31
Солнце золотыми бабочками играло в листве высокого и могучего дуба, то прячась в тени, то выпрыгивая и сверкая. Вместе с ним, казалось, играл и лёгкий тёплый ветерок, мирно раскачивающий густую тёмно-зелёную листву, почти не касаясь ветвей. Да и куда этому ветерочку тягаться с таким суровым деревом, крепко вцепившемуся в твёрдую почву. Дуб же словно насмехался над нелепыми потугами мальца-ветерка, нависая кручёными толстыми ветками над самой землей и не двигая их с места. А в тени этих ветвей расположилась небольшая компания парней. Они весело болтали, подтрунивая друг над другом, заливались звонким смехом, разносившимся вокруг этого мирного царства.
— Ну что, Сохатый, не остыла ещё твоя любовь к рыжей ведьмочке? — подмигнул другу брюнет с длинными волосами, разметавшимися по траве. — Или в этом году всё же вместе оторвёмся, что думаешь? Последний год всё-таки.
— Эх… — вздохнул второй парень, прислонившийся спиной к корявому стволу дерева, и поправил очки в тёмной оправе. — Боюсь, мне ничего не светит. Она не принимает моих ухаживаний. Совсем… эх…
— Ну, ещё же есть время, — пожал плечами третий юноша, подпирая рукой голову с пшеничными волосами. — Только начало года.
— Ты веришь в это, Луни? — усмехнулся длинноногий брюнет, посасывая травинку. — Брось, Джим, пора бы уже пойти во все тяжкие. Один раз живём.
Брюнет в очках, которого назвали Сохатым, взъерошил свои непослушные волосы и вновь вздохнул. Говорить не хотелось, но быть может друг всё же прав и нужно перестать думать о вздорной девчонке, которая не обращала на него никакого внимания вот уже пять лет.
— Пожалуй, я последую твоему совету… — произнес, наконец, Сохатый, устремив свой взгляд в густую листву дуба.
— Да ладно! — воскликнул брюнет с длинными волосами до плеч, вскакивая и садясь напротив друга. — Неужели Джеймс Поттер излечился от долгой и затяжной болезни по имени Лили Эванс?
Он явно издевался, о чём говорила его усмешка и игривый блеск в тёмно-серых, почти чёрных, блестящих глазах. Джеймс Поттер лишь махнул на него рукой, продолжая вглядываться в сверкающие искры солнечных лучей, танцующих по волнистым листьям. Третий же парень сокрушённо покачал головой и уткнулся в книгу, лежащую перед ним, погружаясь в чтение. Ещё один парнишка, которого почти и не было заметно, тихо сидел чуть поодаль от весёлой компании, бросая завистливые взгляды на своих друзей.
— Сириус, ты не прав, — спокойно проговорил читающий книгу парень, не поднимая головы, — теперь у Джеймса есть все шансы. В прошлом году Лили сильно поругалась со Снейпом. И, кажется, они ещё не помирились.
— Лунатик! — вскрикнул Поттер, возвращая, наконец, свой взгляд к друзьям. — Мне нет дела до Нюнчика. Но ты прав, теперь Лили и не посмотрит в его сторону. Верно… я ещё раз попытаю счастья. Прямо сейчас и пойду! — Сохатый вскочил на ноги, и пустился было по направлению к замку, но остановился, доставая из заднего кармана брюк сложенный пергамент.
— Рем, ты идиот! — воскликнул длинноволосый брюнет, носивший, по всей видимости, имя Сириус, сплёвывая травинку на землю. — Из-за тебя я потерял союзника в амурных делах.
— С каких это пор тебе нужен союзник? — засмеялся Ремус, отрываясь от чтения. — У тебя и без Джеймса толпа воздыхательниц, каждая из которых готова на всё, лишь бы ты только взглянул на неё.
— Ага-ага, — закивал полноватый парнишка, пуская слюни от мыслей о воздыхательницах друга. Сириус бросил на них ленивый взгляд и снова повалился на траву, ухмыляясь от осознания того, что он потрясающе красив и неподражаем.
