My beloved enemies

По весне у меня всегда появляется хандра. Я начинаю сильно, до ломоты в суставах и чесотки в нервах скучать по Сириусу. Даже больше, чем по родителям, потому что их я почти не помню, а он был рядом. Недолго, но был, и это самая большая несправедливость Вселенной по отношению ко мне. Я обрёл родного человека и сразу же его потерял. На третий день рыданий и жалости к себе я уже думал, что Драко меня убьёт, но он упорно сидел рядом. Он даже не пытался поговорить со мной — всё, что нужно, я сам ему сказал, чтобы избавить его от беспокойства. Просто не оставлял меня одного. Но мне всё равно было стыдно за своё такое убогое поведение. — Ну всё, хватит, — на пятый день моей депрессии у Малфоя кончилось терпение. — Я не хотел, но ты меня вынуждаешь. Он взял меня за руку и потащил наружу, как собаку, которая ещё не проснулась, чтобы идти гулять. — Куда ты меня ведёшь?.. — спросил я у слизеринца, когда мы подходили к воротам Хогвартса. — Я собирался когда-нибудь рассказать тебе об этом, — он даже не обернулся, а просто тянул меня дальше вперёд. — Думаю, сейчас это будет не лишним. Как только мы вышли за территорию школы, Драко крепче сжал мою руку, и мы вместе трансгрессировали. Выворачивающая наизнанку секунда — и мы уже стоим на тротуаре недалеко от банка Гринготтс. — Знаешь, у меня была куча вариантов насчёт того, куда ты хочешь меня затащить, — сейчас я уже по собственному желанию шёл рядом с Малфоем. — Но этого я предположить не мог никак. — Мне нужно показать тебе кое-что, что поможет избавить тебя от депрессии. Заметь, я не говорю «хочу показать». Без такой острой необходимости я не стал бы. По крайней мере пока что. С каждой минутой всё интереснее и интереснее. Мне не помогло ни одного из его зелий, и я даже задумывался о том, чтобы вызвать дух Сириуса, только бы увидеть и услышать его. Но для этого нужна настоящая могила, а не пустой памятник. Он же просто исчез, просто перешёл через арку в загробный мир. Я снова почувствовал слёзы на своём лице. — Не думай, что я что-то скрываю от тебя, — Драко развернул меня к себе лицом, когда мы остановились перед входом в банк. — Просто в таком нестабильном состоянии эта вещь может быть опасной. Я надеюсь, ты справишься и не поддашься. Ну и о чём, скажите мне, он сейчас говорит? Мы вошли в холл. Все гоблины сразу повернули головы в нашу сторону. Они явно были не очень рады видеть бывшего Пожирателя смерти, но Малфой невозмутимо прошёл вперёд. — Хранилище тридцать семь, — он положил на стойку перед главным гоблином золотой ключ. Следующие полчаса мы бродили подземными лабиринтами Гринготтса, добираясь до нужного места. Я знал, что первые пятьдесят хранилищ защищались особенно тщательно как самые древние. Значит, в пункте нашего назначения находится что-то по-настоящему важное. Даже важнее философского камня, наверное. — Заклинание охраны может снять только кровный Малфой, — с этими словами Драко проколол палец острым камнем, торчащим из стены, и провел им по замку. — Даже маме нельзя. Стена растворилась, и мы вместе зашли внутрь. Чёрт возьми… Кажется, это помещение было размером с поле для квиддича. И везде золото. Я думал, что моё наследство — это большая сумма денег, но здесь оно было бы просто кучкой в углу. Да на всё это можно было бы купить какую-нибудь страну в Африке вместе с людьми. — Нам дальше, — Малфой повёл меня через зал к небольшой двери, которую я сначала и не заметил. За ней была тёмная маленькая комната. Я смог разглядеть коробки с магическими символами и стеклянные витрины с разными предметами внутри. У дальней стены стояла накрытая тканью картина в серебряной раме. — Эти артефакты не имеют цены, — Драко стоял за моей спиной и говорил вполголоса. — Надеюсь, ты осознаёшь, насколько сильно я тебе доверяю и хочу помочь. — Более чем… — прошептал я, не прекращая рассматривать сокровища. — Но зачем ты мне это показываешь? Малфой подошёл к одной из коробок и открыл её. Внутри лежала коробочка поменьше. Я сначала предположил, что там кольцо. Но он вряд ли стал бы делать мне предложение только для поднятия моего настроения. Слизеринец снял крышку с коробки, и я чуть не упал в обморок. — Я четыре