My beloved enemies

— Господа гриффиндорцы! — крикнул Малфой на весь кабинет Трансфигурации, когда Макгоннагалл вышла по своим директорским делам. — Кузина Конкордия написала, что сегодня вечером Уизли вернётся на учёбу. Я всё ещё не придумал, что делать с теми знаниями, что я получил из личных записей Рона. Должен ли я как-то на это отреагировать? Может, поговорить с ним? Вообще не знаю, что делать. Думаю, надо посоветоваться с кем-то. Впереди нас с Драко как раз сидели Эван и Невилл. — Невилл! — я ткнул однокурсника в спину палочкой, чтобы он повернулся к нам. — Чего? — Парни, что мне делать? — я обратился сразу ко всем. Малфой, казалось, вообще не был заинтересован в этой теме, но выступающие вены на его лице говорили об обратном. Его крайне бесит то, что кто-то положил на меня глаз. А ещё он ревнует, хотя в этом совершенно нет смысла. — А что ты хочешь сделать? — спросил Эван и посмотрел на меня поверх своих очков. — Может, если вытащить из Рона признание, ему станет легче? — предположил Невилл. — Поговори с ним об этом. Скажи, что это я дал тебе его дневник. Мы с ним уже точно не будем друзьями, так что с чистой совестью вали всё на меня. Я перевёл взгляд на Пэнси и Гермиону. С лица слизеринки ещё не до конца сошёл след от удара. — Ты же не думаешь, что будешь говорить с Уизли один на один? — Драко наигранно безразлично тянул слова и не смотрел мне в глаза. — Ну да, а в твоём присутствии он прям начнёт изливать душу. Ничего страшного не случится, не переживай, — я попытался успокоить его. — Я и не переживаю, мне просто интересно посмотреть на его лицо. Я закатил глаза. Абсолютно ясно, на что он намекает, но всё равно ждёт моего разрешения. — Хорошо, можешь взять мою мантию-невидимку и без проблем погреть уши. — Я тоже хочу, — Невилл заёрзал на стуле и хитро потёр ладошки. — Не думал, что Слизерин передаётся половым путём, — ухмыльнулся Драко, но отказом не ответил. Я очень гордился Невиллом. Хоть Малфой и был заодно с теми, кто пытками свёл с ума его родителей, и с теми, кто издевался над учениками Хогвартса во время войны, но главное отличие Невилла от Рона — это способность оценивать поступки каждого отдельного человека. Он понимает, что Драко — такой же ребёнок, как и он сам, и он тоже старался защитить своих родных. Мы все совершаем ошибки, которые со временем можно простить. И Невилл простил. Малфой, конечно, не извинился перед ним прямыми словами за все годы издевательств, но от него уже этого и не ждут. Сейчас достаточно того, что они общаются как равные. И я все ещё держу в голове то, что ради меня Драко пытается подружиться с теми, кто мне небезразличен. — Ты с нами? — Невилл посмотрел на Эвана. — Спасибо за приглашение, но нет, — гриффиндорец расправил плечи и, прикрыв глаза, устало откинул голову назад. — Я не настолько ekelhaft. — Это ненадолго, — Малфой уставился на него с неприкрытым вожделением. — Ты просто ещё не был со мной, а Слизерин, как мы выяснили, передаётся половым путём. Эван снисходительно улыбнулся, не открывая глаз, и ничего не ответил.

