Та самая.

Я вешаю трубку и чувствую, что злюсь еще больше, чем до звонка. Стерва, вот стерва! И зачем мне рыться в сумочке моей девушки? Или в тумбочке? Она опять придумала что-то, а потом прикинется, что разговора не было или это дурацкий розыгрыш. Небо постепенно начинало светлеть, свежий ветерок приносил нежные запахи. Скоро откроются магазины, начнут бегать молоденькие девчонки и молодые мамочки, а мне бы нужно поспать. Ночь выдалась сумасшедшая.

***

Дверь с грохотом раскрывается, и я слышу, как кто-то очень быстро идет ко мне. - А где мой маленький медвежонок? О боже, моя девушка - просто живое воплощение батарейки, только с перерывами на сон. - Открой глаза, милый. Ты ведь не спишь? - Я не могу открыть глаза, Эли. Они не выспались и решили взять выходной. - Ну милый, - и она мягко целует меня. Глаза все-таки пришлось открыть. На моих часах одиннадцать утра. Проспал я всего шесть часов. Моя девушка ложится поверх моего одеяла и смотрит на меня, раскрывая свои глаза. Вид у не просто умилительный. - Ладно, я встаю. Потирая глаза, я иду в ванную. Со вчерашнего дня ничего не изменилось. - Мы пойдем сегодня куда-нибудь? - А что? - Мой рот забит зубной пастой, поэтому получается:" А фто?" - Мы могли пойти ко мне. Джин что-нибудь приготовит, а потом посмотрим кино... Неплохая идея. Такого спокойного вечера мне как раз и не хватает. Она шлепает ко мне. Ее маленькие пальчики светлые, как и плитка на моем полу. Я снимаю с себя остатки одежды. - Можно к тебе? Она знает, что я отвечу, но все равно спрашивает каждый раз. - Эли, ты же знаешь, что я всегда принимаю душ один. Да, вот такая у меня личная особенность. Не люблю, когда со мной в ванне или в душе кто-то находится. Можно предположить, что я тайно боюсь свего телесного несовершенства, а может, это просто защита своего личного пространства. Мне больше нравится второй вариант. Элинор уже не обижается - она просто привыкла. Она знает, что я никогда не зайду к ней в душ и что я не пущу ее к себе. Именно из-за моего пунктика у нас никогда не было секса в душе. Да и вряд ли будет. Она отходит от двери и идет обратно в мою комнату. Я закрываю глаза и просто отдаюсь этому ощущению - вода на моей спине, груди, руках и ногах. Будто все мои мысли и сны, которые я видел ночью, утекают в сливное отверстие. Я люблю горячую воду, такую, чтобы она обжигала. Холод не по мне. Отец как-то пошутил, что когда-нибудь я сварюсь в душе. В моей голове играет какая-то мелодия, но я не могу вспомнить, откуда она. Но постепенно я начинаю напевать. Громкие водные плески только дополняют мой небогатый оркестр. - Тобиас, ты опять поешь? Вот черт. Я забыл, что Эли этого не любит. Она как-то сказала, что мое пение похоже на что-то непонятное. Нет, я не обиделся - просто стараюсь больше не петь при ней. Не отвечая, я выхожу из душа и беру полотенце. - Да, Эли, давай посмотрим кино. Мы давно так не делали. Она подходит и целует меня. Я чувствую привкус чего-то странного у нее во рту.

