Наша история начинается здесь

Аннотация: Беллами - раб, который бьется на арене Колизея. Кларк - дочь Сенатора Рима. Их встреча предопределена судьбой или волею богов... Подземелья Колизея точно не подходящее место для девушки ее положения, но все-таки она здесь. Отец Кларк и один из самых богатых членов Сената Рима пришли сегодня сюда, чтобы лично увидеть новую партию привезенных рабов, которые через пару дней будут биться на арене Колизея на потеху десяткам тысяч людей. Популярность такого развлечения в последние десятилетия достигла своего пика, хотя Кларк в глубине души с сомнением относилась к такому виду развлечений. Но сейчас совершенно незапланированно с отцом и сенатором Макрином оказалась именно здесь, под охраной десятков вооруженных стражников. Она сразу заметила его. Если другие мужчины пытались выделиться перед такими важными гостями, чтобы именно на них сделали ставки высокопоставленные вельможи, то этот человек только окинул посетителей презрительным взглядом и отвернулся. От Кларк не укрылось, как сначала этот взгляд темноволосого мужчины скользнул по ее отцу, по ее собственному дорогому одеянию с позолоченным ободком на голове. На секунду их глаза встретились, а потом он резко отвернулся. — Это Беллами, — услужливо сообщает надсмотрщик казарм, подведя таких важных гостей ближе к тому самому мужчине. Обнаженный до пояса, тот представлял собой внушительное зрелище — крепкий, мускулистый, отлично сложенный, со смуглой загорелой кожей и темными, чуть кудрявыми волосами. Кое-где виднелись небольшие шрамы, но открытых и безобразных швов после ранений, как у других бойцов, на его коже нет, — одно из лучших приобретений в новом сезоне. Мы привезли его из самых Афин. Беллами почти никогда не проигрывает, и если дело и дальше так пойдет, то скоро он получит долгожданную свободу. Да, одно из последних нововведений. Рабам, которые бились на арене Колизея, обещали свободу, если они выиграют определенное количество схваток без поражений. Людям заранее сообщали об этом, но, для более захватывающего зрелища, в конце гладиатор почти всегда погибал, так и не дождавшись свободы. Это придавало остроту таким схваткам, когда зрители ждали, что последний бой будет выигран и боец получит свободу. Беллами немного не такой, как все. Что-то Кларк в нем зацепило, хотя она и сама не знает, что именно. Ей не положено даже смотреть на таких рабов, оказавшись здесь совершенно случайно. В голову приходит мысль о том, что ждет этого Беллами. Когда отец и Макрин отходят от мужчины подальше, хорошенько того рассмотрев, то Кларк сама не понимая почему, задает вопрос: — Как ты сюда попал? Тот поворачивается к девушке, и теперь она точно видит в темных глазах ненависть и презрение. — Какое дело высокородной шлюхе до этого? — практически выплевывает он. Они бьют его. Охрана мгновенно реагирует, и их много. Поэтому они держат его за руки, а один из охранников бьет по лицу. Тот с достоинством выдерживает удар и сплевывает кровью. — Достаточно, — говорит им Кларк, и стражники слушаются. — Госпожа задала вопрос. Отвечай ей, — зло рычит Атом, один из ее верных стражников и защитников. — Пытаюсь собрать достаточно денег, чтобы выкупить сестру из публичного дома, — с презрением шипит Беллами, глядя на Кларк, — не всем повезло родиться в семье богачей, знаете, госпожа? Атом и Уоллес только собираются опять ударить его, как Кларк останавливает их взмахом руки. — Не надо. Я поставлю на тебя, Беллами, — твердо говорит она, глядя тому прямо в глаза, — выиграй битву, и твоя мечта станет на шаг ближе. Потом она идет дальше, оставив того мрачно смотреть ей вслед. ------------------------------------------ Кларк выполнила свое обещание и поставила крупную сумму на Беллами. Сидя в самой дорогой и привилегированной ложе через три дня, она наблюдает, как тысячи зрителей взрываются приветственными воплями, встречая гладиаторов на арене Колизея. И мгновенно видит его, одетого в кольчугу, шлем и с мечом в руке. Сегодня будет смертельная схватка, а