По дороге с ветром сам себе господин.

Осторожно постучав в дверь, Амелия отворила её и заглянула внутрь. В лицо дунуло освежающей прохладой, а из коридора сверху послышались поспешные шаги. Шмыгнув носом, девушка шагнула назад, осторожно прикрыла дверь, выпрямилась и улыбнулась. Через мгновение дверь распахнулась, и на крыльце показалась черноволосая, низенькая, с миловидным личиком старушка. - Тётя Мери, - произнесла девушка вместо приветствия. Женщина замерла на несколько мгновений, вглядываясь в позднюю гостью. Неожиданно немногочисленные морщины на лице старушки разгладились, а на губах появилась добрая ласковая улыбка. - Неужто сами Мирквуды выбрались ко мне из своего ада? – радостно проговорила тетя Мери, заключая девушку в крепкие объятия. – Ну, точно-точно. Глаза-то вон какие, отцовские. А сразу и не признала. Девчушкой мелкой была, когда отец тебя привозил. Вот такой! Старушка Мери провела ладонью на уровне коленей, обозначив ещё совсем юный возраст своей племянницы, когда они виделись последний раз. Амелия смущённо улыбнулась, поскольку, как и многие, ничегошеньки о том, что происходило в её первые годы, она не помнила. Тётя Мери засуетилась, подняла своего старого дворецкого, и вскоре припозднившаяся гостья была сыто накормлена, напоена и спать уложена. Вдохнув свежесть новый только постеленных простыней, девушка прикрыла глаза, стараясь отгородиться от прошлого. Однако уснула она довольно быстро: сказалась продолжительное плавание. Утро выдалось довольно душным, даже лёгкий прохладный ветерок не спасал. Город, ещё не успевший остыть от тошнотворной жары вчерашнего дня, уже погружался в новые лучи восходящего солнца. Амелия в лёгком белоснежном платье спустилась на открытую веранду, где её уже ждала тётя Мери. Пожелав доброго утра, старушка налила прохладного чаю и пододвинула блинчики поближе к племяннице. - Ты кушай, а то худая до ужаса. Неужто голод у вас? Амелия подавила улыбку, затолкав в рот целый блинчик и старательно пережёвывая его. Женщина, с добродушной улыбкой разглядывавшая свою племянницу, покачала головой. - Как себя чувствуешь? Хорошо выспалась? А то пришла ночью, еле руки поднимаются, еле ноги переставляются. Уморилась, бедняжка. - Я за последний месяц лучше не спала. А теперь можно и… - Поговорить, - закончила за неё женщина, хитро поглядывая своими зелёными – как у всех Мирквудов – глазами. Амелия, пожав плечами, согласно кивнула. - Что ж ты одна-то? Братец твой, красавец, где? Уже небось офицером плавает? Девушку передёрнуло. Под недоумённым взглядом тёти Мери, она вся стушевалась, старательно отводя мокрые глаза. Словно поняв всё без слов, старушка тяжело вздохнула: - Расскажешь, когда захочешь. Амелия, вжавшись в спинку кресла в явном желании слиться с ним, уткнулась в чашку с чаем. Когда тишина, нарушаемая лишь отдалёнными редкими людскими голосами с улицы, стала невыносима, Амелия, отставив чашку, неуверенно подняла взгляд на тётю Мери. - Эдвард? – тихо проговорила та, сжав пальцами край скатерти при упоминании о брате. - Он остался в Гаване. Закрылся и внутренне, и внешне. Никого не подпускает к себе. Даже на меня перестал обращать внимание. - Потерять единственного наследника очень больно, - проникновенно проговорила старушка. Амелия подняла удивлённый взгляд на неё, но не успела и рта открыть, как женщина вновь заговорила: - Извини, дорогая, но мне нужно отлучиться, - женщина махнула рукой в сторону улицы, что постепенно оживала. – Я надеюсь, мы продолжим вечером. Выдавив из себя улыбку, непохожую на вымученную, Амелия махнула рукой на прощание. Впереди был целый день, и он был полностью свободен. Прихватив с собой еды, воды и немного тётиных денег, что та оставила ей на карманные расходы, девушка отправилась прогуляться по городу. Жара – как и