Взаимосвязь системы

– Хочешь посмотреть? Вопрос заставил Кенни замереть на несколько секунд. Казалось бы, разве такой исход не был очевиден? Но для Маккормика он действительно был неожиданным: одно дело наблюдать за потасовкой на заднем дворе школы, да даже драться самому, но совсем другое – видеть, как Крейг выходит на ринг. Здесь нет назойливых учителей и престарелых охранников, которые через пять минут или пятнадцать, но в любом случае прибегут и остановят драку. Здесь выходят на бой не для того, чтобы отстоять свою правоту или ответить за свои слова, а ради денег. И от этого факта почему-то становилось не по себе, ведь никогда не знаешь, как далеко может зайти человек ради выгоды. Кенни удивленно похлопал ресницами, но всё же ответил: – А… Да. Да, конечно. – Тогда шуруй на трибуны. Сядь ближе к рингу. Всё ещё не до конца опомнившись, Маккормик кивнул и направился к злосчастному коридору. Было слышно, как за дверью, ведущей в бар, пьяный галдёж набирал силу. Кенни уже было ухватился за ручку, но резкий приступ головокружения и тошноты заставил парня прильнуть лбом прямо к двери. Единственное желание одолевало его в этот момент – найти самый удобный угол в этой пыльной кладовке и ждать, пока Крейг не вытащит его отсюда. Маккормик невольно бросил взгляд на раздевалку. Затошнило ещё сильнее. Радовало только то, что его друг сейчас не видит этого позора. Резко открывшаяся дверь стукнула Кенни по голове, и он, нелепо потирающий ушибленное место, предстал перед тучным человеком, зашедшим в каморку. – Ты ещё кто нахрен та… – прозвучал грубый прокуренный голос. – А, точно! Друг Крейга, так? Пытаясь разглядеть лицо мужчины, Кенни кивнул. – Друг нашего лучшего бойца. Он тебе говорил, что он у нас один из лучших? – крепкая рука упала на плечо парня. – Я Брейд, хозяйствую тут. Тебя как? – А? – отозвался, наконец, Кенни. – А, я Кеннет. – Давай, Кеннет, – в тени было тяжело что-либо увидеть, но по голосу стало ясно, что Брейд улыбался, – тебе прямо и направо, первая дверь. Скоро начнётся. Не терпится посмотреть, да? – теперь мужчина засмеялся. – Зайди на бар, возьми себе пива, скажешь, что от меня. За счёт заведения. Брейд по-свойски хлопнул Кенни по спине и направился к раздевалке. Маккормику впервые не хотелось пить, но то ли по привычке, то ли от невозможности отказаться от бесплатной выпивки парень всё-таки заказал себе стакан разливного. Сидеть за стойкой Кенни не стал – нужно было занять место, чтобы Крейг увидел его в первых рядах. Спустившись по изношенной, но вполне крепкой лестнице, Кенни оказался в слабо освещённом помещении, низкие потолки которого так и давили на и без того чугунную голову. Зрительские места, которые Такер назвал трибунами, были всего лишь деревянными лавочками и стульями, выстроенными по кругу от ринга. «Если это трибуны, то стадион – это космическая станция», – ухмыльнулся Кенни. Людей было немного, так что он спокойно смог занять место на втором ряду – к первому он оказался ещё не готов. Здесь совсем не было слышно происходящего в баре, а несколько ожидающих зрителей вели себя на удивление спокойно. Тишина стала неожиданным подарком для Кенни, она накрыла его с головой, и он даже успел расслабиться, на мгновение забыв, где он и по какому поводу. Однако спустя каких-то пять или десять минут толпа повалила в зал, наполнив его уже ненавистным для Маккормика гоготом. Когда свободных мест почти не осталось, свет потух, окунув зрителей во мрак. Но следом за этим, приковывая внимание к матам, ослепительно белым зажглись прожекторы над рингом. Толпа загудела в предвкушении