— Ну что, Сохатый, где твоя чудо-ведьма? — хмыкнул он другу, что-то рассматривающему на пергаменте. Тот, не отрываясь, махнул рукой и спрятал пергамент обратно в карман. — Что грустен, друг? Опять не нашёл свою рыжую лисицу?
— Она в кабинете Дамблдора, — вздохнул Джеймс, усаживаясь обратно под дерево. — И что ей там надо в первый день учебы?
— Ну, она староста, — пожал плечами Ремус, снова уткнувшись в книгу.
— Но ведь ты тоже староста, Лунатик, — усмехнулся Сириус, потягиваясь и закрывая глаза. — И ты тут, с нами, а не в кабинете директора.
— На что ты намекаешь? — вспыхнул парень с книгой, садясь и впиваясь серьёзным взглядом в нахального брюнета, который распластался на траве. — Я выполняю свою работу старосты исправно!
— Воу, Луни, остынь, — замахал руками Джеймс, пытаясь закрыть собой Сириуса, который негромко смеялся над вспыльчивостью друга.
— Эй, ребята, — вдруг громко сказал полненький парнишка с белёсыми волосами и маленькими глазками, показывая в сторону от них пальцем. — Там ива чего-то размахалась.
— Чего? — удивился Сириус, поднимаясь и устремляя взор вдаль, туда, где на небольшой поляне близ Запретного леса стояла Гремучая ива, хлестая своими длинными ветвями в разные стороны. Все парни проследили за его взглядом и нахмурились. Каждый знал об этом дереве столько, что можно было бы написать книгу, но каждый, тем не менее, молчал в своих же интересах.
— Кто-то пытается подобраться к ней, — посерьёзнел Джеймс, и друзья переглянулись, уж не узнал ли кто-нибудь об их тайне, которую скрывала в своих корнях ива, способная своими мощными ударами даже убить.
— Идем, посмотрим, вдруг это Нюниус, решил снова опробовать на себе удары своенравного дерева, — хмыкнул Сириус, на что Ремус лишь покачал головой, но поднялся на ноги, убирая книгу в потрёпанную временем сумку.
Друзья вчетвером двинулись к задиристому дереву, стараясь не думать о том, что их там может ждать. А может, это всего лишь птица, попытавшаяся сесть на ветки ивы, а та со злости теперь гнется и ломается в попытке попасть по кому-нибудь, а птицы-то и след простыл. Хотя была ещё возможность того, что какой-то любопытный первокурсник пошёл к дереву, не зная его особенности, просто, чтобы посидеть в тени, прячась от всё ещё палящих лучей солнца, которое не осознало ещё, что лету пришёл конец и пора бы греть потише.
Подходя всё ближе к Гремучей иве Сириус всё сильнее хмурился, он почувствовал запах крови, ведь от анимагической формы ему передался поразительно тонкий нюх. Его взгляд метнулся к Ремусу, который тоже почувствовал сладкий и терпкий запах свежей крови, приносимый ветром от дерева. Переглянувшись, парни припустили туда уже бегом, что-то было не так и это их тревожило. Кто-то пострадал и, возможно, теперь нуждался в помощи. Джеймс и пухлый парень припустили следом за ними, недоуменно поглядывая на внезапно сменившееся у настроение друзей. Но Поттер доверял своим ребятам и уж если они так резко рванули вперёд, то на это должны были быть веские причины.
Подбегая к поляне, над которой высилось грозное дерево, парни заметили что-то похожее на бесформенный мешок, лежащий чуть поодаль от корней ивы, ветки нещадно хлестали по нему. В какой-то момент одна из витых толстых ветвей перевернула этот мешок, и никто из четверых не смог сдержать вздоха ужаса, это был человек. А точнее — девушка вся в грязи и крови, покрытая глубокими порезами от ударов сумасшедшего дерева.
— Хвост! — завопил Поттер, толкая низенького паренька в сторону дерева. Со стороны могло показаться, что трое парней пытаются и его отправить на ту же участь, что и несчастная под деревом. Но в тот же момент Хвост обернулся крысой и метнулся к стволу Гремучей ивы. Пара секунд, и дерево замерло, обездвиженное. Друзья кинулись к недвижимому телу, доставая волшебные палочки.