всегда в этих краях – стояла просто невыносимая, но местные жители приспособились к ней весьма хитроумным способом: мелкие проходы огромного рынка скрывались под многочисленными покрывалами, накидками и разрезанными для увеличения длинны мешками. Однако от духоты, что создавал толпившийся народ, это никоим образом не спасало. Проталкиваясь между людьми, казалось, не обращающими ни на кого внимания, Амелия с интересом разглядывала самый разнообразный товар, находящийся на прилавках. Чего только не было: и резные фигурки из морского камня, и посуда на любой вкус и цвет, и огромные платки всевозможных раскрасок и ярких цветов. Заглядевшись на ручную обезьянку, выполняющую различные трюки за угощение, Амелия не заметила, как рынок уже закончился, а тропа свернула на пристань, где толпилась туча народу. В недоумении повертев головой, девушка, ведомая любопытством, подошла ближе. На конце причала стоял помост, на котором выстроились прижатые к друг другу, чтобы места хватило всем, люди. Ноги и руки их были закованы в стальные кандалы, а помост со всех сторон охранялся огромными бугаями, из-за пазух которых торчали кремневые пистолеты. Рабы, словно загнанные животные, жались друг к дружке, опасливо поглядывая на расхаживающих туда-сюда богатых господинов с дамами. Недовольно похлопав глазами, девушка уже собиралась покинуть рынок рабов, как её внимание привлёк крепкий коренастый афроамериканец лет сорока в потрёпанной телесно цвета одежде. Он стоял в конце этой человеческой дорожки и не отводил горящего взгляда от моря. Зачарованная его взглядом, девушка подола ближе, прислушиваясь к голосу работорговца. Людская очередь сокращалась, странный мужчина не отводил взгляда от моря, а Амелия не могла оторвать глаз от него. Однако голос торгаша, прокричавшего о новом товаре, отвлёк её от непонятного раба, поскольку именно он, сделав один большой шаг, оказался впереди всех. - Сто пятьдесят реалов за такого сильного и выносливого. Он может работать за троих, а есть за половину! Послушен и верен, никогда не поднимет руку на хозяина! – выкрикивал во всё горло, торговец, изучающе поглядывая на толпу. – Ну, кому достанется такой рабочий? - Двести реалов, - поднял руку пожилой мужчина. - Двести реалов от господина в шляпе раз, - закричал торгаш, указывая на него пальцем. – Двести реалов… - Двести двадцать, - прокричал мужчина средних лет, недовольно поглядывая на жену. Амелия слегка поёжилась. Ей явно не хватит денег, если этот мужчина, смирно стоящий на помосте перед толпой, понадобится ещё кому-нибудь. Девушка, осмотрев толпу, перевела взгляд на раба, и неожиданно встретилась с ним взглядом. В тёмных глазах афроамериканца таилась неведомая тайна, а таинственные огоньки, загорающиеся только при одном взгляде на шумевшее за спиной море, заинтриговывали. - Двести семьдесят реалов два, двести семьдесят реалов три, и… - Двести семьдесят пять, - услышала Амелия мелодичный девичий голосок. Однако, когда один за одним, люди стали поворачиваться в её сторону, она вдруг осознала, кому принадлежал столь мелодичный голосок. Судорожно сглотнув, девушка покрепче вцепилась в край платья. - Двести семьдесят пять раз, двести семьдесят пять реалов два, двести семьдесят пять три. Продало леди в белом платье! – донёсся до неё голос, словно из-под толщи волны. С раба сняли кандалы и столкнули его с помоста вниз. Тот, ни на кого не глядя, молча пробрался через толпу и встал рядом с Амелией, которая во все глаза смотрела на него, не в силах ничего произнести. Нервно махнув мужчине рукой, чтобы он следовал за ней, девушка поспешно направилась к дому. Амелия резко остановилась перед калиткой тётиного дома, сжав ручку, но тут же отпустив её. - Как твоё имя? – повернулась она к своему спутнику. - Айко, - протянул мужчина, с интересом