В серебре

- Подъем, сонная волчья шкура, - Крис негромко смеется, наблюдая за Питером. Тот старается зарыться под пару подушек и одеяло, уйти от утреннего солнца и настойчивого голоса любовника, и выглядит действительно смешно. И, что больше всего нравится Ардженту, волк позволяет себе выглядеть смешно и позволяет своему человеку смеяться. - Я не праздную Рождество, - глухо ворчит Питер в подушку. - Я ненавижу Рождество. Вечер двадцать пятого декабря - это вечер страшных теток, еще более страшных кузин и уродских свитеров. Этот день - оскорбление моему чувству прекрасного. - У меня нет страшной тетки, - Крис еще немного сонно зевает, пробираясь ладонью под одеяло, с нажимом проводя пальцами вдоль позвоночника оборотня, отчего тот довольно урчит, глубже зарываясь в подушки. - Если моя дочь подарит тебе свитер с оленями, ты будешь носить свитер с оленями... - Под дулом кольта не надену... - ... круглый год. И вообще, Хейл. Конкретно сегодня меня не волнуют твои детские травмы. Элли любит Рождество. - Она правда подарит свитер? - Хейл рывком перекатывается на спину, так, что Крис от неожиданности на мгновение отдергивает руку, но затем снова опускает, уже на грудь вервольфа. - Понятия не имею. - Меняю на аконитовую пулю в бедро, - Хейл косит взглядом вниз, на руку Криса, лениво блуждающую по телу. - Я не стану тебя лечить, Хейл. - Если я снова сдохну, на этот раз на Рождество, это не заставит меня его полюбить, знаешь? - Плевать, Питер. Не переживай так, у моей дочери отличный вкус. - Есть в кого, - Питер не открывает глаз, лениво потягиваясь, одновременно подставляясь под руку охотника. - Хотя, вообще-то, я не уверен. Она встречается с Макколом, а твоей коллекцией галстуков я бы душил пациентов психушки. Они были бы счастливы. - Господи, Хейл, - ногти с нажимом проходятся по коже под ребрами, оставляя три наливающихся краснотой полосы, но Питеру и это явно нравится - он довольно взрыкивает, прогибаясь, лукаво косит из-под ресниц, оскаливая клыки в довольной плотоядной ухмылке. - Хочешь с утра пожестче? Признайся, Крис, ты тоже не любишь Рождество... - Пожестче, Хейл, это связать тебя вымоченной в аконите веревкой... - Арджент закатывает глаза, отстраняясь. - Мне продолжать? Питер с готовностью кивает, приподнимаясь на локтях, всем своим видом излучая искреннюю заинтересованность. - В подробностях. - Иди к черту... Через сколько она проснется? Питер сосредоточенно прислушивается к дыханию девушки. - Минут через сорок, не раньше. Может, через час, - мужчина все-таки садится на кровати, зевая с тихим урчанием. - Зачем тебе? Праздничный завтрак? Серьезно? Взглядом Арджента, пожалуй, нельзя убить, но можно вскрыть грудную клетку, например. - Да я разве против, - Питера этим не пробьешь. Он усмехается, улыбается, и тянет руку к Крису, с урчанием прижимаясь губами к его плечу. - Завтрак так завтрак, свитер так свитер. - Веди себя хорошо, - устало тянет Крис, качая головой в ответ на насмешливое фырканье Питера. - Например, не души пациентов психушки моими галстуками, раз уж ты об этом заговорил. - Ты не носишь галстуки, - Питер снова откидывается на кровать, подкладывая руки под голову и рассматривая охотника. Тот замирает на несколько мгновений под внимательным собственническим взглядом, а потом отмахивается и поднимается на ноги - обнаженный, жилистый, красивый. Из груди оборотня рвется тихое довольное урчание, от которого по телу человека разливается приятное тепло и проходит сладкая дрожь. Из Криса никудышная кокетка - и это не может не радовать, - поэтому, в отличие от Питера, томные взгляды из-под ресниц ему не даются. Как и пошло-зазывное облизывание губ или небрежно скользящие по собственному телу пальцы. Все это - удел Питера, и вот он в этом хорош. Крис же излишних иллюзий не питает. Он просто смотрит - спокойно, ровно, уверенно, - и волк лениво принимает другую позу, тянется ближе, тихо рычит, если не дать ему того, чего он хочет. Крис, впрочем, уже привык управляться с этим огромным зверем, поселившимся в его жизни, и глухой рык его не особо волнует, даже когда он становится громче, стоит Ардженту вскинуть руки, натягивая футболку. Совершенно дурацкая, на взгляд Питера, привычка натягивать футболку раньше белья. Или специально дразнит - Питер не исключает. - Завтрак, - сурово произносит Крис, легко уходя от протянутой ладони. - Для Эллисон. - Ты возвращаешься в постель, и я варю ей какао, - Хейл самодовольно улыбается, хитро прищуривая голубые глаза. - Ты и так варишь ей какао, - охотник кидает оборотню его футболку. - И мне кофе. - Эксплуататор, - фыркает Питер, неохотно одеваясь. - Окей. С меня кофе и какао, с тебя - минет. - Ты отвратителен, - Арджент закатывает глаза. - Ты знаешь об этом? - Я прекрасен, и ты знаешь об этом. Оборотень плавно встает с кровати, застегивая джинсы, и обнимает усмехнувшегося мужчину, с тихим урчанием отвечая на поцелуй.