Их взору предстала худенькая девушка, одетая в повседневную одежду, со спутанными каштановыми волосами, в которых запутались листья, веточки, слипшиеся из-за покрывающей их темной крови. Кровь! Её запах витал вокруг дурманящим и сладким маревом, от чего по лицу Ремуса прошла судорога, и он отступил от друзей, склонившихся над девушкой, подальше. Сириус проверил пульс и дыхание, чего от него никто не ожидал, но все молчали.
— Она дышит, — проговорил он, — значит жива. Её срочно надо в больничное крыло отнести.
— Нельзя! — воскликнул Джеймс, склоняясь к лицу девушки и осматривая его. — Мы не знаем, сколько у неё повреждений и это может только повредить…
— Ты прав, Джеймс, — почти прошептал Ремус. — Я побегу в замок и приведу помощь. — И след его простыл, так быстро он припустил в сторону высоких дверей входа.
***
Приятная мелодия и нежный голос Селестины Урлок, поющей одну из своих песен о любви, разносились по небольшой комнатке. Парень и девушка, тесно прижимаясь друг к другу, танцевали, погружённые в свои мысли. Девушка положила голову на плечо парню, а тот, прикрыв глаза, уткнулся носом в её непокорные каштановые волосы. И даже когда музыка смолкла и пение прекратилось, они не оторвались, всё ещё пребывая в объятиях друг друга, находясь сейчас в большей безопасности, чем, скажем, несколько дней до этого. Но и это их не особо волновало, они просто наслаждались близостью тел и трогательностью момента. Секунда, и взгляды обоих устремились на лица партнеров, скрытых в полумраке. Замершее дыхание, нагретый воздух и губы парня приближаются к приоткрытым устам девушки. Та, с дрожью в теле ожидает этого момента, жаждет всем своим существом окунуться в омут страсти. Она закрывает глаза и порывисто вдыхает тягучий воздух. Ещё чуть-чуть и сладость его губ накроет её. Но стоило только закрыть глаза, как перед ними всплыл совсем другой поцелуй, вся его страсть и порывистость, слёзы на щеках у обоих, боль и горечь расставания. — Гарри, — тихо прошептала девушка, отстраняясь, — не надо этого. Мы потом пожалеем. — Ты права, Гермиона, как всегда, — проговорил осипшим голосом парень, отворачиваясь и ероша свои, и без того лохматые, волосы. Гермиона смотрела на него и чувствовала, как сердце с грохотом стучит о рёбра, принося боль. Ей хотелось, чтобы всё было не так, хотелось растаять в нежных объятиях такого дорогого и любимого человека. Но она понимала, что ей не оказаться на месте возлюбленной избранного мальчика. Там навсегда, и очень давно, поселилась Джинни Уизли, рыжая безбашенная девчонка. И ей, Гермионе, не тягаться с той, ведь для Гарри она навсегда останется лишь лучшим другом, который во всех делах поможет и подскажет. Ему и невдомек, каких усилий ей стоит оставаться такой приветливой и весёлой рядом с ним, что она испытывает, когда видит страстные объятия и поцелуи украдкой с сестрой их общего друга Рона. Потом Гарри ушёл из палатки, оставив подругу наедине со своими мыслями в глупой попытке уснуть. Сам он, вероятнее всего, жутко стесняется, или даже проклинает себя, чувствуя вину перед Роном и Джинни. И хорошо, что они не остались в палатке вместе, распределив обязанности по охране их маленького незатейливого лагеря. Гермиона молча лежала в кровати с широко открытыми глазами и смотрела в одну точку, ругая себя и коря. Она не должна была допускать этого, она должна была всё это предвидеть и предотвратить. Как же глупо получилось, но теперь Гарри добавилось хлопот и ненужных мыслей. Мало ему волнений за любимую девушку, которая верно страдала сейчас в Хогвартсе, где главенствовали Пожиратели смерти, так ещё теперь будут мучить угрызения совести за сделанное. Хотя, если разобраться, то ведь ничего не было, они просто поддались моменту и всё, и как бы Гермионе не хотелось верить в то, что