По дороге с ветром сам себе господин.

- Вы прекрасны, мисс Мирквуд. К слову, я не удивлён. Вы всегда восхитительны. - Ох, прекратите. Слишком уж красива Ваша лесть. - Вы прекрасны, мисс Мирквуд, но здесь слишком шумно. Я могу угостить Вас бокалом шампанского? У меня в кабинете имеется превосходная бутылочка... - Амелия! Я её ищу везде, а она тут хахаля очередного накручивает! Ну-ка марш за мной! - показно бушевал Эдвард, уводя Амелию за руку вглубь толпы. Подобравшись к помосту, служившему местному меру своеобразным пьедесталом, на котором он часто захлёбывался бесполезными речами, Эдвард наконец остановился. Прижавшаяся к нему плечом дочь хлопала вместе со всеми. - Я вовремя? - окинул её хитрым взглядом мужчина. - Ещё чуть-чуть, и этот город сотрясался бы от очередного скандала, - с добродушным смехом пожала плечиками девушка. Стоящие вокруг люди захлопали громче, и Мирквуды одновременно вскинули головы, выжидающе уставившись на мера. Тот, гордо подняв свой толстый подбородок, держа в одной руке бокал с шампанским, с радостным возбуждением махал второй, приветствуя собравшихся. Когда аплодисменты стихли, мужчина картинно прочистил горло: - Дорогие мои, сегодня я собрал Вас здесь не для обсуждения новых законов и не для назначения кары виновным. Сегодня у нас праздник! - под одобрительным гомон мужчина продолжил более уверенно. - Сегодня молодые люди, прошедшие обучение и готовые стать гордостью нашей страны, будут посвящены в великое дело - они будут храбро защищать нас от всех негодяев. Самые сильные, ловкие и умные поступят на службу к нашему достопочтеннейшему монарху королю Филиппу Пятому! Они и будут бороться с теми, кто грабят и убивают мирных людей. А чтобы определить наших будущих капитанов, командоров и адмиралов я предлагаю Вам посмотреть на этих молодцов в действии! - Давайте лучше сразу выпьем! - послышалось из массы людей, и все весело загоготали. Мер улыбнулся и попытался продолжить свою трогательную, но вместе с тем такую торжественную речь. Но по просьбам богатых кавалеров музыканты уже наигрывали веселую мелодию, а в танце уже кружились первые пары. Солидные джентльмены оккупировали столы с выпивкой, а дамы весело щебетали между собой у них под боком. Сначала сбитые с толку, но теперь уже вовсю веселившиеся новоявленные офицеры весело напевали песни, без устали кружили в танцах молодых девиц и громко стукались бокалами с шампанским, уже растеряв свои парики. Громкие весёлые голоса, яркий хохот и весёлая музыка завладели вечерней тишиной. Станцевав с один молодым человеком, Амелия успевала только смочить горло, как её уже увлекал в танец другой юноша. Плохое настроение испарилось с первыми звуками скрипки, и девушка уже вовсю веселилась. После очередной смены партнёров Амелия с удивлением обнаружила, что новый её кавалер никто иной, как её любимый старший брат. - Ты теперь офицер! - кинулась к нему на шею девушка, расцеловав Ричарда в обе щёки. - Поздравляю! Глядишь, скоро и в капитаны. Ты уже говорил с папой? - Юная леди, держите себя в руках. С нашим достопочтенным прародителем всё хорошо. Вести благородную беседу с ним у меня нет ни малейшего желания. Поэтому прошу, подарите мне танец, о прекраснейшая! - медленно, с расстановкой проговорил Ричард и девушка резко остановилась, всматриваясь широко распахнутыми глазами в лицо брата. - Вы уже успели поругаться, - неслышно прошептала она, сильнее прижавшись к груди молодого человека. - Поздравляю. Словно очнувшись, юноша слегка отстранился от неё и нежно провёл тыльной стороной ладони по щеке. Виновато улыбнувшись, он, не встречаясь в сестрой глазами, закружил её в танце. - Прости, Амели, - поклонившись в знак благодарности за танец, Ричард удалился к веселящимся друзьям, вручив Амелию черноволосому офицеру. Не обращая внимания, на настойчивый взгляд незнакомца, который, к слову, показался девушке знакомым, она продолжала буравить спину брата тяжелым взглядом. Хорошее настроение улетучилось с лёгким тёплым ветерком, подувшим со стороны моря. Сердце тревожно билось, и Амелия неловко повела плечами, стараясь отогнать от себя странное ощущение. Подавив тяжелый вздох, девушка растянула губы в слабой улыбке и наконец взглянула на своего партнёра. - Не стоит улыбаться. - Это почему же? - с удивлением нахохлилась Амелия. - Вы не хотите улыбаться, - добродушно пожал плечами молодой человек. - Я же вижу - Вы огорчены. Так не стоит делать того, чего Вы не хотите. Голос юноши мягкий, добрый, спокойный, но вместе с тем с какой-то затаённой силой, уверенностью тут же отразился на девушке. Она насторожилась, аккуратно опустив ладошку ему на плечо. - Вас это