***

Я оставил Рону записку, чтобы он пришёл в Выручай-комнату как только вернётся в школу. Кикимер по моему поручению дежурил возле больницы святого Мунго и пять минут назад доложил, что Рона выпустили и он трансгрессировал. Значит, через полчаса он доберётся до Хогвартса. Сегодня Выручай-комната снова приобрела вид моей любимой локации — небольшой библиотеки с широким подоконником, на котором я обычно читал. — Это что? — Невилл взял с полки одного из стеллажей золотое кольцо. — Я нашёл его на полу в Большом зале, когда Поттер разорвал помолвку с Джинни, — Малфой листал какую-то книгу. — Можешь забрать и сдать в ломбард. В тот вечер первого сентября я наконец решил изменить свою жизнь и сделать её не красивой и правильной для окружающих, а счастливой для себя. И на Астрономической башне тогда ночью я еле смог удержать себя в руках, когда понял, что Драко чувствует то же, что и я. Я реально боялся, что он мне откажет, что я буду вечно только на расстоянии смотреть на его лицо, но мне в очередной раз повезло. Честно говоря, я до сих пор иногда с трудом осознаю, что мы действительно вместе. Это кажется мне какой-то незаслуженной наградой. Никогда бы не подумал, что меня может полюбить такой человек, как Малфой. Именно полюбить, а не пользоваться, как неодушевлённой собственностью. Он доверил мне себя со всеми слабостями, тревогами и недостатками, и я ни за что не променяю его на кого-то другого. Ни за что и никогда. — Ну и почему ты никогда не говорил этого вслух? — голос Драко вывел меня из прострации. Он сидел на подоконнике и смотрел на меня так, как никогда раньше. В этом взгляде было сразу всё, что слишком сложно выразить словами. — Да потому что я ссыкло, — не вижу смысла врать об этом. — Это вы о чём сейчас? — Невилл уселся прямо на пол и привалился спиной к книжному стеллажу. — Поттер поймал флэшбэк в самое начало наших отношений и до сих пор своими больными мозгами думает, что не заслуживает такого, как я, — Малфой слез с подоконника и подошёл ко мне. — Это какой-то вид посттравматического стресса? — Ну я его понимаю, — гриффиндорец пожал плечами. — Ты для всех в школе что-то между богом и выигрышем в лотерею. Я бы тоже не мог долго поверить, что завоевал расположение того, у кого и так всё есть. И что по-настоящему дорожит он только мной. — Ещё один сумасшедший, — теперь Драко смотрел на Невилла. — Разве так сложно поверить в то, что я способен на любовь? — Ну… Да? Нет, поверить несложно, просто это кажется чем-то из области фантастики даже в волшебном мире. И дело не в том, что ты весь из себя такой равнодушный и независимый, а в том, что ты наоборот открываешь себя для кого-то. Просто ты столько лет создавал себе имидж представителя высшей касты волшебников, что за такое короткое время поменять восприятие достаточно сложно. Малфой замолчал и задумался. Кажется, это было для него неожиданно. — У меня такая же проблема вообще-то, только противоположная, — продолжил Невилл, заметив замешательство слизеринца. — Я весь прошлый год фактически тащил на себе половину школы, учил детей выживать. Меч Гриффиндора выбрал меня. Один из крестражей убит моей рукой. И что? В глазах тех, кто не был со мной на поле боя, я всё ещё слабый бестолковый ботаник. — Я пытаюсь отпустить прошлое и воспринимать тебя как такого же чистокровного волшебника, как я сам. Ради него, — Драко указал взглядом на меня. — А я пытаюсь воспринимать тебя как верного друга и защитника. Ради Пэнси. Повисла пауза, и я услышал громкий стук двух сердец. Эти слова были одинаково важными для Малфоя и Невилла. Тишину прервал тихий скрип двери. Я уже думал, что мы опрокинулись в слежке за временем, но в коридоре обнаружился Эван. — Да, как выяснилось, я достаточно мерзкий человек для таких грязных делишек. Мы знали, что он не удержится. Гриффиндорец подошёл к Невиллу и сел на пол рядом с ним. — Это тебе, чтобы обвинения во лжи больше не прокатили, — он протянул мне дневник и достал из сумки бутылку коньяка. — А это нам всем, чтобы не нервничать. Кстати, когда я уходил из гостиной, Рон был уже около хижины Хагрида. Я схватил Карту Мародёров и быстро нашёл точку с его именем. Сейчас он как раз поднимался в спальню, а ещё через пару минут быстро переместился в коридор шестого этажа и пошёл вверх по лестнице. Я махнул Малфою рукой, указывая на Эвана и Невилла, чтобы он сел рядом. — Так, сгруппировались покучнее и по возможности закрыли рты, — я накинул на них мантию-невидимку. — Хотя на всякий случай всё равно наложу Заглушающее. Теперь комната выглядит пустой. Даже пугающе пустой, поэтому я поспешил опрокинуть немного коньяка. Сразу пришло расслабление