их устраивают не так уж и часто. Поэтому все так возбуждены и азартно гадают, кто же победит: неизвестный новичок Беллами или один из любимцев этого города — Гладис. Она видела Гладиса в бою, он был любимчиком Сената, но сегодня чувствует смутное беспокойство, наблюдая за Беллами. Сегодня Кларк хочет, чтобы именно он победил. Победил, а потом забрал свою сестру из ужасного места, в котором та оказалась. Большая часть народа поставила сегодня на Гладиса — своего фаворита, и результаты боя должны быть непредсказуемыми. Оба гладиатора подходят к трибуне, чтобы предстать перед распорядителями боев. Взгляд Беллами в одну секунду находит ее, и уголки его губ чуть приподнимаются в презрительной усмешке. В ответ Кларк поднимает брови, как бы предлагая показать, на что он способен. Непонятное напряжение охватывает все тело, когда она чувствует на себе взгляд этого мужчины. Раба. Который, скорее всего, умрет через несколько минут. Но Кларк ошибалась. Ибо когда начался бой, то сразу стало ясно, кто будет сегодня победителем. Беллами был просто неуловим, его движения были быстрыми, точными и яростными. Он нападал, атаковал, мгновенно отбивался, он выжидал подходящий момент. А когда тот наступил, то почти снес голову Гладису, ударив лезвием меча по его шее. Тот умер мгновенно, тело рухнуло на раскаленный песок, обрызгав кровью победителя. На секунду многотысячная толпа замерла, а потом рев заполнил трибуны, чуть не оглушив девушку. Зрители приветствовали нового любимчика и победителя, о котором теперь долго будут говорить. Беллами имеет немного скучающий вид, когда смотрит на тело у своих ног. Потом подходит к трибуне, чтобы опять поклониться членам Сената. Кларк сначала смотрит на труп Гладиса, с раны которого сочится темно-красная кровь, а потом переводит взгляд на Беллами. Он смотрит прямо на нее. На этот раз на лице нет презрения или ухмылки. Он просто смотрит. Как и она. Только на это есть несколько секунд. Потом он разворачивается и уходит. Это не первая битва, в которой Беллами участвует. Через несколько дней еще бой, а потом еще один. И он побеждает. Публика в восторге, ростовщики имеют большую прибыль. Когда отец снова отправляется в Колизей, чтобы обговорить поступление в свою личную охрану нескольких искусных бойцов, то Кларк опять едет с ним. Непонятное беспокойство постоянно преследует ее, и в этот раз она, со своей охраной, следует прямо к камере Беллами. Для гладиаторов нет свободы. Они или тренируются на арене, или бьются на ней насмерть. А еще сидят тесных камерах, ожидая своей очереди. Атом предостерегает девушку от посещения раба, но это не запрещено, ибо женщины часто забирали к себе в охрану молодых и сильных бойцов. Или для собственных утех. Он лежит на земляном полу и просто смотрит в потолок. Услышав шаги, поворачивает голову и снова видит эту девушку. Красивую девушку, в белоснежной тунике и светлой накидке, с длинными золотистыми волосами и блестящим ободком на голове. Странную девушку, с которой постоянно сталкивается в последнее время. Она богиня. Принцесса. Дочь богов. Красота Венеры померкла бы рядом с ней, если бы богиня прямо сейчас решила спуститься с Небес. — Ты хорошо дерешься, — негромко начинает Кларк, наблюдая, как тот встает и подходит к решетке. Их разделяет совсем небольшое расстояние, и в одну секунду она чувствует его дыхание, — ты не хочешь уйти отсюда? Я могу купить тебя, и ты будешь охранять меня, покинешь это ужасное место. — Нет. Твердо, жестко и бескомпромиссно. — Но почему? — Кларк действительно не понимает, — хочешь гнить в этой дыре? Он опять молчит. От взгляда темных глаз, проникающего прямо в душу, Кларк чувствует себя очень странно. Немного смущенно, немного тревожно, немного скованно. — Тебе не понять, — в этот раз его голос звучит не так презрительно, а довольно сносно, — здесь есть шанс выйти на свободу. Уйти от тебя я не смогу никогда. Кларк молчит, продолжая рассматривать его. От Беллами исходит какая-то сила, энергия и власть. Настоящая власть и жестокость, которая