My beloved enemies

Я стоял на кухне рядом с Малфоем и смотрел на что-то горящее на разделочной доске. — Ну и что ты сделал? — спросил я у Слизеринца. — Это… — он задумался. — Это должен был быть жареный сыр. — Ага. И вместо того, чтобы засунуть этот праздник в тостер, ты решил поджечь его заклинанием? — Откуда мне знать, как пользоваться маггловской техникой? — А сковородкой? — я потёр подбородок и накрыл горящий хлеб кастрюлей, чтобы перекрыть кислород. — Да я в жизни не подходил к плите! — в голосе Драко уже слышались нотки истерики. — За меня всё делал Добби, а потом прислуга. Я сделал глубокий вдох и начал аккуратно объяснять Малфою, как пользоваться тостером. После того, как шайтан-аппарат выплюнул готовые поджаренные кусочки хлеба, глаза слизеринца загорелись так же, как загораются у магглов при виде чуда. Он развлекался с тостером ещё около десяти минут, на столе уже выросла небольшая хлебная башня, а я всё думал, открывать ли ему глаза на гренки и французские тосты или всё-таки поберечь его нервы. Сквозь восторженные возгласы я услышал звонок в дверь. Поразительно, за последние два дня в моём доме побывало больше людей, чем за прошедшие полгода. Я оставил Драко на кухне, а сам открыл дверь. На пороге стояла женщина в летах, но с красивым аристократическим лицом. Она была одета в старомодное платье с оборками в сине-белую мелкую полоску и отороченную серебряным собольим мехом мантию. — Андромеда? — я был приятно удивлён визитом миссис Тонкс. — Добрый вечер, Гарри, — женщина тепло улыбнулась. — Я хотела встретить Теда с работы, но он позвонил и сказал, что задерживается. Вот и решила зайти к тебе, пока выдалась свободная минутка. — Это мой отец?! — раздалось с кухни. — Я не знала, что ты не один, — удивилась Андромеда. — Да, у меня тут твой не столь дальний родственник, — я пропустил её в коридор. Из кухни на голоса выполз Драко. Миссис Тонкс сразу узнала племянника и бросилась его обнимать. Через несколько секунд и до Малфоя дошло, кто зашёл к нам в гости. Насколько мне известно, они не виделись лет пятнадцать, но неприязни друг к другу никогда не испытывали. — Я так рада, что вы, мальчики, помирились, — Андромеда села во главу обеденного стола. Я поставил перед ней чашку с чаем, большое блюдо с десятком тостов (а куда ещё их девать?) и вазочку со сливовым джемом. — Не всю же жизнь друг друга ненавидеть, — сказал Малфой, нарезая аккуратными кружочками лимон. — Разумеется, — согласилась миссис Тонкс и перевела взгляд на меня. — Это из-за Драко ты бросил Джинни Уизли? У меня задёргалось нижнее веко на левом глазу. Малфой уронил нож на каменный пол. Мы оба уставились на Андромеду. — Как ты узнала? — кое-как выдавил из себя я. — Из твоих мыслей, милый, — женщина снова улыбнулась. — Может, ты удивишься тому, что я скажу, но хорошо, что ты не связался с Уизли. — Я думал, вы с ними в хороших отношениях. — Одно дело дружить, а другое — смешивать кровь. Знаешь, почему Молли бесконечно пыталась свести Билла с моей Нимфадорой? Я отрицательно покачал головой. — Из-за крови Блэков. Даже несмотря на то, что Дора была Блэком лишь наполовину, в этой половине было гораздо больше магии, чем во всех детях Уизли. Молли это понимала и, конечно, не хотела вырождения. А род Поттеров восходит к Певереллам, которым одному богу известно сколько лет. С твоей кровью, Гарри, твои дети будут так же сильны, как урождённые Блэки. И если у вас, господа, каким-нибудь новомодным способом появится потомство, его магический потенциал будет почти безграничным. На этих словах лицо Малфоя загорелось огнём. Он явно ни о чём таком не думал. Впрочем, как и я. Андромеда ушла через пятнадцать минут, оставив нас глубоко смущёнными этим разговором.

***

На Рождество мы подарили друг другу самое дорогое в ментальном плане — знания. Малфой добрался до библиотеки Блэков, и следующие три дня мы постигали тайны магического искусства, как Франкенштейн и Игорь. Мы нашли трактат с заклинаниями манипуляции временем. Их можно применять только на неживые предметы, поэтому тренировался я на старых канделябрах, обращая их время вспять и приводя их в божеский вид. Драко не было нужды учить эти заклинания: ими он чинил исчезательный шкаф на шестом курсе. Я же в свою очередь научил его варить макарошки так, чтобы они не слипались, чистить рыбу и лепить пирожки. За два дня до возвращения обратно в Хогвартс рано утром нас разбудил настойчивый звонок в дверь. Прошлым вечером мы решили попрактиковаться в зельеварении, надышались парами Амортенции и в итоге от усталости вырубились прямо в гостиной. Я кое-как нашёл свои штаны и в более-менее терпимом виде открыл дверь. — Он здесь? — флегматично спросил у меня Люциус Малфой. Я почувствовал, как кровь отлила от моего лица. — Это мой отец?.. — сонно протянул Драко из гостиной. — Да, — дрожащим голосом ответил я. Слизеринец в момент материализовался рядом со мной. — Ну и чем же ты здесь занимаешься? — Люциус оглядел сына с ног до головы. Драко судорожно схватился за шею, но уже было явно поздно пытаться прикрыть последствия прошлой ночи. — По крайней мере, многое в твоём поведении последних двух лет стало мне понятно. Но обсудим мы это дома, если ты, конечно, вообще собираешься домой. — Можно мне приехать завтра?.. — Малфой-младший не знал, куда себя деть от взгляда отца. Тот в свою очередь сурово посмотрел на меня. — Хорошо. И убери это всё со своего тела, нечего нервировать маму. С этими словами мистер Малфой трансгрессировал, а Драко в панике начал искать свою настойку пустырника. Интересно, что он будет пить во время обсуждения этой ситуации с родителями.