раза пользовался маховиком времени, чтобы найти его. Странно, что ты ни разу не заметил, как я иду за тобой, я ведь даже не накладывал на себя заклинания невидимости. Каждый чёртов раз я осознавал, что через несколько минут тебя убьют, но и потерять это я не мог себе позволить. Я хотел попросить прощения у Северуса, и для этого мне нужна была эта штука. На чёрной бархатной подкладке лежал маленький огранённый камешек с трещиной посередине. Воскрешающий камень, который я потерял в Запретном лесу. Драко сумел отыскать его. — Я потратил кучу времени, чтобы научиться управлять им, — продолжил Малфой, пока я не вышел из шока. — И теперь камень работает только дважды в год в течение пятнадцати минут. В День всех святых, когда призраку легче попасть в наш мир, и в любой другой один день. Я готов тебе уступить этот день, чтобы ты мог говорить с Сириусом или кем-то другим. А Хэллоуин я заберу себе для встречи с Северусом. Я взял коробку из рук Драко, убрал её на ближайшую полку, а сам медленно обнял слизеринца. Я и предположить не мог, что кто-то когда-то сделает мне такой ценный подарок. Мы молча стояли минут пять, пока нас не отвлёк чужой мужской голос. — Драко, это ты? — негромко донеслось из-за чёрного покрывала на картине. — Ты кого притащил? Я не знал этого голоса. Значит, это портрет кого-то из Малфоев, но почему тогда он не в их поместье? — Это кто? — я кивнул в сторону картины. — Если хочешь, я тебе потом покажу, — Малфой отмахнулся. — Только осторожнее с ним, он мастер по развешиванию лапши на уши. Но сначала ты должен увидеть крёстного. Кстати, предупреждаю сразу. Я вмешался в магию камня, поэтому тоже смогу видеть того, кого ты вызовешь. Но я могу выйти. — Нет, не нужно, — я взял из коробки камень и повернул на ладони три раза. Воздух передо мной задрожал, а в следующую секунду я увидел туманное лицо Сириуса. Я не в силах был сдерживать чувства и упал на колени, закрыв лицо руками. Он действительно стоял передо мной, как будто живой, но у меня перед глазами ярко встало воспоминание о его уходе. Несколько минут я почти не мог даже дышать. — Не надо плакать, Гарри, — голос крёстного заставил меня открыть глаза и поднять голову. — Я же всегда рядом с тобой, просто ты этого не видишь. Я попытался взять себя в руки и встал с колен. — Прости, что я тревожу твой дух, — мой голос предательски дрожал. — Я очень скучаю по тебе, Сириус. Ты так быстро покинул меня… — Но ты не одинок, правда? — призрак улыбнулся и посмотрел на Малфоя. — Ты не представляешь, Гарри, как мы все счастливы за тебя. Мы очень рады, что вы оба смогли оставить позади всё плохое и жить так, как по-настоящему хотите. Признаться честно, я был немного удивлён, когда ты оставил Джинни, но теперь ясно, что ты никогда не полюбил бы её так, как Драко. А вот Северус долго смирялся с тем, что вы открылись друг для друга и для всех остальных. Он думал, что вы оба слишком гордые для таких поступков. — Осталось пять минут, — Малфой посмотрели на часы. Я заметил, что его глаза покраснели. — Через год я обязательно подготовлюсь к этому разговору, — я посмотрел на Сириуса и попытался улыбнуться. — Сегодня это было слишком неожиданно. Драко до последнего не говорил мне ничего. — Я был рад поговорить с тобой как с живым. И кое-что мне нужно теперь сказать тебе, — на этом моменте крёстный перевёл взгляд на Малфоя, и его лицо изменилось. Так обычно смотрит на всех директор Макгоннагалл. — Я знаю, кто подсказал тебе способ управления Воскрешающим камнем. И знаю, что он ещё много чего небезопасного напел. Хорошо, что пока ты не идёшь у него на поводу, но даже несмотря на то, что он уже среди нас, он всё равно очень опасен. Не нужно больше играть с настолько чёрной магией. Лучше верни его портрет обратно в Выручай-комнату. Драко метнул быстрый взгляд на накрытую тканью картину. Вот теперь это начинает меня напрягать. — Хорошо, — слизеринец снова посмотрел на часы. — Вам пора прощаться. — Встретимся через год, Гарри, — Сириус положил руку на моё плечо. Ощущения были как от погружения в ледяную воду. — Я буду очень ждать. С этими словами он медленно растворился в воздухе. Я вернул Воскрешающий камень в коробку. Мне нужно