присуща только истинным бойцам и гладиаторам. И он прав. — Хорошо, — тихо отвечает она, — я опять поставлю на тебя. Ты хороший воин. — Пришлось стать хорошим воином, — обрывает он, и опять уходит, ложится на каменный пол и смотрит прямо в потолок. — Удачи, — негромко желает Кларк. Отец набрал новых людей в свою охрану. Ставки на следующий бой становятся намного выше. На нового сильного бойца приходит посмотреть все больше народа. Одно утешение — сегодня бой длится до первой крови, а не до смерти одного из участников. И когда Беллами первым ранит своего противника — сильного Ареса, тот падает на песок, острием копья задевает плечо Беллами, и Кларк испуганно вскрикивает. И только то, что этот крик поглотил шум толпы, спасает ее от пристального взгляда отца, который бы точно это заметил. Рана неглубокая, но кровь идет довольно обильно, капая на горячий песок. Кровь и песок. Зрители сегодня просто бушуют от восторга. Еще бы — непобедимый гладиатор ранен, это придает еще больше остроты и зрелищности. Беллами, как и всегда, чуть кланяется сидящим в ложе людям, а потом привычно ловит испуганный взгляд Кларк, которая не может оторваться от вида крови, его крови, так легко и свободно капающей на песок. И когда их глаза встречаются, он успокаивает ее. Чуть улыбнувшись. Улыбка. Он уже и забыл, что это такое. Мышцы лица с трудом вспомнили такое положение. Потому что сразу видит, что эта Кларк, дочь сенатора, как рассказал надсмотрщик, сейчас с волнением смотрит на его рану. Ее можно читать как открытую книгу, и девушка волнуется за него. Никто никогда не волновался за него, кроме его давно умершей матери, и сестры, которую Беллами не видел уже три года. А она волнуется. И это дико странно. Рана неглубокая, кровь быстро останавливается, ему накладывают повязку и хорошо лечат, потому что он приносит хороший доход организаторам боев. И сейчас невыгодно терять такого сильного и популярного бойца. В эту ночь Кларк почему-то долго не может уснуть. Встав с роскошной постели, идет на балкон своего особняка, который стоит на одном из Семи Холмов Рима, и смотрит на раскинувшийся перед ней город. Ветер колышет ночную тунику, но она не замечает этого, опираясь на балкон и думая о Беллами. Он ранен, но сидит сейчас в холодном подземелье, отказавшись от сытой и более благополучной жизни в ее свите. Должно быть, очень сильно любит свою сестру. Кларк бы хотела, чтобы ее кто-то любил также сильно. А не бросал похотливые и грязные взгляды, когда она появлялась в общественных местах, ходила по городу, посещала гладиаторские бои. Чтобы кто-то был с ней также честен и открыт, как Беллами, не заискивал и унижался, зная о ее высоком положении. А потом, через несколько дней, она узнает, что будет дальше. Ведь в глубине души она знала, что так будет? Так почему отказывалась в это верить? Беллами должен погибнуть на Арене. Это его последний, десятый бой в Колизее. И теперь против него поставят очень сильного противника, а в кубок с напитком перед боем добавят дурманящий опиум, чтобы он плохо соображал и не смог драться в полную силу. Кларк подслушивает разговор в гостиной отца, где двое заплывших жиром Сенаторов обсуждают, сколько поимеют со смерти Беллами, ибо народ в последнее время ставит только на него одного. Она не позволит этому случиться. Не сказав никому, она только с Атомом отправляется в Колизей. Подкупить охрану проще простого, ибо те давно привыкли к богатым дамочкам, скрывающим свои лица, и приходящим сюда, чтобы поразвлечься с красивыми мужчинами. Атом, охраняет вход в туннель, где Беллами сидит в одной единственной камере. Увидев ее, на обычно непроницаемом лице проскальзывает волнение и… радость? — Зачем опять пришла? — сегодня он первый начинает разговор. Кларк молча открывает засов и входит внутрь, нисколько не боясь жестокого и свирепого воина. — Предупредить тебя. Ты знаешь, что тебя хотят убить в последней битве? — с волнением выпаливает девушка, глядя на озадаченное лицо мужчины. — Догадываюсь, — ответ, как