и захотелось поиграть на чьих-нибудь чувствах. Да, под влиянием алкоголя я превращаюсь в дикую бессердечную тварь. Наверное, чтобы чувствовать себя таким же, как Драко, мне вообще не стоит просыхать. Дверь снова скрипнула. Он здесь. — Ты хотел поговорить, — с порога начал Рон. — Да, нам уже давно пора это сделать, — я указал взглядом на другой конец подоконника, и он сел. — Коньяк? Рон молча взял бутылку и сделал четыре больших глотка. — Какой диагноз? — спросил я для поддержания разговора, хотя прекрасно обо всём знал. — Начальная стадия латентной дисфории на фоне посттравматического синдрома. Посадили на таблетки для контроля гнева. Невилл сильно злится на меня за Пэнси? — За Пэнси на тебя все злятся. Его взгляд опустился. — Не знаю, что на меня нашло. Она меня сильно выбесила, но я не хотел её бить. Просто… Она же понятия не имеет, что со мной происходит, а берётся судить. — Может, пока мы одни, ты расскажешь, что на самом деле творится? — я отпил ещё коньяка и приготовился к нелепой лжи. Рон замолчал, но его глаза бегали по сторонам, лишь бы не встречаться с моими. — Я скучаю по тебе и Гермионе, — он говорил тихо, я едва мог его расслышать. — Вы в один момент от меня отдалились, мне сейчас очень одиноко. Даже Невилл завёл себе подружку. — А почему не заведёшь ты? — Не знаю… Как-то никто из девчонок не привлекает. — А из парней? Вот теперь он смотрел на меня широко открытыми глазами. Я же пытался держать своё почти слизеринское лицо. Но его реакция мне понравилась. — Знаешь, а ты почти убедил всех нас в том, что просто злишься и завидуешь. Обижаешься на Гермиону за её возвращение к Виктору, пытаешься рассорить меня с Драко, чтобы я снова почувствовал в тебе жизненную необходимость, — на этих словах я достал ежедневник в коричневом переплёте. — Но ведь причина твоей злости в другом, правда? — Где ты это взял?! — в голосе гриффиндорца была паника, но он не кричал. Невилл разрешил валить всю вину на него, но я не стану. Мне не страшно признаться, что мы контролировали лечение Рона, дабы убедиться, что все в безопасности. В конце концов, он не самый опасный из тех, за кем я следил, чтобы защитить Малфоя. Об этом тоже следует ему рассказать. — Я искал твои старые доклады по просьбе Конкордии, ей нужно было для экспертизы. И нашёл это. Охранных заклинаний не было, и я подумал, что для чтения это не запрещено. — Ты знаешь доктора Конкордию Ланкастер? — Рон снова приложился к бутылке. — В девичестве она Малфой, так что да. Гриффиндорец закатил глаза и прижался затылком к оконному стеклу. — Если ты уже обо всём прочитал, то какие ещё объяснения тебе нужны? — Почему ты так боялся об этом сказать? — Я никогда не замечал за тобой влечение к парням. Как бы это выглядело? Эй, Гарри, я тут уже давно в тебя влюбился, бросай мою сестру и попробуем встречаться друг с другом. В каком бы направлении ты меня послал? Я усмехнулся. Действительно, было бы забавно. — И тут внезапно ты связываешься с Малфоем, — продолжал Рон. — Если бы я только мог предположить, что ты способен на такие отношения, то набрался бы смелости. — Я способен на такие отношения только с одним человеком, — я автоматически покрутил на пальце кольцо леди Вальбурги. — На его месте я не вижу кого-то другого. — Мы же через столько прошли вместе, Гарри. Мы с самого первого курса были вместе. Чёрт, да я был первым волшебником после Хагрида, с которым ты заговорил! — Вообще-то заговорил я как раз с Малфоем, когда мы покупали мантии к первому курсу. Надо же, я почти об этом забыл. Возможно, если бы Драко своим примером тогда не настроил меня против Слизерина, всё было бы совсем по-другому. Рон придвинулся ближе ко мне. — Ты серьёзно думаешь, что он любит тебя? Разве он был рядом, когда за тобой охотилось Министерство? Или он защитил тебя, когда нас поймали в лесу? Он же ничего для тебя не сделал. — Он был рядом всегда, — я почувствовал гнев внутри своей головы. Не знаю чей, мой или Малфоя. — Как Северус. Только Северус делал это из чувства вины за смерть моей мамы, а Драко — только из-за того, что любил меня. Он контролировал каждый ход Тёмного лорда в отношении меня, чтобы в случае чего успеть что-то сделать. Он не сдал меня, когда прекрасно видел моё лицо сквозь Жалящее заклинание. Он хранил у себя меч Гриффиндора, когда Северус забрал его из сейфа Беллы, и подкинул его в озеро тоже он. Так что на войне он всегда был рядом. Я залпом допил коньяк. Меня затрясло от того, что я снова всё это пропустил через себя. В голове стоял белый шум, линзы уже готовы куда-то уплыть из-за слёз. — И ты с ним из чувства благодарности? — Почему ты так считаешь? — Я же знаю тебя. Если