возможно её лучший друг испытывает к ней отнюдь не дружеские чувства, она знала, что это не возможно. Проведя с Гарри и Роном больше шести лет вместе, она знала их как никто другой, поэтому со всей точностью могла и без использования легилименции запросто распознать любые их чувства и эмоции. А вот они, почему-то, так и не смогли проникнуться к ней настолько, что смогли бы понять её метания и чувства. С одной стороны хорошо, конечно, иначе все её попытки спрятать любовь к Гарри оказались бы тщетными. С другой, быть может, тогда Гарри рассмотрел бы её как девушку и остановил бы выбор не на взбалмошной сестре Рона, а на ней, Гермионе. Но всё это было настолько эфемерно, что никак не могло быть реальностью и это отдавалось в груди ещё большей болью.***
— Stupefy! — прокричала Гермиона, едва увернувшись от летевшего в неё заклинанья, отправленного одним из троих Пожирателей Смерти, окруживших её и Рона. Их было больше, но у неё было твёрдое намерение выстоять, побороть, наконец, этих ужасных людей, чтобы прекратилась уже эта страшная война, уносящая дорогих людей. Рон стоял к ней спиной к спине, прикрывая и отражая страшные заклятья Пожирателей Смерти, смеющихся над юностью и горячностью своих противников. Да, пусть они были опытнее и старше, но ничто не способно сломить истинных гриффиндорцев, сражающихся за справедливость и за мир. За мир без таких вот грязных ничтожеств, за мир без Волан-де-Морта. — Мерзкая грязнокровка, — выплюнул зло человек в чёрном плаще, в самый последний момент успевший отразить отправленное Гермионой заклинанье. — Confringo! [1] — В них с Роном полетел широкий оранжевый луч, и если бы не быстрота реакции и не усиленное Протего, то их, скорее всего, взорвало бы, опаляя жарким пламенем изнутри. Дрожь от осознания того, что лишь миг отделял её от неминуемой смерти, прокатилась по всему телу, порождая, тем не менее, волну отчаянной ярости. — Everte Statum! [2] — закричала вновь гриффиндорка. На этот раз заклятье девушки попало в одного из мужчин и того далеко отбросило, перевернув несколько раз в воздухе, от чего волшебная палочка выпала из его рук, а сам он сильно приложился к высокому дереву. Другие два Пожирателя зарычали, и с большей частотой стали бросать в неё проклятья. Девушке ничего не оставалось делать, как только принять позицию защиты и отражать атаки. Рональд выкрикивал и выкрикивал заклинанья, стараясь не только защищаться, но и нападать, а иначе им просто-напросто придёт конец, иначе люди в масках будут наступать, и повергнут их. — Lasum Bonus! [3] — выкрикивает ближайший к Грейнджер Пожиратель и она почти не успевает увернуться или выставить щит. Заклятье попадает в левую руку и всё в теле взрывается невыносимой болью. Казалось, будто все кости руки медленно, но верно разламываются на мелкие кусочки, раздирая тем самым и плоть. От боли слёзы брызнули у девушки из глаз, и она чуть не пропустила очередное проклятье, но всё же сумела отразить здоровой рукой его, зажмурившись и стараясь не шевелить поверженной рукой. — Ах, ты гад! — крикнул Рон, увидев как слёзы катятся по щекам подруги, размазывая грязь. — Impedimenta! [4] Stupefy! — Пропустив первое заклинание, противник уже не успел отразить второе, так как скорость его замедлилась в десять раз, и мужчина в чёрном плаще и ужасающей маске без сознания свалился мешком под ноги собрату, который чуть на него не наступил, споткнувшись. — Pyrisimo! [5] — кинула Гермиона усыпляющим заклинаньем в замешкавшегося Пожирателя Смерти, и тот свалился как подкошенный. Уже не сдерживаясь, Гермиона застонала от боли и повалилась на колени. Рон было кинулся к ней, но она остановила его. — Свяжи их, сейчас же! А иначе они придут в себя, и нам снова придётся с ними сражаться. Парень послушался её, а она тем временем полезла