чаще благодарить мироздание за то, что в этой жизни мне достался Малфой. Сириус абсолютно прав: я никого никогда не смогу полюбить так, как его. Он подарил мне утешение, ради меня он влез в самые тёмные стороны магии. И ради меня же готов от запретных знаний отказаться. — Ты был прав, мне стало гораздо легче, — я наблюдал, как Драко прячет дар Смерти в его место хранения. — О ком вы говорили? Что за опасный «он»? Малфой подошёл к картине и взялся за край чёрной простыни. Он как будто сомневался, стоит ли показывать мне полотно, но скрывать тоже ничего не хотел. На картине был в полный рост изображен человек. Высокий стройный мужчина лет тридцати пяти в длинном чёрном плаще нараспашку и высоких кожаных ботинках. У него была приподнятая вверх белая чёлка и такие же белые брови и ресницы. Один его глаз был тёмно-карим, другой — голубым. Его лицо мне казалось смутно знакомым, но я не мог вспомнить, где мог его видеть. А через секунду, когда он криво ухмыльнулся, я вспомнил. Он был на фото в доме Батильды Бэгшот. Сколько можно шокировать меня? — Это же… Это же Грин-де-Вальд, — я нервно выдохнул и уставился на Драко. — Это Геллерт Грин-де-Вальд! — А ты Гарри Поттер, — голос с картины шелестел, как осенняя листва под лапами волка, бредущего по лесу. — Ты исполнил мою юношескую мечту, собрал воедино Дары Смерти. И больше отнюдь не Альбус считается самым великим волшебником двадцатого века. Его прошлый протеже был не таким способным в области магических искусств. Ньют Скамандер по сравнению с тобой — просто рядовой школьник. — Ты скорешился с Гитлером Магического мира? — я уставился на Малфоя. — Я согласился помочь мальчику с Воскрешающим камнем только из-за того, что его совсем ещё молодой дед Абраксас Малфой был моим первым последователем в Магической Британии, — Геллерт не дал Драко даже рот открыть. — И ещё из-за его чувств к тебе. Лишь немногим известно, что Альбус Дамблдор был мне не просто другом и не просто врагом. Знаешь, что он видел в зеркале Еиналеж со дня нашего знакомства и до самой смерти? — Семь лет назад он видел себя с парой вязаных носков, — я вспомнил наш с ним разговор в подземельях, когда я совершил своё первое убийство. Грин-де-Вальд рассмеялся. Мы же с Малфоем молча смотрели на него. — Так он сказал тебе? Я всё никак не мог понять причину его смеха. — Он видел меня. Он видел нас вместе в те годы, когда мы не были в ссоре. Мы заключили клятву на крови, что никогда не будем сражаться друг с другом, но мои амбиции в Европе… Я был неподражаемым лидером. Но, к большому сожалению, победить меня мог только Альбус. Он пытался найти способ остановить меня без боя, хотел, чтобы всю грязную работу сделал Ньют, но парень смог лишь разорвать нашу клятву. Я не хотел воевать с Альбусом. Я любил его больше собственной жизни, как и он меня. И что бы вам там ни затирал Блэк, мне плевать на политику сейчас, я не собираюсь воссоздавать себя в ком-то из вас. Мы с Дамблдором теперь всегда будем вместе в загробном мире, и глядя на вас, я хочу вернуться в свои восемнадцать лет и строить с ним жизнь так, как должен был с самой первой минуты. Для меня всё уже потеряно, а вам я хочу посоветовать не ставить ничего выше ваших отношений. И да, верните меня в Хогвартс, а если сильно понадоблюсь — вызывайте через камень. В этом мире мои дела окончены. — А ведь я никогда не задумывался, почему у Дамблдора нет ни жены, ни детей, — озвучил я свои мысли. — Думал, что он полностью посветил себя науке. — Он умел вводить в заблуждение, — Грин-де-Вальд вздохнул и дёрнул бровью. — Для тебя он был седым длиннобородым мудрецом со средневековых изображений звездочётов. Я же знал его как харизматичного франта с медно-рыжими волосами и любовью к костюмам-тройкам. Сейчас вы смотрите на меня и думаете, что моё обаяние помогло мне поработить Европу, и вы безусловно правы. Но если бы на моём месте был Альбус, вы до сих пор жили бы под его тотальным контролем. Миру очень повезло, что он смог удержаться на стороне добра. — Представляю, как ты страдал, когда Северус его убил, — Драко старался не смотреть Геллерту в глаза. — Дамблдор сказал мне об этом. За несколько дней до своей смерти он был в