волнует? - медленно проговорила она, не отводя взгляда от волшебных глаз человека. - Конечно. Я же должен развеселить скучающую леди! - неожиданно весело засмеялся юноша. - Амели, кажется? - Амелия, - машинально поправила его девушка. Амели её называл только брат. Непроизвольно губы девушки тронула улыбка. Глядя на буквально светящегося добротой жизнерадостного юношу, Амелия сама невольно засмеялась. Искренне, не тревожась за брата, не волнуясь за отца. Просто радуясь счастливому мгновению. Молодые офицеры не намеревались так быстро закончить прощания со своей юношеской безответственностью и безграничной свободой. Поэтому, когда ноги уже гудели от танцев, горло болело от громких песен, а всё спиртное было выпито они решили проверить, кто лучше стреляет. После первых промахов зарядить своё оружие никто не смог, ибо пальцы дрожали и пульсировали, а стучавшее в висках вино не давало сосредоточиться. От затеи проверить меткость тут же отказались, а вот узнать, кто проедет верхом на лошади без седла и сидя задом наперёд, решили единогласно. Поэтому, пока ещё бушевала музыка, а более трезвые люди трепали языками, офицеры прошмыгнули к привязанным лошадям. Выбор их пал на спокойную серую в гречку лошадку, что мирно жевала травку. Первый смельчак попытавшийся запрыгнуть на кобылу не рассчитал силы и, соскользнув с бока, свалился с другой стороны, награждённый удивлённым выражением лошадиной морды. Второй, кудрявый низкорослый юноша, настолько был пьян, что не мог толком понять, чего от него хотят. Более трезвые и горящие азартом, махнули рукой. К лошадке подошёл высокий, златокудрый, надушенный так сильно, что от него несло за версту, Эйдан. На праздник они с отцом попали случайно, желая встретиться с мэром. Но так как Хэплтон- младший был тот ещё разгильдяй и дебошир, то уже через несколько минут он весело смеялся в компании молодых людей. Похлопав лошадку по шее, он вцепился подрагивающими пальцами в гриву и, оттолкнувшись от земли, легко очутился на спине животного. Вот только и он был не настолько трезв, чтобы развернуться к лошадиному крупу. Скатившись ей под живот, он отполз в сторону весело хохоча. Когда лошадь, навсегда запомнившая сей день и позже видевшая его в самых страшных кошмарах, была наконец оставлена в покое, кампания, что-то весело и бурно обсуждавшая, вернулась к остальным гостям. А когда они пришли, обнаружили, что народ уже начал расходиться. Возвращались домой Мирквуды одни из последних. Амелия шла позади мужчин и внимательно разглядывала ночное небо. Яркие звёзды отражались в глазах девушки, а сердце её трепетало в предвкушении неизвестности, приключений и опасностей. Кинув довольный, томный взгляд на весело хохочущих отца и брата, поддерживающих друг друга, Амелия счастливо улыбнулась. *** - Папа! Пап! Па-ап! Папа! Ну пап! – кричала Амелия. Они должны были выйти три минуты назад, но Эдвард где-то запропастился. Девушка уже измерила всё что можно, изучила заново всё картины, а Мирквуда-старшего всё не было. Недовольно топнув ножкой, Амелия уже хотела подниматься, когда показался Эдвард. - Мы опаздываем! Почему так долго? – налетела на него дочь. Мужчина рассмеялся и потрепал девушку по голове. Выскользнув из объятий отца, Амелия деловито поправила причёску и взяла отца под руку. - Не ты одна переживаешь за Ричарда, Амелия, - мягко проговорил Эдвард. – Не волнуйся. Быстро кивнув головой, чтобы скрыть волнение, Амелия благодарно улыбнулась отцу. Эдвард нежно поцеловал её в макушку, и они отправилась к порту. Радостное возбуждение, охватывающее девушку вот уже неделю, снова вернулось. Сегодня прошло ровно шесть месяцев, как в море ушёл фрегат «Барбарелла», на котором теперь служил Ричард. Сегодня, ровно в полдень корабль должен причалить к местному порту, у команды будет две недели на передышку, а после они снова отправятся на охрану морских границ. Уже неделю в доме Мирквудов все не переставая суетились: кто-то стирал всё, что можно стирать; кто-то смахивал пуль даже оттуда, где её и отродясь не водилось; кто-то готовил самые изысканные блюда. Вообщем, все готовились к приезду будущего хозяина поместья. И вот сейчас, после долгого ожидания, Амелия стояла в первых рядах, восхищённо глядя на показавшийся на горизонте корабль. До этого громкий говор, звучащий из толпы людей, превратился в восторженный шёпот, а после и вовсе замолк, когда корабль с отблесками закатного солнца подошёл ближе. Теперь, когда корабль был на расстоянии, что позволяло глазу рассмотреть лица моряков, недоумение, плохое предчувствие и паника стали проскальзывать на лицах встречающих. В бортах корабля зияло несколько пробоин, палуба