в бисерную сумочку, висевшую всё это время у неё на поясе. Дрожащей рукой она нащупала нужный пузырёк и, оглядевшись в поисках опасности, осушила его. Несколько мгновений и ощущение онемения напало на пульсирующую от агонической боли руку, даря облегчение. — Что это? — с сомнением и вместе с тем с беспокойством спросил Уизли, заканчивая стягивать магическими верёвками последнего из троих поверженных Пожирателей Смерти. — Это всего лишь обезболивающее зелье, Рон, — вымучено улыбнулась Гермиона, поднимаясь на ноги. Стараясь сильно не тревожить руку с раздробленными костями, а они именно полностью были раздроблены из-за заклятья упивающегося, девушка наколдовала импровизированную перевязь и примотала руку к туловищу, чтобы та своими движениями не мешала в бою. — И что ты собралась делать? — грозно прорычал рыжий парень, глядя на манипуляции подруги. — Тебе надо в Больничное Крыло. — Не дури, — огрызнулась в ответ та. — Если я сейчас уйду, то не факт, что смогу добраться до туда в целости, а так у меня все шансы, будучи с тобой. — Почему ты такая упертая! — воскликнул Рональд, подходя к Гермионе и кладя ей руку на плечо. — Что с рукой? — Всё в порядке, правда. Легкий перелом, ничего страшного. У меня даже с собой костерост есть, но боюсь сейчас не совсем до него. — Грейнджер старалась, чтобы её голос звучал как можно более спокойно и убедительно, хотя она чувствовала пульсацию в поражённой конечности, даже несмотря на зелье, притупляющее боль. Сейчас нельзя было терять времени, а то она и раскиснуть может от своего лёгкого ранения. Нужно взять себя в руки и отправляться в бой, туда, где Гарри сражается с Волан-де-Мортом и его приспешниками. — Нельзя терять ни минуты. Идем. И Гермиона потянула здоровой рукой за рукав своего друга, который, она чувствовала это, влюблён в неё, и поэтому будет защищать при любых обстоятельствах. Так же, как она кинется грудью прикрывать Мальчика-Который-Через-Многое-Прошёл. Рональд подчинился ей, отодвигая её за свою широкую спину и стараясь прикрыть от возможной опасности, чем вызвал лёгкую улыбку. Она покрепче сжала в здоровой руке волшебную палочку и они стали пробираться сквозь заросли колючего кустарника, стараясь не шуметь, чтобы выйти на поле боя не замеченными. С разных сторон раздавались выкрики заклинаний, чаще непростительных и было совершенно ясно, кем они были выброшены. Грейнджер порывисто вздохнула, когда совсем рядом раздался вой оборотня, и стала озираться, надеясь, что ей не придётся сразиться с подобным чудовищем. Вскоре они оказались у тлеющего деревянного мостика, который не давал надежды на возможность перебраться через пропасть по нему. Но гриффиндорцев это не могло остановить, они привыкли рисковать, срываясь с головой в бездну безграничной отваги вперемешку с безрассудством. И вот они разделились, стараясь находиться как можно дальше друг от друга и не производить сильное одновременное давление на хлипкие половицы. Впереди шёл Рон, осторожно ступая и глядя лишь перед собой, за ним, почти не касаясь досок, брела Гермиона, вскинув наизготовку волшебную палочку на случай, если придётся в срочном порядке выкидывать верёвки, чтобы спасти друг друга. Больших усилий стоило им добраться на другую сторону пропасти, как с жутким грохотом за ними ухнул в бездну обгоревший деревянный мост, увлекая за собой большие куски почвы, в которую он был вмонтирован. Грейнджер осмотрелась, и не зря, в неё уже летело проклятье, отправленное высокой и стройной белокурой Пожирательницей, которая словно ждала, когда они ступят на твердь земли, ведущую к замку. Несмотря на неожиданность, попасть в них ей не удалось, так как Грейнджер среагировала молниеносно, выставив щитовые чары, прикрывая не только себя, но и Рональда Уизли. Тот, в свою очередь, уже послал