Глава 90
22 марта 2015 г., 22:56
На вершине стояли двое.
— Давай, — засмеялась Катя, протягивая руку.
Адам улыбнулся и вложил в ее ладонь помятую купюру.
— Честная победа, — признал он. — Гавриил свидетель.
Поток яркого света вспыхнул между ними, набрал плотность, стал вначале белым, затем немного потемнел, и вот уже Екатерина держит их обоих под руки и смотрит то на одного, то на другую.
— А что Гавриил? — усмехнулась она грустно. — Гавриил всегда только свидетельствует и ничего не пытается изменить.
Они посмотрели вниз. Там, среди мглы, среди черных, прячущихся в ночи деревьев, догорали ярко-красные угли костра.
— Я же говорил, что он не сможет, — сказала Катя. — Из века в век одно и то же. Сколько ни пытается, все заканчивается одинаково. Один Рафаил все продолжает надеяться.
Адам засмеялся — легко, радостно, открыто.
— Мне почему-то кажется, что ты надеешься куда больше, чем я, — сказал он ласково. — Чувство вины?
Катя покачала головой.
— Нет. Я сделал тогда то, что должен был сделать. Никакой вины.
Она огляделась по сторонам.
— А этот где?
Сзади послышалось хихиканье.
— И про меня вспомнили? — Это «про меня» прозвучало как «пго меня», после чего четвертый материализовался и встал рядом с тремя, но чуть-чуть в отдалении. — Обидно, правда? Столько усилий курице под хвост.
— На твоем месте я бы про куриц вообще не упоминала, — усмехнулась Екатерина. — Если бы в самом начале ее не принесли в жертву, тебя бы здесь вообще не было.
— Согласен, — Юлий насмешливо отвесил поклон и продолжил хихикать. — Но я оказался полезен, правда? Именно я нашел светлую, я привел ее сюда, я склонил ее к тьме, я сделал так, что они встретились, и я в конечном счете толкнул их друг к другу.
— Но из этого все равно ничего не вышло, — уточнила Катя.
— Не вышло. Но, черт возьми, Михаил, кто мог знать, что наш юный Люцифер снова предпочтет любовь вечности? Юный и глупый мальчишка. Века проходят, но это не меняется никогда.
Екатерина потянулась и зевнула, рассматривая занимающийся рассвет.
— Велиал, — сказала она, покосившись на Юлия. — Я до сих пор не понимаю — тебе-то все это зачем? Лилит была слишком привязана к земному и поплатилась за это. Михаил, низвергнув Люцифера на землю, был вынужден мешать ему вернуться обратно. Мы с Рафаилом всего лишь наблюдатели, нас бы устроил любой исход. Но зачем ты взялся помогать? Что тебе с этого?
Юлий хихикнул, но под пристальными взглядами остальных изобразил серьезное выражение лица.
— Может, я просто хочу домой? — предположил он. — Может, вечность — это слишком много для того, кого однажды отправили в этот ад? Может, я тоже просто устал?
— Или, возможно, тебе все это нравится, — усмехнулась Катя. — Раз за разом пытаться сделать так, чтобы Люци выбрал не любовь, а себя. И раз за разом надеяться, что однажды это произойдет.
— Может, и так, — усмехнулся Юлий и вдруг, извернувшись, дернул Катю за нос. — Но запомни: то, что ты пока все время одерживал победу, еще ничего не значит. У них впереди еще много жизней. И кто знает, возможно, в одной из них удача будет на моей стороне.
Он подмигнул, изобразил неприличный жест руками и исчез — только раздвоенный на кончике хвост мелькнул на прощание.
Остальные вздохнули с облегчением. Адам махнул рукой, и под их ногами возникла белая скатерть с чайником и чашками на ней. Все сели в кружок и взяли по чашке. Адам разлил чай.
— Что будет дальше? — улыбнулась Екатерина, делая глоток. — Надо отдать должное Люци, он сделал то, чего даже мы от него не ожидали. Нетривиальное решение, надо сказать.
Адам пожал плечами и переглянулся с Катей.
— Пусть Михаил ответит, — предложил он. — Законы и наказания — по его части.
Катя хмыкнула.
— Разорвав узел, Люцифер всего лишь дал каждому из четверых право самостоятельно распоряжаться собственной жизнью. Убрал обреченность, оставил свободу. Чем его наказали за это? Отец же ясно сказал: памятью. Он будет помнить.
— То есть ничего не изменится? — уточнила Екатерина. — Люци будет помнить, Темный герцог — нет, Саша и Мэрилин тоже забудут. И все начнется сначала?
Адам долго смотрел на Катю, но понял, что она не собирается отвечать, и ответил сам. Ответил грустно, с печалью:
— Не совсем так, Гавриил, — сказал он. — Люци будет помнить не только прошлые жизни. Если бы так — нам оставалось бы всего лишь подождать, пока они снова — в который раз — полюбят друг друга. Но он будет помнить не только другие жизни. Он будет помнить тот вариант, который изменил, разорвав узел.
— Все, что произошло? — уточнила Екатерина, мрачнея. — Он будет помнить все, что случилось? А Темный герцог — нет?
Адам кивнул, Катя весело усмехнулась, в несколько глотков допивая остывший чай.
— Пойду, — сказала она, поднимаясь на ноги. — Шоу закончено, и мне больше нечего здесь делать. Вы со мной?
Екатерина покачала головой.
— Я, пожалуй, останусь. Зная Велиала, он наверняка захочет продолжения банкета и будет крутиться вокруг Темного герцога. Я хочу быть поблизости.
Катя посмотрела на Адама. Он улыбнулся.
— Мне пока здесь нравится, помнишь? А Юле, как ни крути, в этой ее новой жизни очень нужны будут друзья.
Катя кивнула, поклонилась Екатерине и Адаму и исчезла, махнув на прощание белоснежными крыльями. Оставшиеся двое поднялись на ноги и встали на краю обрыва, разглядывая окрашивающее долину во все оттенки розового солнце.
— Как думаешь, что все-таки будет дальше? — спросил Адам, опуская руку на плечи Екатерины.
— Как знать, — улыбаясь, ответила та. — Наверное, будет шестнадцатый сезон. И новые герои. И новые попытки изменить мир к лучшему.
Она помолчала, мечтательно глядя вдаль, и добавила:
— И кто знает, возможно, однажды у них действительно получится. Ведь Джулия права, говоря, что судьбы нет. Они действительно могут изменить все.
