Моложе нам уже не стать

      У Ремуса Люпина в жизни мало что складывалось. И дело было вовсе не в его пушистой проблеме, так просто получалось.       Просто получалось, что родители ссорились из-за Ремуса, просто получалось, что отец временами уходил из дома, и просто получалось, что Ремус был чрезвычайно опасен одну ночь в месяц. Так говорить было куда проще, чем наконец-то признать, что причина всех бед Люпина крылась в нём самом.       Проще было верить, что когда-нибудь день всё обязательно образуется, проще было надеяться на лучшее, чем принять реальность — глубокую черную яму с кроваво-красным морем на дне. Ремус чётко это понимал и во всём видел отблеск своего настоящего мира, кромсавшего его на куски, слышал прилив кровавых волн и чувствовал, как сильные и невидимые лапы тащили его в яму.       Кроваво-красные волны бушевали. Ремус боялся самого себя и молчал, не позволяя никому входить в его жизнь. Ему хватало Джеймса, Сириуса и Питера. Больше никто не был нужен.       Этим утром из зеркала на него смотрел монстр. Нет-нет, там был вовсе не тощий и бледный паренёк в старом свитере, со шрамами по всему телу и уставшими глазами. Там был Монстр. Мерзкий, вонючий ублюдок с искажённой мордой, острыми клыками и тупой башкой.       Ремус знал его, Монстр знал Ремуса. Они сосуществовали вместе с самого детства и никак не могли друг к другу привыкнуть.       Ремусу хотелось вырезать, выбить, выжечь его из себя. Его тошнило, выворачивало наизнанку. Люпин не мог избавиться от Монстра. Но Монстр легко выкидывал Ремуса из жизни на целую ночь.       Каждый месяц. Аккурат в полнолуние. Каждый раз. И Ремус себя ненавидел.       Кроваво-красные волны бились о края грязной ямы.       У Монстра не было совести, он не был наделён состраданием. Монстр был сильнее Ремуса. Он был больше, плечи у него были шире и крепче. Он всегда побеждал, всегда тянул Люпина за собой в тёмную яму.       Ремус его боялся, он не мог смотреть в собственные глаза. Во взгляде голубых глаз не было Ремуса Люпина, там был уродливый, вонючий ублюдок, с которым Ремус делил всё на свете с самого детства.       Монстра нельзя было удержать на поводке, нельзя было цепью приковать к столбу и уйти. Монстр следовал за Ремусом по пятам, не отпуская своего непутёвого сожителя. Этот ублюдок упивался страданиями Ремуса, он вкушал аромат его страха, жадно облизывал уродливые губы, чувствуя полнолуние. И Ремус чувствовал его ликование, его энтузиазм. Словно Ремуса охватывала горячка.       Ремуса мутило, он не мог говорить, он не мог двигаться, он не мог дышать. Он больше не контролировал себя. Монстр захватывал власть и делал всё, что ему заблагорассудится, пока на чёрном небе красовалась полная луна. Ремус и её ненавидел.       Кроваво-красные волны медленно успокаивались.       Ублюдок был спрятан, заперт, он не мог выйти раньше срока. Он зависел от луны, зависел от чисел на календаре, зависел от цикла.       Когда Ремус просыпался после полнолуния, он будто одерживал маленькую, но важную победу. Каждый раз. На сердце становилось тепло и спокойно. Но не сразу.       Сначала нужно было посмотреть на себя в зеркало и увидеть себя, а не ублюдка. Ремусу это давалось с трудом, но, когда он в упор смотрел в свои голубые глаза и видел только усталость мальчика-подростка, он облегченно улыбался.       Ублюдок сбежал. Затаился. На целый месяц.       Месяц свободы. Месяц без Монстра. Месяц без проблем.       Кроваво-красные волны затихали.       Ремус Люпин сидел на лестнице, крутя в руке значок старосты. Он был победителем. Ремус чувствовал это каждой клеточкой своего тела и слабо улыбался.       Монстр прятался, убегал, но уже давал о себе знать. До его времени оставалось полторы недели.       Но пока Ремус был победителем.