ответное оглушающее заклинание. Но женщина была не лыком шита и тоже парировала удар. — Scalpio Skinnus Totalus! [6] — взвизгнула, изворачиваясь, Пожирательница и выпуская из палочки яркий жёлтый луч. Если бы Рон за мгновение до этого не отклонился в противоположную сторону, то он определённо лишился бы всех своих волос, а возможно и всей кожи, так как она применила страшное скальпирующее проклятье, которое относилось к черной магии и использовалось давно в средние века в виде пыточного. — Avada Kedavra! — резко взмахнув палочкой, выкрикнула блондинка, прячущая лицо за маской, и смертельное проклятье сорвалось с кончика палочки, направляясь в сторону Рона. Гермиона с замиранием в сердце кинулась наперерез, громко выкрикивая заклинание: — Parius Petrus! [7] — прямо перед Уизли выросла стена и заклятье разбивается о неё, выбивая брызги каменной крошки. Всё верно, никакой магический щит, неважно какой бы силы он не был, не спасет от Авады, но материальная преграда вполне способна противостоять ей, потому как нет прямого соприкосновения. И как только ей это в голову вдруг пришло, как раньше не выплывало в опасных ситуациях? Гермиона не знала, только понимала, что в опасных ситуациях мозг на удивление выкидывает поразительные фортели. — Что? — задохнулась приспешница Тёмного Лорда и эта её заминка стоила ей, если не жизни, то свободы точно, так как кинутое заклинание остолбенения попало точно в цель, поражая её. — Гермиона, что это было? Я думал мне конец, — нахмурился Рон, проводя ладонью по лицу. — Ты меня поражаешь. В ответ девушка лишь улыбнулась и окинула местность на предмет очередного противника, но поблизости никого не было. Тогда пара друзей вновь двинулась вперёд, ожидая нападения отовсюду и стараясь найти знакомых, чтобы помочь в случае опасности. Через короткое время Гермиона увидела, как несколько Упивающихся окружило Джинни и Гарри, захватив их в плотное кольцо и закидывая проклятьями. Им было весело и они, хохоча, даже не пытались швырнуть непростительное смертельное заклятье. Девушка тут же сорвалась с места, так как сердце её так отчаянно застучало, рискуя вырваться и броситься к ногам любимого, которому грозила смерть. — Expelliarmus! — закричала Грейнджер на бегу. — Stupefy! Relaskio! [8] Двое из Пожирателей были откинуты и оглушены, у одного вылетела палочка из рук. Они не ожидали нападения, увлёкшись своей игрой, потому так легко, оказалось, поразить сразу столько взрослых, и, казалось бы, опытных магов. Тут же и Рон со своим Петрификусом и Редукто. Ещё несколько заклинаний брошенных одновременно всей четвёркой гриффиндоцев и Упивающиеся все оказались повержены. — Гарри, — выдохнула Гермиона и бросилась лучшему другу на шею, почти не замечая усиливающейся боли в руке. — Ты в порядке? — Спасибо вам, ребята, — сказал Поттер, приподняв уголки губ в попытке улыбнуться. — Если бы не вы, то нас бы тут по стенке размазали. — Скорее всего, — усмехнулся Рональд и тоже обнял друга, а затем и сестру, которая устало взирала на трио лучших друзей. Но расслабиться юным волшебникам, конечно, никто не дал. За спинами раздались проклятья, посылаемые очередной группой Пожирателей смерти. Друзья мигом развернулись к ним лицом, парируя их выпады и бой вновь начался. Гермиона, поморщившись, поняла, что обезболивающее зелье перестало действовать, и если она не примет очередную его порцию в ближайшие несколько минут, то просто лишится чувств, потеряв сознание от пульсирующей боли, разрывающей её изнутри и идущей от поражённой заклятьем руки. Хотелось вообще её отрезать, чтобы боли было меньше, но сейчас этим некогда было заниматься, нужно было спасать свою жизнь, жизни своих друзей и любимого человека. Непрошеные слёзы застилали глаза, от ощущения кусочков кости, рвущих плоть, почти с ощутимым