***

Вечер приходит слишком быстро. Мы приходим к Элинор домой и шутим. Мы наверняка проведем время с пользой. Экономка Джин приготовила прекрасный ужин. Жареный цыпленок, гарнир и салат. На десерт - мой любимый бисквитный торт. Я отрезаю кусочек торта и понемногу съедаю крем. Я буквально закрываю глаза от удовольствия. Когда кусочек кончается, я открываю глаза и смотрю на Эли. Она улыбается. - Ты так любишь сладкое... Мой сладкоежка! - Ну что поделать... У каждого есть слабости. - Я слегка смущен. Она берет меня за руку, и непонятная грусть мелькает в ее глазах. - Тобиас, ты же знаешь, что я тебя люблю. - Знаю, милая. От таких разговоров и от быстрых смен ее настроения у меня опускаются плечи. Никогда не поймешь, что у нее в голове. - Пойдем смотреть кино. - А ты меня любишь? - Конечно, люблю. А теперь пойдем. Она снова слабо улыбается, встает и сжимает мою ладонь. Я чуть останавливаюсь. - Иди, выбирай пока фильм, а я схожу в ванную. Она кивает и идет в гостиную на первом этаже. Я медленно прохожу по коридору, оглядывая беглым взглядом комнаты. Вот и она. Джин убирает сухое белье и поднимает на меня глаза, когда я вхожу к ней. - Вы что-то хотели, мистер Итон? - Джин, я же просил тебя - называй меня Тобиас. Для женщины, которая возрастом чут старше моего отца, странно и немного унизительно называть девятнадцатилетнего парня "мистер Итон". Я облокачиваюсь на косяк и молча смотрю на нее. Джин - миниатюрная седоволосая женщина с голубыми глазами, с добрыми искорками. Она всегда с добротой смотрит на меня. А я чувствую, что становлюсь мягче, когда улыбаюсь ей. Я не помню свою бабушку, да и никогда не спрашивал, где она, но рядом с Джин мне становится спокойнее. Спокойнее, чем с кем-либо. - Хорошо, мистер Тобиас. - Она чуть щурит глаза, я же свои закатываю. Вот же упрямая женщина. - Ты что-то хотел? Она так и укладывает белье. - Давай я помогу. - Не стоит. Это моя работа, а тебя Элинор ждет. Я знаю, что она меня ждет. - Она пока выбирает фильм, а это долго... - Я молчу пару секунд. - Спасибо за ужин, Джин. И особенно за торт. Он был прекрасен, как всегда. - Не за что, Тобиас. Мы улыбаемся друг другу. Внутри становится теплее. - Ладно, я пойду. -Иди. Желаю приятно провести время. Я почти спустился, когда Элинор кричит мне снизу: - Милый, возьми из моей комнаты таблетки. И конфеты. Они на прикроватной тумбочке. - Хорошо. Я поднимаюсь снова и, пока иду, оглядываю стены. Они бежевого цвета, с золотистыми нитями. Девственно-чистые почти во всем коридоре. Только ближе к комнате Эли висят два портрета. Красивая женщина, с глазами, как у Элинор, высокими скулами и каштановыми волосами. На ней серый костюм с короткой бахромой на воротнике. Тонкая цепочка с крестиком спускается вниз по шее к груди. Она смотрит, а в глазах бледный свет. Губы чуть приподняты. Интересно, о чем думала мать Элинор, когда ее рисовали для портрета? Но я вряд ли это узнаю. На втором портрете - мужчина. Он строг, его губы сжаты. Брови насуплены, а глаза - черные дыры. В слабом свете в коридоре он может показаться демоном. Хотя нет, это не демон, это отец моей девушки. Я захожу в комнату и сразу же чувствую запах сладких духов. В носу начинает чесаться, и я хочу чихнуть. Комната в светлых оттенках. Здесь есть и белый, и бежевый, и чуть голубой, и серый, и нежно-розовый. На огромной кровати лежит приоткрытая сумочка. Фиолетовые шторы закрывают окно. Они выбиваются из цветовой гаммы. Так, мне нужны таблетки и конфеты. Конфеты нашлись и...Тут я вспоминаю звонок этим утром. Посмотри, что таит от тебя твоя девушка. Посмотри в ее сумочке, а лучше, в ее прикроватной тумбочке. Я осторожно открываю верхний ящичек. Там валяются маленькие расчески, шпильки, монетки и засохший цветок. Но в дальнем правом углу я вижу что-то темное. Я тяну пальцы. Нервно оглядываюсь. Никого. "Что-то" оказывается коробкой среднего размера. На ней нет никаких надписей и даже букв. Внутри лежат какие-то ампулы, трубки и пара таблеток. Что это? Осторожно вернув коробочку на место, я закрываю ящик. Я никак не могу найти таблетки. Открываю сумку и чувствую себя как-то гадостно. Ненавижу рыться в чужих вещах. В сумке находится только одна желтая прозрачная баночка с капсулами. На ней написано название и то, что таблетки выдаются по рецепту врача. Я бегло смотрю на этикетку, но тут ... Это цепляется мне в сознание. Дата. Число прошлого месяца. Я открываю крышку и принюхиваюсь. Сладковатый запах, но цвет какой-то желтый, но такое бывает. Я помню, как пару дней назад Эли говорила, что ходила в аптеку и брала таблетки. Она тогда еще опоздала. Но в этой комнате больше таблеток нет. А это значит,что либо таблетки, которые выписал врач Элинор, где-то в другом месте, либо моя девушка обманывает меня. И лучше мне это узнать прямо сейчас.

