Совсем идиотка?

      Ровно три недели удавалось сбегать Саваде Тсунаеши от главного дракона кошмаров, а потом…       — Скажите, что вы издеваетесь, — нервно дернулась девушка, получив лист с результатами промежуточных тестов. Учитель так хмуро на нее глянул, что школьница чуть не упала на колени, вымаливая прощение. Ямамото, сидевший рядом, весело ей подмигнул:       — Не может же быть все так запущено.       — Одно я могу сказать точно, — ответила Тсунаеши, сминая в руках листок с результатами теста. — Хуже точно быть не может. Мама будет в ярости.       Ямамото отчего-то нервно дернулся, а затем расплылся в довольной и слишком пакостной улыбке. Савада с опаской посмотрела на него, не заостряя внимания на многозначительном взгляде. Неуд по трем из пяти предметам и контрольное тестирование через две недели волновали шатенку намного сильнее. Хуже точно быть не может.       Но, словно опровергая и не соглашаясь с ее мнением, грянул гром, и ливень обрушился на землю. Тсунаеши горестно вздохнула и положила голову на парту, звучно ударившись лбом. Она забыла дома зонт.       Хуже точно быль не может! — в мыслях вопила Тсунаеши, слушая своего друга детства. Тот обещал ее встретить, но вместо этого позвонил.       — Хаято, все в порядке, — убеждала Савада, приправляя правду изрядной порцией лжи, — попрошу Кёко мне помочь. Она у нас на пятом месте в параллели по математике.       Сасагава только-только переобулась неподалеку и слов шатенки не слышала. Только широко улыбнулась и махнула рукой, прощаясь.       — И не переживай, зонтик я взяла, — безбожно врала школьница. Свободных зонтов на стойке не оказалось, а брать чужой не позволяла совесть. Дождь и не думал останавливаться, резво и весело барабаня по крышам и асфальту.       — Все, — решила закончить разговор Савада. В школе телефонные разговоры не одобряли. — Увидимся.       Тсунаеши выключила телефон и вздохнула. Извинения друга всегда действовали на нее угнетающе. Савада недовольно цокнула языком и направилась в библиотеку. Она не любила там находиться из-за сварливой работницы, но выхода не видела. Идея заболеть перед экзаменами ее не вдохновляла.       Библиотека в школе была достаточно большой и насчитывала сотни книг по основным направлениям. Там уже находились несколько школьников, которые также готовились к экзаменам и тестам. Савада вдохнула в себя влажный воздух и быстро проследовала к единственному незанятому столу в отдалении.       — Не бегать и не шуметь! — сварливо бросила библиотекарша, коршуном просверливая дыры в девушке. Тсунаеши съежилась под ее взглядом, бросила сумку на стул и тихонько села на соседний. И только потом увидела соседа.       — Э-э-э… — протянула Савада, потупив взгляд и бормоча себе под нос: — Я вас не заметила. Сейчас поищу другое место.       — Сидеть, — властно произнес сосед, коим оказался Хибари Кёя. Он перелистнул страницу и только потом посмотрел на шатенку. Она так и замерла, протягивая руку за сумкой.       Привычная тишина библиотеки медленно окрашивалась в цвет мертвой. Школьники, казалось, предпочли вообще не дышать и не отрывать взглядов от книг и тетрадей. Савада боязливо посмотрела по сторонам под давящим взглядом старшеклассника. Хибари она не боялась, но вдруг он решит, что она насекомое, которого можно безнаказанно раздавить за то, что пьет чужую кровь и ест нервы? Кёя горестно вздохнул и отвел взгляд.        — Садись уже, — тихо произнес он, возвращаясь к чтению, — все равно больше нет свободных мест.       В библиотеку снова вдохнули жизнь, и она зашебуршала страничками учебников и грифелем карандашей.       Савада кивнула, села и достала свои учебник и тетради по математике. Предмет ей никогда не нравился, поэтому она предпочитала делать задание по нему где-нибудь не в своей комнате и, по возможности, вне дома.       Так она и сидела над раскрытой тетрадью, не понимая, как решать уравнение с тремя неизвестными, пока Хибари не надоели ее тихие вздохи. Парень встал со своего места, сел к ней поближе и взял тетрадку, читая задание.       — Вот смотри, — Кёя положил тетрадь, взял карандаш и начал стрелочками показывать, что откуда берется.       Нужно отдать Тсунаеши должное. Сообразить, что ей помогают, она смогла относительно быстро.       — Теперь понятно? — спросил Хибари, закончив объяснять очередную задачу. Он посмотрел на хозяйку своего сердца, которая с отсутствующим взглядом пялилась в тетрадь.       — Нет, — честно ответила Савада.       Кёя сокрушенно опустил голову. Эту задачу он уже третий раз объясняет. Разве что готовый ответ не написал. Какая непробиваемая глупость! Зачем он вообще взялся ее учить? Хибари бросил мрачный взгляд на Саваду, которая, чуть не плача, пыталась решить несчастную задачу. Весь ее вид напоминал маленького, взъерошенного котенка. Такого же, которого он утром видел в коробке недалеко от школы. Тсунаеши еще с полчаса что-то чертила и писала в тетради, а потом пытливо, с надеждой в не по-восточному больших глазах посмотрела на временного репетитора.       — Так? — с явным сомнением в голосе спросила Савада.       Хибари вздохнул и взял тетрадку в свои руки. Он пробежался взглядом по решению и с легким удивлением взглянул на девушку: она решила пять задач, объясненные ей раньше, и еще три, решения которых он не упоминал.       — Так, — сдержанно кивнул Кёя, — ошибка только в арифметике. Просчитаешь все еще разок и сама ее найдешь.       — Правда? — воспрянула духом Савада. — Спасибо, Хибари!       Не сдерживая своей радости, Тсунаеши обняла парня, который сидел к тому времени на соседнем стуле. И по напряженной тишине поняла, что что-то не так.       — Эм… — резко отстранилась шатенка, краснея и трясущимися руками собирая тетрадки и учебник. — Пока.       Она схватила сумку и выскочила из библиотеки. Вдогонку ей ворчала сварливая библиотекарша и шепталась группка школьников.       А Хибари Кёя тупо смотрел в окно перед собой, медленно приходя в себя. Это она его сама обняла?       Савада выскочила из школы, не обращая внимания на моросящий дождь. Сердце бешено билось где-то в горле, а мысли метались из крайности в крайность.       Он точно ее загрызет.       Как только сообразит, какую вольность она себе позволила.       — Ня.       Тсунаеши вздрогнула и резко остановилась.       — Ня, — повторилось жалобное мяуканье где-то под кустарником.       Шатенка поджала губы и схватилась за сердце: любовь к животным боролась с недовольным выражением лица ее матери. Нана любила животных, но была категорически против кого-то крупнее морской свинки.       — Ня, — слабо мяукнули рядом, и Тсунаеши сдалась. Она пошла на звук и нашла коробку, в которой сидел взлохмаченный полосатый черно-серый котенок с поврежденным ушком. Он дрожал от холода, хотя капли дождя на него не попадали, благодаря веткам кустарника и чьему-то черному зонту. Савада сняла легкий шарф с шеи и завернула в него животное. Недолго думая, она взяла зонтик и посмотрела, чья фамилия была записана на ручке.       — Как так? — посмотрела на надпись еще разок девушка. Сформированный образ не вязался с прочитанной фамилией: — Да быть такого не может!       Котенок мяукнул снова и зашевелился. Савада отвлеклась на него и повернула в сторону дома, прячась от дождя под зонтом Хибари Кёи.