звуком. Дрожь охватила Гермиону и она ещё сильнее сжала волшебную палочку, отражая летящее в неё проклятье. — Relashio! [9] — В Грейнджер полетели сверкающие узенькие молнии, от которых, казалось, даже магический щит трещал, рассыпаясь на части. Девушка обернулась к человеку в чёрном плаще, пославшему его и увидела перед собой узкое лицо Антонина Долохова. Именно он поразил её два года назад в Отделе Тайн своим фирменным проклятьем, переворачивающим все внутренности и заставляющим медленно и мучительно умирать. Тогда её спасло лишь то, что на него было наложено Силенцио и невербально это заклятье не было настолько сильно, нежели произнесённое вслух. — Кого я вижу! Грязнокровка! — оскалился Долохов, выставляя на обозрение свои черные зубы и стреляя безумным взглядом. — Ты ещё жива? А я уж было подумал, подохла, как собака под забором. — И он засмеялся диким, леденящим кровь, смехом. Гермиона поморщилась, но выдержала его взгляд, направляя свой полный решимости и ненависти взор. — Поиграем? Сегодня я сдерживаться не буду. — Expelliarmus! — закричала Гермиона, стараясь опередить Пожирателя, не слушая его пустой болтовни. Но Долохов со смехом отразил магическим щитом незатейливое заклинание разоружения, чем ещё больше разозлил гриффиндорку. — Как не хорошо нападать без предупреждения, — наигранно покачал головой мужчина и по-звериному осклабился. — Ты ведь, кажется, гриффиндорка, да? Если это так, то умирать ты будешь долго и в мучениях. К чему слабина вроде быстрой смерти от Авады? Они смотрели друг другу в глаза, и Грейнджер видела в направленных на нее черных глазах-пуговицах, бесконечную ненависть. Как он, не зная ее, может так ненавидеть? Но думать об этом долго она не могла, зелье совсем перестало действовать, и она вся содрогалась от охватившей её боли и держалась на ногах из последних сил, чувствуя лишь боль и ничего кроме боли. Взгляд девушки скользнул от Долохова, задерживаясь на Гарри Поттере, который отбивался от проклятий каких-то двоих пожирателей. Чуть подальше связывает путами Упивающуюся дамочку Рон Уизли. И чего она-то стоит? Все сражаются, вон Гарри даже с двумя, а она стоит и слушает россказни сумасшедшего. И Гермиона решила переходить в наступление, пока в голове еще собираются мысли и вылавливаются заклинания. — Expelliarmus Violentis! [10] — пальцы девушки побелели от усилия, но это не имело теперь значения, теперь нужно было пробить брешь в защите, и не потерять сознание раньше, чем противник будет повержен. А Антонин Долохов, стоит признать, сильный волшебник. — Confundus! Frizio! [11] — С силой посылала заклинанья Грейнджер, но противник отражал их с такой лёгкостью, что создавалось впечатление борьбы мухи со слоном. И это злило. — Глупая грязнокровка, — продолжал смеяться Долохов. — Тебе даже не попасть в меня. Computresco caro! [12] — Protego! — взвизгнула Гермиона, сгибаясь уже пополам от боли и тумана в глазах. — Fatigo! [13] Relaskio! [8] Но сколько юная волшебница не старалась, ни одно из заклинаний не попало в цель. От безысходности хотелось выть, а от боли рыдать в голос. Но ничего из этого сделать она не могла, иначе конец, иначе смерть. Но девушка уже периодически на несколько секунд выпадала из реальности, словно наблюдая за собой со стороны. Поэтому нужно было принимать более серьёзные меры. Только вот какие? Мысли начали путаться, приличных заклинаний в голову не приходило, вертелось только осознание боли, жгучей, пробирающей насквозь, приносящей агонические приступы дрожи. — Что это с тобой, грязнокровка? Плачешь? — съязвил Пожиратель Смерти, играя со своей противницей и даже не замечая всех мер, предпринятых для его обезвреживания. — Ну, поплачь, пока ещё можешь. Скоро ты умрешь, и тогда уже оплакивать будут тебя. — Долохов рассмеялся громко, отчего