зрелищ. Кенни же почувствовал глухой удар откуда-то изнутри прямо в солнечное сплетение – он отозвался холодом в животе и сбил сердце с его привычного ритма. Маккормик взволновался так, будто выступал он. Из темноты, пробираясь к центру ринга, заковыляла уже знакомая Кенни фигура – Брейд. Откашлявшись во вшивый дешевый микрофон, он заговорил: – Доброго вечера всем, кто пришёл сюда сегодня! – толпа подхватила приветствие, а Брейд продолжил, чуть подняв руки. – Действительно чудный вечер, не так ли? Ха-ха, мы сделаем его ещё лучше, как и всегда! Пожалуйста, займите свои места и наслаждайтесь шоу! – он ещё раз откашлялся в микрофон и, закончив на этом свою речь, скрылся во мраке зрительного зала. Ударяя по перепонкам, заревела какая-то невнятная, но весьма агрессивная песня, но даже ей не удалось перекричать взбудораженных гостей. В тот же микрофон заговорил незнакомый голос: «Дамы и господа, встречаем бойцов первого поединка!». Крейга не было ни среди первых, ни среди вторых, поэтому поначалу Кенни следил за боями без особого интереса. Тем не менее, к третьему поединку его внимание было полностью поглощено происходящим на ринге. Смотря на шоу через экран телевизора, никогда не ощутишь того же, что в зрительном зале, будучи непосредственным участником происходящего. Именно участником – такова специфика подобного рода шоу. Разворачивающийся на глазах поединок заставляет вскрикивать, подпрыгивать, бесноваться от радости или огорчения, а приходящиеся бойцам удары фантомно ощущать на себе. – А теперь попрошу внимания, – пронёсся голос над залом, – встречайте бойцов седьмого поединка: Джозеф Бернард и Крейг Такер! Тревога с новой силой ударила Кенни под дых: лёгкие остервенело выплюнули весь кислород, пульс в ушах приглушил вой толпы. Маккормик сам не осознавал причину своего беспокойства – всё просто навалилось так сразу… В любом случае, думать ему было некогда. Он перевёл взгляд по правую сторону от ринга, и, наконец, увидел его. Крейг двигался уверенно, слегка подёргивая руками. Резкий свет прожекторов очерчивал геометрию мышц его тела – странно, но без одежды он выглядел более угрожающим, чем обычно в ней. Кенни видел, как Такер хмурится и сжимает челюсть, играя желваками. В этот момент, когда Маккормик сидел на трибунах, Крейг пугал его больше, чем когда тот нависал над ним, нанося удары, однако это заставляло... восхищаться. Когда Такер уже поднимался на ринг, его взгляд, всё это время непоколебимо устремлённый вперед, упал на ближайшие ряды, бегло осматривая зрителей. Он остановился на Кенни – всего на несколько секунд, но этого хватило, чтобы у последнего перехватило дыхание. Кенни застыл, зацепившись за взгляд Такера, не в силах улыбнуться другу в знак приветствия и поддержки. Но Крейгу было достаточно того, что он видел: абсолютно глупое, детское в своей восторженности лицо с горящими глазами и отвисшей челюстью. Ухмылка, порождённая этим зрелищем, незаметно для остальных коснулась губ парня и тут же исчезла. Как только соперники ступили на маты, всеобщее возбуждение достигло пика: изрядно поддатый мужчина совсем рядом с Кенни подскочил со своего места, нахально встряхнув несколькими купюрами в воздухе, и, обращаясь почему-то к Маккормику, восторженно заявил: «Денежки уже у меня в кармане!». Всеобщий ажиотаж заставлял сердце сжиматься. «Неужели Крейг настолько…» — Кенни не успел подобрать прилагательное, но точно знал, что именно оно должно значить. Он вдруг почувствовал нечто давно забытое — ещё со времён начальной школы — и от осознания тело пробила лёгкая дрожь. Это