В серебре

- Что с ним? Питер слышал, как маленькая охотница заходит со спины, слышал, как аккуратно ступают маленькие ножки по паркету, почти не касаясь пятками пола. Неустойчиво, но тихо. Дочь Криса его не боится, но хочет подойти незамеченной. Глупо, но тренироваться никогда не вредно. Питер не реагирует на ее шаги, оборачиваясь только на звук голоса, потому что впервые не знает, что ответить. Старший Хейл всегда умел облекать мысли - зачастую язвительные, мерзкие, отвратительные, страшные, - в слова так, чтобы они звучали пристойно, передавая при этом их глубинный смысл. Сейчас не нужно было говорить чего-то особенного, чего-то, что трудно поддается описанию, но это в действительности сложно - потому что слова застревают в глотке, потому что чужая боль все еще оплетает позвоночник, выламывая. - Питер? - у Эллисон дрожит голос. - Все в порядке, - Хейл перебирает папку с документами - и почему в этих больницах требуют такое количество заверенных печатями бумажек? - Все не в порядке, Питер. Высокие ноты в женском голосе - страшное предупреждение для мужчины. - Элли, если бы все было не в порядке, я бы сейчас, наступив себе на горло, стоял бы у порога твоего дружка. Эллисон несколько раз непонимающе моргает, запоздало вспоминая, что Питер - при всем его гоноре, властности и неоспоримой силе, - не альфа. - Откуда ты вообще узнала? - Питер убирает пару бумаг в карман, делая пару шагов к замершей посреди кабинета Криса девушке. - Мне позвонили из больницы, - Элли судорожно втягивает воздух в легкие, поднимая взгляд на мужчину. - Я, если честно... я так испугалась. Все правда не так плохо, как они сказали? - С точки зрения традиционной медицины все паршиво, - Питер делает еще один, осторожный шаг к девушке. - Но я ему помогу, Элли. В действительности в первые полчаса Питер вообще не был уверен, что его человек выживет: глубокие раны от когтей, потеря крови, болевой шок. Но Арджент сильный, он справится, стоит только устранить хоть некоторые отвлекающие факторы. Хейла еще мутит от выкачанной из человека боли, но ему в любом случае проще ее перенести. Эллисон устало, с тихим всхлипыванием подается под руку Питера, внезапно прижимаясь к его груди. Странное, почти забытое чувство. Так Лора прижималась к дяде, когда Талия долго не возвращалась с переговоров. Всегда была возможность, что что-то пошло не так, что простой разговор превратился в бойню, что Талия не вернется. Талия, конечно, всегда возвращалась - сдержанная, спокойная, пусть даже подклад плотно укутывающего тело плаща пропитывался сочащейся из глубоких ран кровью. - Ты обещаешь? - глухо бормочет Эллисон, не поднимая головы. Питер осторожно касается ладонью её макушки, поглаживая. - Конечно я обещаю, мисс Арджент. Что за глупые вопросы? Чуть шутливо, с нелегко дающейся улыбкой, и Эллисон немного успокаивается - внезапный порыв, желание быть слабой, проходит - она аккуратно, кажется, боясь обидеть мужчину, отстраняется. Питер невольно улыбается. Эллисон, все-таки, настоящая дочь своего отца - сильная, гордая. Не показывает своей слабости тем, кому не доверяет - Питеру льстит её порыв. - А как ты узнал? - Эл удивленно вскидывает брови. - И, может мне лучше поехать с тобой? Я имею в виду, я его дочь, это... проще. - Я могу быть очень убедительным, Элли, - Питер вальяжно скалит клыки, и Эл запоздало понимает, что не нужно было давать мужчине возможность уйти от первого вопроса. - Останься дома. - Нет. Во-первых, у меня та же группа крови. Во-вторых, вероятность, что тебя пропустят вместе со мной - выше. Питер невольно улыбается - Ардженты такие Ардженты.