Нурмергарде, хотел увидеть меня в последний раз. Когда я услышал его план, то подумал, что Магическое сообщество явно не того человека считает самым безумным из волшебников. До последнего момента я надеялся, что Альбус придумает что-то другое, но когда увидел из окна камеры его феникса и услышал его плач по другу, моё сердце разбилось на миллион осколков. Поэтому я и не стал бороться за жизнь, когда Том пришёл ко мне за информацией. Я потерял единственный смысл моего существования, и мне хотелось поскорее уйти. Наверное, вы не раз слышали, как Дамблдор говорил: «Счастье можно найти даже в самые тёмные времена, если не забывать обращаться к свету». Он был моим светом. Всё, что я делал, было только для него. — И завоевание Европы? — вот теперь он кажется мне психом. — Я обещал положить к его ногам весь мир. Вообще-то мы оба мечтали им править, только Альбус видел это… Не так радикально. Его представление о власти было в стиле Иллюминатов. — Ты серьёзно думал, что делаешь это всё во имя любви? — Малфой скептически нахмурился. — Тебя это удивляет? Разве не ты портил медовуху ядом и зомбировал девочку во имя этой же цели? Разве ты не пошёл бы на всё, лишь бы доказать Гарри Поттеру свою любовь? Встала вакуумная тишина. Драко и Геллерт уставились друг другу в глаза, застыв, как на статичных маггловских фотографиях. — Наверное, разница между нами в том, что я никому ничего не доказываю, — слизеринец первый решил высказаться. — Я спасал его жизнь только когда в этом была необходимость. Мне не нужно пытаться заслужить его любовь. И если бы ты доверял Дамблдору, тебе не нужен был бы остальной мир. Твоя нездоровая одержимость, Геллерт, — это твоя ошибка. Своими идеями, своим партнёром, своими амбициями — ты был слишком зациклен. Я никогда не был и не буду таким. И не сравнивай наши с Поттером отношения с вашими с Дамблдором. Я и до твоего мудрого совета ничего не ставил выше своих чувств. — У меня было очень много времени подумать об этом в тюрьме, — Грин-де-Вальд ничуть не изменился в лице. — Сейчас я уже мёртв, и мне плевать на свою репутацию. Да, я неправильно расставил приоритеты, но я счастлив был умереть с мыслью о том, что Альбус простил меня. В нашу последнюю встречу он сказал, что пронёс любовь ко мне через всю свою жизнь, и мне хватило этого, чтобы спокойно сдохнуть. Мне надоело стоять в сторонке и смотреть на их перепалку. Раз уж даже Геллерт считает меня лучшим волшебником, чем Дамблдор, то нужно быстро поставить его на место. Я начал проникаться его словами, и думаю, именно от этого предостерегал меня Сириус. — Очень трогательная история. Но Малфой прав, мы не такие, как вы. Ты с самого начала выбрал не ту тактику по захвату мира. Не спорю, политика страха очень эффективна, но всегда найдутся бунтари. Если ты думаешь, что Драко может перенять от тебя дурные убеждения, то очень ошибаешься. Дамблдор между тобой и семьёй выбрал семью, и это помешало вам в ваших планах. А у меня нет родственников, которых можно посчитать слабостью. Сейчас всё решают деньги и слава. Причём в положительном её смысле, смекаешь? По лицу Грин-де-Вальда я понял, что он в восторге от моей идеи, и продолжил говорить: — Да, так и есть. Я Герой и мне всё позволено, если попросить это правильными словами. И к моим ногам упадут не от страха, а от благодарности. Дамблдор победил тебя и стал самым влиятельным человеком в Волшебном мире, что доказывает, что его тактика тихой манипуляции была бы правильной, и если бы ты его поддержал, то вы до сих пор принимали бы все глобальные решения во всех сферах жизни волшебников. Но ты не построил мир, а разрушил его. А вот Драко не дурак. Выпендрёжник, конечно, поболее твоего, но не станет лезть в грязную кучу трупов и псевдополитической гадости. Мы это уже прошли и больше не хотим. Геллерт уставился мне в глаза и несколько раз медленно хлопнул в ладоши. — Восхитительно! Теперь я понял, почему Альбус так носился с тобой. Если кто и будет когда-то править миром, то только Гарри Поттер. — Спасибо за оценку. Только мне нахрен не упало мировое господство. Накрывай его, Драко, и отнесём картину в Хогвартс. Малфой дрожащими руками набросил на раму чёрную ткань.