он, Кенни, пришёл с Крейгом. С тем Крейгом, на которого ставят деньги. С тем Крейгом, с которым не осмеливаются шутить. С тем самым, которого не хлопают по спине, а уважительно пожимают руку. Зал немного стих, когда бойцы начали кружить друг перед другом, обдумывая лучшую тактику. Первым замахнулся Джо: промах. Удары были достаточно осторожными, прощупывающими. Крейг проявлял мало инициативы, зато весьма ловко уворачивался от выпадов соперника. Напряжение на ринге неизбежно нарастало, так что Такер не мог больше выжидать подходящего момента: он выкинул кулак, целясь куда-то в лицо Джо, но тут же сам отхватил удар чуть ниже скул. Кенни подскочил вместе с остальными зрителями. Хоть драки Крейга зрелищем были вполне привычным, в этот раз стало не по себе. Где-то между рёбер всё падало каждый раз, когда Такера пошатывало от ударов. Кенни выкрикнул что-то неразборчивое, когда его друг пустил первую кровь своего соперника. Заряд адреналина на фоне беспрерывного дискомфорта и страха вскружил голову. Маккормик не особо понимал тактику боя, но даже ему стало ясно, что его друг наконец занял лидирующую позицию. Джо принимал удар за ударом, и в какой-то момент Кенни решил, что боец выдохся: руки уже не поднимались так высоко, а походка перестала быть прыгающей. Вытирая кровь, щедро сочащуюся из разбитой губы, Крейг принимал всё более устрашающий вид. Он не смеялся во время драк, даже зная о гарантированной победе, не подшучивал над своим соперником и не гримасничал. Зато Кенни всегда был не прочь посмеяться: и во время драк, и после. А особенно — над этой до боли забавной сосредоточенности своего одноклассника, мол: «Чего ты такой серьёзный?». Время боя близилось к концу, пусть никто из зрителей этого не хотел. Такер пропустил ещё несколько ударов, почётно заработав рассечённую бровь. Глаз немного залило кровью, что было видно даже зрителям, но, казалось, это только заставляло Крейга двигаться увереннее. Потерянная кровь освобождала путь в венах животному инстинкту. Последние несколько секунд до гонга — очень некачественной его записи — казались самыми ожесточёнными за весь вечер: Джо лежал на матах, без энтузиазма закрываясь руками, а Крейг продолжал покрывать соперника ударами. Но вот он — сигнал окончания. Такер немедленно опустил уже занесённую руку, раскрывая ладонь, тем самым помогая Джо подняться. Они сдержанно обменялись рукопожатиями, и в попытках отдышаться разбрелись по разным сторонам ринга. Под свет прожекторов вышел ведущий и, сказав короткую речь, взял за руки обоих бойцов по всем правилам мировых шоу. — И победителем становится… — он выдержал предполагаемую паузу, хотя каждому был понятен исход. — Кре-е-ейг Та-а-акер! Среди беснующейся толпы, частью которой стал и Кенни, лишь один человек — Брейд — не пошевелился и не издал ни звука. Только обрамлённая морщинами мало различимая улыбка довольно красовалась на его лице. Ведущий поднял руку Крейга, и тот, вместо того чтобы предаваться почестям, лишь обессилено кивнул головой и бросил взгляд в зал. В отличие от начала боя, Такер уже знал, куда смотреть. В этот раз Кенни не оцепенел, не замер. Да, кончики пальцев немного онемели, но он не заметил этого под волной теплоты, которая вслед за радостью от победы друга накрыла слишком возбужденную за вечер голову. Теперь он улыбался во все свои тридцать два. Кенни не смущало даже то, что Крейг не отвечал ему тем же. Достаточно было того, что он продолжал смотреть — только на него. Маккормику не терпелось поздравить Такера лично, так что, недолго думая, он помчался к выходу из зрительского зала.