Дождь
4 января 2016 г., 12:39
— Я люблю дождь, — задумчиво произнесла Марлин и погасила свет в гостевой спальне Поттеров. Это было пятый год её знакомства с Сириусом и четырнадцатый — с Джеймсом. Карлус и Дорея проводили лето со своими давними знакомыми, и дом был в полном распоряжении пяти подростков. Как глупо.
Марлин открыла окно и села на пол, не отрывая взгляда от капель дождя, падающих на террасу за окном, на деревянный пол гостевой комнаты, на заваленный старыми вещами Джеймса стол.
— Он всегда успокаивал.
Сириус спал на двуспальной кровати. Марлин казалось, что спать в одной комнате с Сириусом Блэком, делить с ним постель — это что-то необычное, недоступное маленькой девочке Марли, которая осталась где-то на четвертом курсе между походами в Хогсмид за яблоками в карамели и плетением косичек с Лили Эванс. Марлин было всего пятнадцать, но чувствовала она себя взрослой и важной, будто бы за одну неделю жизнь её перевернулась с ног на голову.
За окном сверкнула молния. Марлин вздрогнула и, прерывисто выдохнув, закрыла глаза. Всю свою жизнь, проведённую в соседнем с Поттерами доме, она без всякой причины любила непогоду, которую в Великобритании было в избытке, в то время, как Монро и Логан подобное на дух не переносили. Ничего они не понимали в этой жизни, странные старшие братья.
— Ты когда-нибудь думал, какого это — когда в тебя попадает молния?
Марлин посмотрела вниз, на просторную террасу, и, смачно плюнув на её стеклянную крышу, прошла к кровати, на которой спал Сириус.
— Мне кажется, это ни с чем нельзя сравнить, — Марлин легла рядом с ним, положив голову на грудь Сириуса. В доме было тихо. Июль выдался дождливым, полным сырости и густого утреннего тумана. Марлин не могла припомнить месяца лучше.
— Интересно, Сириус, ты меня любишь? Хоть чуточку? — Марлин укрыла себя и юношу легким одеялом и глубоко вздохнула. Ей вдруг показалось, что разница в возрасте в полтора года с Сириусом Блэком стала огромной пропастью, разделявшей их.
— Нет. Ты меня любить не можешь, — Марлин говорила тихо и тяжело, сжимая в руке уголок одеяла. — Любят обычно особенных, уникальных, мать их. А не трусих, как я, — Марлин тихо рассмеялась собственным мыслям и замолчала. Ещё вечером она порицала юношеский максимализм, а вот теперь и сама себя на нём поймала.
Она лежала, глядя на выкрашенную тёмно-синей краской стену, и слушала звук падающих капель. Они спешили попасть на землю, заполнить собой выбоины в дорогах, ямки на тропинках, им не терпелось отдаться звонким перестуком по железным карнизам и ударить кого-нибудь в лицо холодным приветствием.
Дождь не прекращался. Он всё лил и лил, напоминая Марлин о детстве и долгих вечерах, проводимых с братьями и сестрой в гостиной перед широким камином. Уже сейчас Марлин могла увидеть небольшую лужицу около окна и заметить то, как сильно было намочены некоторые из старых вещей Джеймса.
Сириус провёл левой рукой по лицу и невольно поежился — ему было холодно. На его груди лежала Марлин и, как казалось Сириусу, спала. Едва он приподнялся на локтях, чтобы осмотреть комнату, Марлин подняла на него ясный взгляд и улыбнулась.
— Привет, — Сириус сонно усмехнулся и поднялся с кровати. Подошел к окну и громко его захлопнул. Экземпляр книги «Сказки Барда Биддля», подписанный Джеймсом на обложке детским неумелым почерком, упал на пол. — Почему ты не спишь?
Сириус протёр глаза и сел на кровать рядом с Марлин, опираясь спиной на подушку и железные прутья спинки кровати.
— Я люблю дождь, — Марлин флегматично пожала плечами и принялась накручивать прядь пшеничных волос на палец.
Она легла на кровати так, что упиралась задней поверхностью вытянутых голых ног в стену. Марлин почему-то стало стыдно.
— Он успокаивает, Сириус.
Сириус вновь лег на подушку, закрыв глаза, и потянул Марлин к себе за край футболки.
— Иди сюда, — он посмотрел на девушку сонными серыми глазами. Марлин смотрела в потолок, прислушивалась к стуку капель дождя по оконному стеклу и накручивала светлый локон на палец. — Марли, — устало протянулся Сириус и сильнее потянул за серую футболку с логотипом The Beatles, которую Марлин совершенно бесцеремонно стащила у него.
— Да? — Марлин удивленно захлопала голубыми глазами. — Прости, я задумалась.
Сириус закрыл глаза и в третий раз потянул Марлин за край футболки.
— Иди сюда, — повторил он. Марлин опустила ноги на кровать, медленно пододвинулась к юноше и укрылась одеялом. Идеи, роем некогда скопившееся в её голове, испарились, оставив после себя неприятное, горькое послевкусие.
Марлин сверлила взглядом тёмно-синюю стену, раскладывая по полочкам в своей голове то, что было важно, наверное, только ей. Трусливая. Маленькая. Незрелая.
Сириусу претили разговоры о любви. Они казались ему ненужными, они были словно жвачки — существовали по большей части только для того, чтобы заполнить свободное время.
— Ну я же не мудак какой-нибудь, — уверенно заявил Сириус, крепко обнимая Марлин за талию. — Я же сказал раз, что тебя люблю, зачем мне повторять это каждый час?
Марлин непонимающе глянула на него и, покраснев, улыбнулась. Чертов Дон Жуан.
— Ну, если уж сказал, значит, это я и имел в виду. Не только то, что мне нравится целоваться с тобой и всякое такое. Ну, это тоже не плохо, конечно, — Сириус сонно усмехнулся — то ли своим словам, то ли своей манере разговора. Он был чертовски горд собой, возможно, за себя он был рад больше, чем Марлин — повторному признанию в любви.
