Без судьбы

      В студии ее уже ждали. Администратор скорчил недовольную гримасу, звукооператор подскочил, чтобы поправить батарею микрофона, закрепленную на поясе брюк.       — Уже я? — волнуясь, спросила Таня. — Сильно опоздала?       — Да нет, — улыбнулся мальчик, залезая ей под блузку и поправляя теперь петлю микрофона. — Там Ванг отжигает, так что можете не волноваться.       «Отжигает»?       Она знала, что задавать вопросы глупо — он все равно ей ничего не скажет, но желание узнать было таким ярким, таким невозможно-невыносимым, что Таня решилась. Отошла к одиноко стоящему у стены дивану, присела, сняла с руки браслет-фляжку и вылила на ладонь несколько капель воды.       Отражение в крохотной лужице, сквозь него просвечивает белая кожа, под кожей — красное, под красным — белое, под белым — пустое. Не выходит. Не пускает. Мала жертва? Ну конечно мала: бессонной ночью тут не отделаешься, сразу было ясно. Тогда что? Три поклона земных, четыре — небесных, месяц без любви, три дня без солнца. Пусть так. Приняли? Приняли. Закружился серый вихрь, понес, пропуская глубже пустоты, складываясь в фигуры и образы, серый-серый, наливается цветом, проявляется, будто старое фото. Впустили.       Она смотрит будто изнутри, из-под полуопущенных век. Могильная плита, накрытая серой тканью. Ткань — прочь, лишнее. На мраморе — лицо, мужское, из девяностых, знакомое лицо. Привет, милый. Как твои дела?       Косится, смотрит прямо на Таню.       — Кот? — ее губы кривятся в усмешке. — Кто пустил сюда кота?       Толчок — и Таню вышвырнуло обратно. Как же так? Она даже не заметила, как сузились тени, уменьшились, стали плотными, будто пепел. Неужели она заметила? Ну и пусть! Пусть знает, что не она одна может проникать в чужие мысли, не одна она умеет, не одна она видит.       Что-то в груди напряглось и сжалось. Если бы она верила в бога, то в это мгновение попросила бы у него защиты и помощи. Но — увы. Ждать помощи было неоткуда.       — Джулия, куда вы? — Таня испуганно обернулась на звук. По длинному коридору шла она — губы шевелятся едва заметно, лицо отстраненное, прическа растрепана, глаза безумные и большие. А следом за ней — Макаров и мальчик-администратор — Леша, кажется.       — Джулия!       Таня вжалась спиной в диван. Да, она явно заметила. И, судя по ее лицу, расплата будет быстрой и жестокой.       Она приготовилась объяснять, но объяснения не понадобились: Джулия подошла к ней, осмотрела сверху и едва заметно качнула головой.       — Еще раз так сделаешь, и на ближайшей церемонии в черном конверте будет твоя фотография, — сказала она ласково, но оскал, который при этом сверкнул на ее лице, не оставлял возможностей для двойных толкований. — Все ясно?       Дрожь отвращения покрыла Танино тело с ног до головы. Она кивнула, завороженная уродством этого лица, ужасом, излучаемым этими — змеиными — глазами.       Джулия пристально посмотрела на нее, вздохнула почему-то, и ушла прочь, не оглядываясь. ***       Она вышла на улицу, сунула между губ сигарету и достала из кармана вибрирующий телефон. Яркое летнее солнце слепило глаза и, отражаясь от экрана, делало невидимым имя звонящего. Джулия чертыхнулась и нажала «Ответить».       — Юль, привет, — это Саша, взволнованный отчего-то, голос аж вибрирует. — Ну что? Ты присмотрелась к участникам?       — Присмотрелась, — ответила Джулия, втягивая в себя горький дым. — Боюсь, что я ошиблась. Это — не они.       — Как не они? — ахнул он. — Но ведь мы же смотрели, и…       — Саш. Если я сказала «не они» — значит, не они. Прости, милый. Видимо, не в этот раз.       Она помолчала, выбросила окурок, и добавила холодно:       — И знаешь что? Не называй меня больше Юлей. ***       Таня с Юлием медленно шли по улице, жмурясь от яркого солнца и улыбаясь синему небу.       — Может, сюда? — предложил Юлий, показывая на дверь кафе. — Здесь должен быть хороший кофе.       — Нет, — отказалась Таня. — Здесь нет веранды, а я хочу пить кофе, есть печенье и курить вкусные сигареты.       Юлий поклонился, соглашаясь, а Таня с удовольствием коснулась ладонью его мускулов под короткими рукавами футболки. Сильный мужчина, хороший мужчина, любимый мужчина. Наверное, у них будут красивые дети.       Они пошли дальше, разглядывая вывески кафе, но Таня почему-то остановилась вдруг у неприметной двери, на которой вовсе не было никакой вывески.       Что-то екнуло в груди, разливаясь тоской, и она никак не могла понять, что.       — Почему ты остановилась? — спросил ушедший вперед Юлий, возвращаясь назад. — Едва ли здесь варят вкусный кофе, и уж точно тут нельзя будет курить.       — Да, — Таня кивнула и бросила последний взгляд на дверь. — Конечно.       Они уходили все дальше и дальше, но Таня больше не улыбалась. Странное чувство, появившееся в груди, никак не хотело ее отпускать: оно тянуло, давило и щекотало предчувствием.       «Я как будто жду чего-то, — с удивлением подумала она, беря Юлия под руку. — Чего-то, чему никогда не суждено сбыться». ***       Я уже не боюсь сказать, что я одинока.       Место, которое я могла назвать домом,       Осталоcь лишь в воспоминаниях.       Я знаю, что уже делала это прежде.       Тысячи тихих голосов умоляют меня остаться.       Все извинения остались несказанными,       А тайны пусть останутся тайнами.       Мечты медленно засыпают,       Слухи просыпаются в тревоге.       И, даже если я попытаюсь сбежать,       Сколько времени пройдет, прежде чем я стану свободной?       И, если я никогда не вернусь,       Будешь ли ты меня помнить?       Можно смело сказать, что сейчас здесь ничего нет.       И так тихо, но я...       Не могу забыть этот звук.       Словно тысячи голосов зовут меня по имени,       Тысячи рук, которые       Прижимают меня к земле.       Я отворачиваюсь от той, кто ты есть,       Отрекаюсь от всего, что ты дала мне.       Я найду безопасное место подальше от тебя.       И однажды ты сможешь меня простить.       Но, если я попытаюсь сбежать,       Сколько времени пройдет, прежде чем я стану свободной?       И, если я никогда не вернусь,       Будешь ли ты меня помнить? ***       — Поздравляю вас, молодожены!       — Если хочешь, присоединяйся.       — Нет, ты знаешь, пожалуй, не хочу.       — Джулия! Джули, подожди секунду.       — Ну, что тебе еще?       — Скажи… Мы… Мы увидимся снова?       — Думаю, нет. А впрочем… Может быть, в следующей жизни.