на его смех повернулись друзья Гермионы и оставшиеся трое Упивающихся. — Reducto! — закричала Грейнджер, не желая вступать в разговор, к тому же у неё просто не было сил на что-то кроме формул заклинаний. — Stupefy! Frizio! [11] Последнее заклинание попало в цель, и пусть лишь задело, но это всё же был успех. Значит и у этого мага можно пробить брешь. Гермиона шмыгнула носом, отпрыгивая на всякий случай в сторону и окинула взглядом плоды своих действий. Левая часть лица Пожирателя покрылась крепкой ледяной коркой, заморозив и обездвижив её. Долохов зарычал и кинулся вслед за гриффиндоркой, размахивая палочкой и выводя какое-то замысловатое проклятье. — Verberis! [14] — зло выкрикнул мужчина, и Гермиона узнала это заклинание. Именно им тогда он поразил её в Отделе Тайн, после чего она дольше всех прибывала в Больничном Крыле не в состоянии даже пошевелиться. От страха получить на сей раз вербальным проклятьем по своему телу, Грейнджер выкрикнула первое, что пришло ей в голову: — Metro Kyagare! [15] Практически одновременно с концов двух палочек сорвались фиолетовый и оранжевый лучи и понеслись навстречу друг другу. Мгновение и они столкнулись, вызывая собой сильную волну, накрывшую и Гермиону, и Долохова, отбрасывая. Девушка почувствовала, как силы покидают её, она слишком много затратила как магических, так и физических усилий, от чего тьма накрыла гриффиндорку, унося во мрак бесконечной боли. Глупо было использовать непроверенное заклинание, — промелькнула последняя мысль в голове Гермионы, прежде чем водоворот событий совсем исчез в пылающей боли. ________________________________________________________________ [1] — Confringo — взрывное заклинание. Прямое попадание в человека может нанести серьёзные повреждения или даже убить. Заклинание представляет собой фиолетовый луч, который после попадания в цель взрывается. [2] — Everte Statum — заклятие, которое отталкивает противника так, что он при этом летит кувырком в воздухе. [3] — Lasum Bonus — заклинание, ломающее кость. [4] — Impedimenta — заклинание торможения. Существа, попавшие под него, замедляют свои движения, вплоть до полной остановки в пространстве. [5] — Pyrisimo — усыпляющее заклятие. Слабое. Действие прекращается с рассветом. [6] — Scalpio Skinnus Totalus — снимает заживо кожу. Скальпирует. [7] — Parius Petrus — заклинание, возводящее стены. Достаточно быстрое строительство. [8] — Relaskio — отбрасывает назад предметы или отталкивает людей. Сильное, может сдвигать группы предметов. [9] — Relashio — атака молниями. [10] — Expelliarmus Violentis — разоружающее заклинание. Обладает дополнительным оглушающим эффектом плюс большим эффектом поражения тела. [11] — Frizio — поток льда, который вырывается из палочки, мчится в сторону противника, способен заморозить его на добрых полчаса. [12] — Computresco caro — заклятие гниения плоти (чёрная магия!) Кожа поражённого участка начинает стремительно разлагаться, постепенно расширяя границы поражения, в том числе и вглубь. [13] — Fatigo — заклятие, создающее ощущение усталости, апатии, сонливости. [14] — Verberis — софийский хлыст Долоховых. Движение должно быть резким и хлёстким. Если всё выполнено правильно, то из палочки вырвется фиолетовый луч, который поражает внутренние органы. Достоверно не известны точные последствия, однако ясно, что внутренние органы подвержены такой деформации, при которых люди не живут. [15] — Metro Kyagare — вызывает магический щит в виде оранжевого энергетического купола, способен отразить практически все заклятия. Его минус в том, что поставивший защиту не может применять никаких других заклинаний, пока не снимет её. Это заклинание требует очень большой концентрации сил и энергетических затрат — не всякий волшебник сможет выполнить его как следует.
