Взаимосвязь системы

У всех когда-нибудь настают трудные времена. В семье Крейга проблемы начались ещё летом. Семья держалась на сбережениях, ибо мать только начинала работать и получала чуть больше, чем ничего, а отца уволили. Так как у него довольно узкий профиль, найти место оказалось проблематично. Младшая сестра растёт, её нужно одевать, потом кредиты, короче, всё то, на что деньги уходят в обязательном порядке. Крейг не смел даже просить карманных. В конце концов, он уже мог пойти работать и сам приносить хоть какие-то деньги в семью. Только будет ли смысл стоять на кассе после занятий или выгуливать свору собак, или ещё что такое же бесполезное? Но удача тоже не обходит стороной. Три года назад Крейг узнал об одном местном баре «Энди»: сердитые мужики, выпивка, ничего особенного. Ничего особенного, если бы не прикрытый клуб. Впрочем, нельзя сказать, что это что-то дикое и ненормальное. И хлеб, и зрелище – заработок на боях и ставках. Это нередко приходило на ум подобного рода предпринимателям. Бойцами становились все, кто хотел. Обычно это были люди либо нуждавшиеся в деньгах, либо просто помешанные на этом. Это привлекло Крейга, но разве мог четырнадцатилетний худощавый мальчуган заявиться в такой бар и попроситься на «работу»? Пылкий интерес овладел им, так что Такер, не отчаиваясь, просил приятелей постарше показать ему всю подноготную этого заведения. Первый раз и многие последующие Крейг напрашивался идти в бар вместе со своим давним знакомым, старше его на 4 года, Морганом. Он всегда много шутил с серьёзным лицом и любил трепать своих товарищей за волосы, что неприятно, но неизбежно. В тот первый день Крейга Морган пинком открыл дверь бара и весело со всеми поздоровался. Всё было тёмно-красным от освещения, тихо играли старые песни, где пели хриплым, как столетние двери, голосом. Почти все столы пустовали. Бармен и несколько крупных мужчин ответили юноше приветствием, но сами с недоверием смотрели на Такера. Морган же взял под руку приятеля и только сказал тому не обращать внимания и просто идти за ним. Он открыл дверь, на которой висел распечатанный лист с надписью: «Только для персонала», и они оказались в совершенно тёмном помещении, где видна была только следующая полоска света. – В баре так пусто, – сказал Крейг, чтобы, услышав голос, ориентироваться по нему и ни на что не наткнуться. – Все уже там. То, откуда виднелся свет, было раздевалкой для участников в поединках. Несколько помятых шкафчиков, скамейка и старые спортивные приспособления вроде груш и гантель. Моргана и Крейга встретили двое мужчин лет так по 30. Один натягивал майку, другой стоял и о чём-то рассказывал. Увидев гостей, они тут же ободрились. – Ого, какие люди! Морган! Давно я тебя не видел, – сказал тот, что одевался. – Где пропадал всю неделю? – он подошёл ближе и пожал руку парню. – И кого это ты к нам привёл? – Знакомься, это Крейг – самый дерзкий мальчишка, которого я только встречал, – Крейг при этом потянул раскрытую ладонь. – А это Макс, – сказал Крейгу Морган, – он самый весёлый из нас всех вместе взятых и умноженных на сотню! – Макс, растрёпанный и, действительно, весёлый, пожал руку Крейгу и громко расхохотался. – Ну а этот недоброжелательный человек, – Морган указал на того, кто говорил, когда они пришли, – это Рован. Рован угрюмый, злой и ест голубей на завтрак. – Вот ты, значит, какого мнения обо мне? – улыбнувшись, ответил на это Рован, а потом добавил: – Не слушай его, Крейг, я просто серьёзный и ответственный, не то, что эти оболтусы. – Серьёзный равно угрюмый, так что всё честно, – Морган подошёл к мужчине и хлопнул его по плечу. Крейг не ожидал увидеть такой картины. Ему представлялось, что все люди здесь грубы или равнодушны, не говорят друг с другом, только дерутся, а в душе, возможно, ненавидят соперников. А оказалось, что они шутят, общаются, пожимают руки и выпивают вместе. Когда Крейг и Морган спускались в зал, мальчик сказал об этом. – Да, есть такое, – ответил Морган. – Просто, на деле, не за чем воевать. Ну, сам подумай. Дерутся они ради денег, потому что приходится. Это просто шоу для публики. Не зачерстветь ко всему, не перестать заботиться и волноваться, когда ты долго здесь, сложно. Иногда люди переходят границу, и тогда всё для них становится одинаково: больно или нет, долго или нет, одного или другого. Людям здесь нельзя сдаваться в моральном плане, поэтому важно сохранять оптимизм. – юноша приобнял Крейга. – Ну же, сам-то чего такой печальный? – Я думаю, если ты долго здесь, нельзя всегда оставаться оптимистом. – Ты прав. Здесь не все такие. С такими особо не считаются. Они остановились перед широкими дверьми, за которыми слышался гул голосов и малоразличимая песня из топ-чартов. Перед