***

Я сжимаю пузырек в руке и твердым шагом спускаюсь. - Ну как, ты нашел...? - И тут она видит баночку. И мое лицо. Она бледнеет. - Что это, Эли? - Э-это таблетки. Я вижу, что она врет. - Ты врешь. Она опускает глаза. Я подхожу к дивану и сажусь. Она стоит напротив меня. - Элинор, - с нажимом говорю я, смотря ей прямо в глаза, - скажи мне, что это? Вместо слов она начинает закатывать рукава. На ее локтях едва заметная синева. Это может быть только одно. У меня обрывается сердце. - Мне нужно рассказывать, или ты сам все понял? - Потрудись объяснить. Она со вздохом присаживается на диван, а синие пятна все равно бросаются в глаза. - Это ... наркота, так ведь? - Я стараюсь говорить спокойно. - Да. - И давно? - Не так давно. - Откуда синяки? - Мои вопросы сухие и жесткие. Я стараюсь подавить злость. - Это следы от ...- Она подбирает слово. - От инъекций. - Гер? Или что другое? - Героин. - Понятно. - Я шумно выдыхаю. Терпи, Итон. Успокойся. - А в таблетках что? Экстази? Или другое, что можно растолочь в порошок из таблетки? - В таблетках экстази, но есть таблетки с коксом. Успокойся. Сожми кулаки. - И где какие? - Я не помню. И тут я уже не могу терпеть. Словно струна лопается с ужасным визгом. - И ТЫ ГОВОРИШЬ ОБ ЭТОМ ТАК СПОКОЙНО? Она вздрагивает. а я уже не могу остановиться. - У тебя совсем нет мозгов? ты вообще чем-нибудь думала или как? Думаешь, это игрушки? Думаешь, это просто - соскочить? - А может, я не хочу скакивать?! Может, я получаю удовольствие? Черт побери. - Ты понимаешь, что можешь подохнуть от этой дряни? - Мне плевать! Мне хочется разорвать что-то руками. Но я стараюсь сдерживать себя. Только контроль. - Ах, тебе плевать? Плевать? Ты можешь хотя бы день прожить без этого? - Не могу. Отдай их мне! - Нет. Я хочу выбросить или растоптать эту гадость. Элинор пытается вырвать у меня баночку, но я выше нее и поднимаю руку вверх. Она злится, но я вижу слезы у нее в глазах. Я прицеливаюсь и метко закидываю пузырек подальше. Это могло быть забавной игрой, в которую любят играть владельцы собак, но Элинор не собака и поэтому не бежит в ту сторону, в которую я кинул. Я обхватываю ее руками и насильно усаживаю на диван. Слезы текут по ее щекам, а мне становится не по себе. Я обнимаю ее и вытираю пару слезинок. - Я...я думала... ты меня ударишь...Я...так испугалась... - Эли, как бы зол я ни был, я ни за что не ударю девушку. Тем более тебя. Она сильнее прижимается ко мне. - Я начала принимать это месяца четыре назад. Тайком. Я...- Она всхлипывает. - Таблетки от депрессии не помогали, а внутри становилось все паршивее. Мне было страшно. И мысли странные... У меня холодок бежит по спине. - А теперь я просто не могу веселиться по-другому. Без них мне становится все хуже. Я не могу теперь остановиться. Я глажу ее по спине и не знаю, что сказать. Я не застал этот период. Мы не так давно встречаемся. - Эли,- я смотрю ей в глаза. Сейчас она как маленькая девочка. - Тебе нужно остановиться. Если ты не можешь сама, то надо обратиться к тому, кто сможет. Она моргает пару раз и наконец спрашивает: - Больница? - Если не сможешь сама. - Но я не смогу, Тобиас. - От того, как она произносит мое имя, мне становится грустно. - Значит, тебе нужно лечь в больницу. - Но как же ты? Ты серьезно? - Абсолютно. Я постараюсь помочь тебе. - Тобиас, а как же остальные? Как отец отреагирует? Друзья? Они же все будут смотреть на меня с жалостью. - Не будут, так как не узнают. - Как не узнают - отец ведь будет подписывать чек с суммой оплаты. - Значит, не нужно дать ему подписывать этот чек. - Тогда где мы найдем деньги? Я не знаю, что ответить. У меня деньги на счету, и до двадцать одного года я не могу им распоряжаться самостоятельно. У отца просить - не выход, он наверняка расскажет отцу Элинор. У Амара с Зиком я не смогу попросить - ситуация, как у меня. И тут мне в голову приходит неожиданная мысль. Буквально сегодня утром мне предлагали деньги ни за что, и я отказался, считая, что они мне не нужны. А теперь... Ситуация осложняется еще больше. Что мне теперь делать? Позвонить тому чокнутому психу или нет? Но, если я позвоню, это будет значить, что я согласен. Но я не хочу поступать так с малышкой Прайор. Но, с другой стороны, больше нет выхода. И тогда придется оставить все как есть, то есть оставить Эли. Но это как-то не по мне. Что мне делать?