раздроблена, а паруса изодраны снизу. Когда корабль подплыл ещё ближе, многие уже уловили страдание на израненных лицах военных. Амелия боялась вздохнуть. Самое главное, что бросалось в глаза – моряков, что отплывали из Гаваны, стало в два раза меньше. Когда она не смогла сдержать судорожного всхлипа, чья-то рука осторожно сжала её ладонь. Девушка благодарно посмотрела на отца и прижалась к тому сильнее. Барбарелла пришвартовалась. Стали сходить оставшиеся моряки, но их тут же отправляли на осмотр, а раненых – по докторам. Люди, недовольные, ожидающие своих сыновей, мужей и братьев, толпились по-прежнему на пристани. Когда солдаты были осмотрены и помощь им была оказана, вышел офицер с кучей бумажек. Следом два солдата вынесли стол, стул и поставили посередине площади. Моментально образовалась очередь. В мертвой тишине звучали фамилии, и мужчина, полистав бумажки, говорил, где находиться их родственник: живой напивается в таверне, раненый лежит в госпитале или кормит морских рыбок. Амелия всё представляла, как чётко называет свою фамилию, и офицер, устало улыбнувшись, сообщает, что Ричард уже, наверное, на полпути домой. Но когда перед глазами возникло уставшее лицо мужчины, все слова вдруг застряли в горле, а из глаз предательски покатились слёзы. Погладив девушку по голове, Эдвард слегка отодвинул её в сторону. - Мирквуд. - Ожидайте, - устало произнёс мужчина и принялся листать бумажки. – Ричард? Амелия вздрогнула и уставилась на офицера. Тот, получив утвердительный кивок от Эдварда, продолжил: - Его тела нет. Амелия застыла в ожидании, мозг отказывался воспринимать информации прямо. Где же тогда его тело? И почему отец берёт её за руку и ведёт к дому? Девушка попыталась слабо запротестовать, но мужчина настойчиво утягивал её из толпы. - Но отец! – вырвалась из его хватки Амелия. – Где же он? Если они не нашли его, может, он сразу ушёл домой? - Он не вернулся, Амелия, - прошептал Мирквуд, отводя глаза. - Но, но… - Идём. Эдвард схватил дочь за руку и повёл домой, Амелия, словно безвольная кукла, плелась следом. С отсутствующим взглядом она поднялась к себе и застыла посередине комнаты. На глаза навернулись слезы, и Амелия, крича, принялась срывать с себя ненавистную одежду. Раскидав всё по полу, она упала на кровать и, уткнувшись носом в подушку, горько расплакалась, вздрагивая. *** Амелия подставила лицо прохладному морскому ветерку. Холодные брызги холодили кожу, кристаллики соли переливались на солнце. Море похоже на огромный синий бриллиант, непоколебимый в своём великом покое. Оно на удивление спокойно, хотя только ночью бушевала гроза. Девушка прикрыла глаза, проваливаясь в недавние воспоминания. Все четыре часа, что длились похороны, Амелия простояла не двигаясь. Отец, находившийся рядом, не отводил невидящего взгляда от могилы сына и не реагировал ни на громкие и через чур пафосные речи мера, ни на раздавшиеся в гробовой тишине три выстрела. Они простояли там до самого вечера. Когда многие присутствующие покинули кладбище, девушка тронула Эдварда за рукав. Смерив её прожигающим взглядом, мужчина медленно, словно в трансе, двинулся к выходу. А дальше с отцом находиться стало просто невозможно. Конечно, он старался, держался как мог, но всё, на что были направлены его мысли – погибший сын. Он постарел буквально на глазах, когда в один день Амелия заглянула к нему в кабинет, чтобы позвать на ужин, и не узнала отца. Он стал проводить больше времени с алкоголем, запираясь у себя и никого не пуская. Амелия пыталась вытащить отца из той ямы, в которой он оказался, но постепенно всё больше проваливалась туда сама. Почти не появляясь дома, она всё время проводила на конюшне, выплёскивая накопившиеся эмоции, разговаривая с Карнавалом. Один раз, не выдержав, подошёл старый дворецкий, что видел на своём веку рождение обоих Мирквудов. Вздохнув, он покачал головой и пробубнил себе в усы о том, что скоро оба хозяина ума лишаться. Девушка тогда словно очнулась. Долго просидела молча на крупу жеребца, обдумывая свою безумную идею. Когда Амелия поднялась в свою комнату, все мысли моментально исчезли из головы, стоило только блуждающему взгляду зацепиться за дверь в комнату Ричарда. Именно тогда, отвернувшись и задрожав всем телом, она приняла решение – покинуть дом, где в каждом крошечном уголке живут воспоминания о родном человеке. Отец не сказал ничего, впрочем, как обычно. Лишь снова уставился стеклянным взглядом на бутылку. - Мисс Мирквуд, земля! – произнёс подходящий сзади капитан. Амелия, хлопнув глазами, подняла зачарованный взгляд на силуэт приближающегося города. Теперь всё будет по-другому. Теперь всё будет хорошо.