оглядываясь по сторонам. Вздохнув, девушка шагнула внутрь. На веранде уже горела лампа, разгоняя вечернюю прохладу. Тётя Мери маленькими глотками медленно пила чай, аромат которого Амелия ощутила только поставив ногу на нижнюю ступеньку, и взволнованно поглядывала на ожившую улицу. Невыносимая жара уступила место прохладному морскому ветру, и жители оживлённо сновали туда сюда, стараясь завершить все свои дела до наступления сумерек. Выхватив среди мелькающих людей, лицо своей племянницы, Мери облегчённо вздохнула, плечи её расслабленно опустились, и старушка поспешила ей на встречу. - Доброго вечера, - широко улыбнулась Амелия, стараясь обратить на себя как можно больше внимания. Однако настороженный взгляд женщины неотрывно скользил по темнокожему спутнику Амелии. Нахмурившись и поджав губы, она выжидающе уставилась на племянницу. Выдержав взгляд тёти ровно минуту, девушка через чур радостно протараторила: - Айко, мой новый друг, - однако взгляд Мери не изменился, и Амелия сразу стушевалась. – Прости. Не знаю, что мною двигало. Просто теперь у меня есть он, а денег нету. Прости. Старушка покачала головой, отправила за дворецким, и увела Амелию пить чай. Во время позднего ужина решили, что мужчина будет выполнять исключительно ту работу, что поручит ему девушка. Старушка настояла на том, чтобы девушка теперь сама отвечала за свои поступки: она должна сама выделить ему помещение, определить рацион и назначить работу. Обдумывая все перспективы, Амелия неосознанно поглядывала на стоящего у крыльца Айко. - Я ведь ничего не знаю о тебе, - неожиданно чувственно проговорила Мери. – Столько тебя не видела. Даже не знаю о чём с тобой говорить, не представляю, чем ты интересуешься, что тебе нравиться. - Люблю лошадей, - заторможено сказала Амелия, не уследив за быстрой сменой темы женщиной. Однако после небольшой паузы она тихо добавила: - И море. Увлечённая своей тётей в разговор, девушка не заметила задумчивого взгляда Айко, что вздрогнул при упоминании моря. *** - Да что же ты делаешь! Неужели не заметно, что он замахивается справа! – негодовала Амелия, пытаясь перекричать шумевшую толпу. – Ну, ну! Вот тебе на! Ты погляди! Стоящий рядом Айко, к которому были обращены недовольные возгласы девушки, заинтересованно наблюдал за поединком двух моряк. Один из них – на которого ругалась Амелия – пропустил пару ударов от своего противника, и теперь заметно проигрывал. Однако мужчину интересовало отнюдь не то, кто выйдет победителем из этой схватки, а наблюдения и замечания его хозяйки. Девочка подмечала слишком много мелких и быстрых деталей, которые упускал даже опытный моряк, сражавшийся на смастерённой из подручных средств арене. Не спеша озвучивать свои наблюдения, темнокожий начал осторожно пробираться через толпу, освобождая место для Амелии. - Девочка говорит так, словно сражается на клинках ничуть не хуже закалённого вояки, - усмехнулся Айко, когда они отошли на приличное расстояние от арены. - Но это же очевидно! – недовольно возразила Амелия, размахивая руками. – Как можно не заметить, что на тебя с огромной скоростью надвигается острое лезвие? - Девочка не понимает, - мягко возразил мужчина. – Пусть возьмёт в руки клинок и попробует. - У тёти нет оружия, - беспечно пожала плечами девушка. – Да и мастера, что обучал бы таким делам в поместье тоже нет. - Я мог бы показать несколько приёмов, если девочка того пожелает, - невзначай заметил Айко. Амелия резко остановилась посреди улицы, оглядев своего спутника удивлённым взглядом и демонстративно потирая уши: - Ты умеешь сражаться? – недоверчиво прошептала она, словно это было страшной тайной. - Немного. И мог бы… - Ты просто обязан научить меня! – радостно завопила Амелия, ухватив Айко за рукав и потянув его в сторону оружейного ларька.