тем, как зайти, Морган посмотрел на своего друга и сказал: – В этом и заключается испытание на прочность: не в том, как ты дерёшься, а в том, как ты к этому относишься. – Крейг кивнул, и они зашли в зал. Людей было немного, от силы человек 50, но все они создавали такой шум, какой бывает, когда учитель оставляет учеников во время урока. Морган помахал кому-то рукой, но в целом ими больше никто не заинтересовался, и они сели на место поближе к выходу. Через минуту-две толпа полупьяных мужчин и женщин радостно взвыла в предвкушении, завидев бойцов. Места было мало, резкий свет падал только на маты – дешёвая обстановка, но людям нравилось. Бой был такой же. Ни Макс, ни Рован не были специально подготовленными и, как и говорил Морган, они просто развлекали публику. Тем не менее, Максу досталось; когда всё закончилось, его нижняя часть лица была в крови. Крейг думал, что они снова зайдут к ним в раздевалку, но его друг сразу пошёл на выход, куда шли и остальные. – Каково им, интересно, – сказал Крейг. – Как должен извиниться Рован перед Максом, чтобы они не поссорились? – Что за глупости? – Смеясь, ответил ему Морган. – Они не извиняются и не ссорятся. Ей-богу, Крейг, кому я объяснял, это же их работа! И однажды это стало работой Такера. Если тогда ему было просто интересно, то теперь, в его 17 лет, это стало необходимо, и Крейг был готов. Над его предложением не стали смеяться, как он предполагал. Брейд, заправляющий всем, только спросил, уверен ли парень. Так что работать парень начал быстро. На бой Крейга ставили, если находили противника по силе, но чаще всего это были одни и те же люди. Сначала было и страшно, и дрался он как-то неуверенно, а потом привык, как привыкают ко всему на свете. В обществе на его периодические побои мало обращали внимания, обычное дело ведь. Дома о работе Крейга не знали. Ему нужно было быть в «Энди» не так часто, пару-тройку раз в неделю, а иногда бывало, что и вовсе ни одного – скрыть это не требовало усилий. Итак, он работал в «Энди» уже около четырёх месяцев, начиная с августа. Было где-то около восьми вечера. Крейг шёл к бару, иногда посматривая по сторонам, хотя на улицах уже никого не было. Фонари то появлялись, то исчезали, по-особому безнадёжно горели залепленные снегом вывески старых магазинов. – Крейг, а вот и ты, – сказал Брейд, как только зазвенел колокольчик, а из-за двери показалась неизменная синяя шапка. – Присаживайся! – он похлопал по столу и крикнул в сторону, чтобы принесли ещё один стакан пива. Всё тот же свет, что и несколько лет назад, окрашивал всё в тёмно-красное. – Да, привет, – ответил Крейг, откидывая сумку и мокрую куртку. – С кем сегодня? Брейд улыбнулся. – Я как раз об этом и хочу с тобой поговорить. За эти четыре месяца ты отлично себя показал, и потому… – управляющий одним махом осушил свой стакан, – у меня на тебя имеется отличный план! – и, хотя лицо Брейда светилось озарением, слова звучали устрашающе. К столику поднесли стакан пива, но Крейг к нему не притронулся. – О, не делай такого серьёзного лица, умоляю! Говорю тебе, план хорош. – Так рассказывай. – Ничего особо не изменится, я просто поставлю с тобой других людей. Вот и всё! Зато дохода будет больше. – Брейд наклонился ближе к парню и сказал тише: – Ты же знаешь, сколько ставят теперь на твои победы, да? – и снова засмеялся. Такие новости не смогли обрадовать Крейга. – Брейд, это точно? Я не уверен, что справлюсь. – Да ладно тебе, пацан! Ты ж вон, какой мощный! Или струсил? – Вот ещё! – фыркнул в ответ Крейг. – Ну, вот и славно. Это всё. Готовься на завтра. Управляющий поднялся со стула, кряхтя и ропща на тесноту, и направился в свою каморку. Крейг же просидел в баре ещё немного, выпил до конца предложенный стакан пива и поплёлся домой. Если серьёзно, Такер не был таким профессионалом в этом деле, что мог бы претендовать на крупные поединки с более сильными соперниками. Несмотря на своё звание «грозы района» и опыт в предыдущих боях, он оставался таким же подростком, как и многие другие. По крайней мере, он сам так считал. Вряд ли бы доход покрыл затраты. Вспомнив некоторые случаи, это точно можно было подтвердить. Каждый новый вывих, рассечение, заплывшие кровью глаза, едва успевавшие заживать перед следующим боем, заставляли парня думать об уходе. Только неплохой заработок его держал. Но положение семьи теперь уравновесилось и больше не было неотложной потребности в деньгах. Крейг принял решение, наконец, уйти. На следующее же утро он пошёл в «Энди» и дожидался там, пока придёт Брейд. – Такер? Чего это ты так рано? – скрипучий голос управляющего напугал задремавшего парня. Он протёр лицо руками и попросил Брейда выслушать его. Лицо последнего исказилось в гримасе