ты перед кем-то в долгу, то готов будешь рвать задницу, лишь бы отплатить по достоинству. Я сделал глубокий вдох и достал из кармана сигареты. Да, я действительно был склонен к таким поступкам, но, чёрт возьми, почему всем так трудно поверить в нашу с Малфоем искренность друг к другу? — Помнишь мою панику на шестом курсе, когда Драко только стал Пожирателем смерти? Я боялся не того, что он может кому-то навредить, а того, что кто-нибудь навредит ему. Тёмный лорд мог его убить за любое неправильне слово или взгляд, и мне нужно было поскорее уничтожить все крестражи. Целью было только освобождение Драко от чёрной метки, не более того. Никаких возвышенных стремлений спасти мир. Мой мир — это только он. Я посмотрел в сторону стеллажа, возле которого сидели под мантией трое моих шпионов. Я почти уверен, что сейчас Невилл и Эван по мере возможностей пытаются держать Малфоя за все части тела, лишь бы он оставался на месте. — Значит, у вас всё по-настоящему? — Рон снова отвёл взгляд. — А как же я? Может, мы могли бы хотя бы попытаться?.. Вдруг получилось бы. Я поднял левую кисть на уровень глаз, чтобы гриффиндорец ещё раз увидел кольцо. — Даже если бы мы не были помолвлены, то я отказывал бы всем. — Эвану же не отказал. Меня прорвало на смех. Возможно, в пачке с сигаретами бал припрятан косяк Невилла, а я и не заметил от напряга. — Я же уже говорил, что не приближаюсь к Эвану без позволения Малфоя. Он — элемент полигамии в наших отношениях, но только когда мы оба заинтересованы. Я спал с ним всего один раз, и этим чуть всё не разрушил. Поэтому какой бы выбор мне ни предложили, я выберу Драко. «Господня срань, Поттер, выходи за меня», — голос Малфоя звучал у меня в голове. «Прекрати отвлекать, я и так еле сижу». Повисла пауза. Рон только шумно и медленно дышал, а я снова закурил. — Значит, это всё? Мы больше не будем общаться? — гриффиндорец уставился в пол. — Как раньше — наверное, нет, — я снова посмотрел в сторону секретного стеллажа, изо всех сил пытаясь усидеть на месте. — Драко не подпустит меня больше ни к кому из Уизли. Я не хочу, чтобы вы из-за меня ломали себя и через силу общались. Если только сами не захотите, в чём я очень сомневаюсь. «Убери его, я не могу больше здесь сидеть. У Эвана уже все плечи искусаны, через минуту перейду на руки Невилла». — Ладно, — Рон соскользнул с подоконника и направился к выходу. — Не думай, что в моих чувствах к тебе что-то изменится. Я приму тебя всегда, если захочешь вернуться. Как великодушно. — Извинись перед девочками. Гермионе очень обидно, что ты не поддерживаешь её, а Пэнси — девушка твоего друга, если ты до сих пор считаешь Невилла другом, — сейчас я говорил уже со спиной гриффиндорца. — И ещё. Не смей больше прикасаться к Малфою, иначе я приму меры, и закроют тебя надолго. Рон обернулся и уставился мне в глаза. Не понимаю, со страхом или злостью, но мне стало не по себе. Он стоял так несколько секунд, потом молча отвернулся и вышел из комнаты. С его стороны бессмысленно было сомневаться в моих угрозах. Я прикрыл глаза и тяжело выдохнул, а через мгновение почувствовал на своём лице холодные руки Драко. Я в ответ притянул его к себе за пояс. Нервная дрожь после сложного разговора сразу исчезла. — С тебя зелье от синяков, wahnsinnig, — Эван разминал затёкшую спину. Я увидел на его шее и ключице несколько красно-фиолетовых отпечатков зубов. — Надо было парализовать его перед тем, как прятаться, — подключился Невилл. — Мы не рассчитывали на то, что этот зверь кусается. — А что такое? — Малфой поднял голову с моего плеча. — Вы слышали вообще, что здесь говорилось? Каким образом мне нужно было оставаться равнодушным? — Зато теперь никто ни в чём не сомневается, правда же? — я посмотрел на однокурсников. Эван смотрел на меня со своей фирменной снисходительной улыбкой. Мне стало очень стыдно за то, что я практически напрямую сказал Рону, что он ничего для меня не значит. Это совершенно не так. — Не смотри на меня таким виноватым взглядом, — Эван как будто прочитал мои мысли. Или прочитал. — Я прекрасно знаю, что вы не считаете меня просто «элементом». Вы так же зависимы от меня, как и я от вас. Просто мы все молчим об этом. В конце концов, я сам задал такую модель отношений. — В этой комнате резко повысилось атмосферное гей-давление, мне пора сваливать, — Невилл направился к двери. — Спасибо за представление, мне всё понравилось, до завтра! Эван молча вышел за ним. Поразительно, как легко он заставляет меня чувствовать себя так неловко, но об этом я поразмышляю потом. Сейчас есть дела поважнее. Я прикоснулся губами к шее Драко, а Выручай-комната заботливо погасила все свечи.