удивления, но он всё же сел за столик. – В общем, Брейд, я ухожу, – на выдохе выпалил Крейг. Управляющий ещё больше вытянулся в лице и, помолчав несколько секунд, сказал: – Шутки шутить вздумал? – Нет, – ответил парень, улыбнувшись. – Я долго думал, давно. Я больше не нуждаюсь в этих деньгах, а любви к такой работе не питаю. Так что я хочу разорвать наш договор. Брейд ничего на это не ответил, только с каким-то подозрением посмотрел на Такера. Тот же, развалившись на стуле, выжидающе смотрел на управляющего. Мужчина встал, зашёл в каморку, а через минут пять вышел оттуда с листом – самодельным договором (какой-никакой, а всё же нужен). Он снова сел напротив Крейга, положил лист на стол и спросил: – Если ты так уверен, пацан, не буду я тебе мешать. Но знай, что обратно ты уже не придёшь. – с серьёзным видом сказал Брейд. Крейг кивнул. – И вот ещё обязательное условие: после своего ухода, ты должен привести на своё место другого. – после этих слов управляющий разорвал бумагу, с удовольствием смотря на удивлённого парня. Глаза у Крейга стали круглыми, он хотел было что-то сказать, да не успел. Он смотрел то на Брейда, то на клочки бумаги, лежащие между ними. – Обязательное условие? – тихо и со злобой через секунду сказал Такер. – Какое ещё, к черту, обязательное условие, Брейд? – Так всегда было, ничего нового, – с удовлетворённым видом ответил мужчина. – Я не собираюсь этого делать. Ты никогда об этом не говорил, я не знал. – Думаешь, это оправдание? – Ты никогда об этом не говорил! – Крейг уже почти кричал, испытывая подсознательный страх и шок перед происходящим. Двое мужчин за другими столиками оглянулись, но через мгновение повернулись обратно и продолжили свой разговор. – Морган пару лет тому назад так же верещал передо мной, ха-ха! Помнишь Моргана? Вы, кажется, дружили? – Брейд засмеялся. У Такера лицо вконец побледнело, и он застыл, вспоминая Моргана. Старый друг его, правда, подтолкнул на решение податься на работу. А потом уехал из города. Осознание было ужасающим. – Вижу, ты поражён! То-то же не поразиться! Ты можешь уйти просто так, но помни, что со мной такие фокусы не пройдут: будешь жить, оглядываясь. – грубая морщинистая рука упала на плечо парня. – Мой тебе совет найти кого-то на своё место. Можешь водить его по всему бару и клубу, где хочешь; можешь рассказывать ему о том, как тут всё здорово и замечательно; главное – приведи, тогда мы о тебе забудем. А пока ты всё ещё наш. Жду тебя послезавтра. Да, несмотря на разорванный договор. Будешь знать. – мужчина ещё раз улыбнулся, встал из-за стола и скрылся за дверью со старой выцветшей табличкой «Только для персонала». Какое гадкое чувство. Эти жалкие 10 минут так сильно ударили по гордости и всем другим чувствам Крейга, что все они больше не имели лица, и нельзя было понять, какое из них главенствует внутри парня. Он просто сидел, смотря в одну точку на столе, не трогая ни давно остывший кофе, ни бумажки, ничего. Он думал о Моргане, о том, что он сам вынужден будет поступить так же мерзко. Оставаться здесь было противно; Крейг вышел на улицу в надежде, что морозный воздух ободрит его. Последующие несколько дней он пытался вести себя как обычно. Но учёба не занимала его, разговоры с друзьями – тоже. Сейчас, наверное, Крейг ощутил этот резкий переход на чёрную полосу. Такер ненавидел себя за то, что чувствует это, за то, что сдаётся, за то, что теперь он проигрывает. Ни один день не проходил без того, что бы он не думал о старом Брейде и его ребятах, дышащих в затылок должнику. Курить хотелось больше, чем идти на химию, потому перед звонком Такер вышел на улицу. Не прошло и пяти минут, как к нему с глупой улыбкой подошёл Маккормик. Несколько дней назад они подрались, но Кенни почему-то ведёт себя так, будто этого не произошло. Крейг помнит его ещё учащимся в начальных классах, когда они то воевали, то дружили. И всегда этот мальчишка строил из себя, не пойми что. И даже теперь: «Да что тебе от меня надо? Ладно, держи сигареты, нищеброд. Надеюсь, ты будешь молчать». Несколько минут он молчал, но потом, как назло, спросил: – Что-то происходит, Такер? – С чего ты взял, что я буду рассказывать тебе? – Да, точно. Но ты меня ещё не послал. Такер взглянул на одноклассника. На нём ещё красовались синяки; спутанные светлые пряди волос постоянно падали на лицо, а Кенни безуспешно пытался их убрать; и курить он почему-то не умеет, выглядит по-дурацки. Странный всё-таки человек. И вдруг Крейг сообразил: «Мать твою, Кенни, ты ж чертов нищеброд! Когда ты последний раз отказывался от денег?». Глаза его оценивающе прошлись по собеседнику, а когда тот, не выдержав такого пристального взгляда, повернулся, Крейг сказал: – Не хочешь немного подзаработать, Маккормик?