всегда лаконичен. — Завтра утром тебе принесут пищу и немного вина. Не пей и не ешь ничего, зарой в землю. Там будет опиум, чтобы ты ослабел и не смог драться в полную силу. Я принесла тебе немного еды, — она протягивает небольшой сверток, — чтобы ты не был голодным завтра. Если выиграешь, я позабочусь, чтобы тебя отпустили. Удивление и интерес написан на лице гладиатора. Он протягивает руку и берет сверток: — Зачем ты это делаешь? — Ну… — Кларк встречается с ним взглядом и решимость появляется на ее лице, — хочу, чтобы твоя сестра и ты воссоединились. Хоть кто-то должен выйти отсюда живым. И это будешь ты. Оба немного молчат, потом Беллами говорит: — Спасибо. Это его настоящий голос. Тихий, спокойный, чуть хриплый, уверенный и немного волнительный. Говорить больше нечего, но Кларк спрашивает: — Как твоя рана? Тебе нужно очень много сил завтра, чтобы выиграть. Они поставят одного из самых сильных противников. — Я справлюсь. Поверь мне, — он аккуратно протягивает руку и касается ее ладони. Дрожь прокатывается по всему телу, когда она чувствует, как Беллами берет ладонь, подносит к губам и мягко целует. Ощущение горячих и влажных губ слишком сильное для незамужней девушки, но она наслаждается этим прикосновением. — Спасибо, госпожа, — чуть слышно повторяет Беллами, глядя ей прямо в глаза. Атом окликает ее через мгновение, призывая уходить. Скоро рассвет, нужно успеть затемно добраться до дома. Беллами осторожно выпускает ее руку из своей и Кларк уходит. Молясь, чтобы пришла сюда не напрасно. На следующий день она просто не может спокойно смотреть на бой гладиаторов. Дикий интерес к Беллами, который в случае победы станет свободным человеком и получит выигрыш, собрал здесь очень много народа. Сенаторы довольно ухмыляются, предвкушая крупные куши, но их улыбки меркнут, когда бой начинается и они видят, как Беллами дерется. Он бьется за что-то. За кого-то. В его движениях — страсть, сила, уверенность, мольба богам. Это бой, который решит всю его жизнь, и сильный воин достойно принимает вызов. Беллами все сделал, как сказала Кларк, вылил вино, скормил еду крысам, которые вскоре сдохли у его камеры. Она была права, и сейчас он думал только о том, как победить. Победить для нее. Чтобы Кларк это увидела. Бой был очень жестоким, но Беллами выиграл. Кровь сочилась из ран, когда он последним взмахом меча снес голову противнику. И перед тем, как упасть без сознания, только и успел поймать ее взволнованный взгляд. Он очнулся в каком-то непонятном месте. Здесь было чисто, светло и уютно, его раны были перевязаны. Щурясь, видит перед собой какого-то человека… Наверное, он умер и попал в рай. И Кларк тоже умерла, потому что сидит рядом и переговаривается с кем-то, чуть проводя ладонью по его руке. От этого нежного и мягкого прикосновения внутренности загораются неведомым огнем, и он чувствует то, чего уже так давно не чувствовал. Привязанность. Оказалось, отец Кларк купил его после победы. Вернее, перекупил у Колизея, потому что те начали спорить о правильности последнего боя, и о том, стоит ли отпускать такого популярного воина на свободу. — Ты отправишься домой, — говорит Кларк через день, когда он уже может сидеть и с аппетитом поглощает обед, — тебе стоит уезжать как можно скорее, потому что многие недовольны тем, что ты уйдешь свободным. — Я знаю. И он готовится. Усиленно готовится к отъезду, отдыхает, набирается сил. И смотрит на нее так часто, как только может. Чтобы попытаться запомнить этот образ на всю оставшуюся жизнь. Потому что он знает — они больше никогда не встретятся. Стоит уехать отсюда, и ее образ померкнет с годами, сотрется со временем… Такая красивая. Она приходит к нему каждый день, зарабатывая неодобрительные взгляды от своего личного охранника Атома. Ибо это опасно — общаться им так много и так часто. Но она почему-то рискует всем ради него, ради нищего раба, который только сутки назад стал свободным человеком. Он уходит из города глубокой ночью. Кларк опять сбегает под охраной Атома, чтобы проводить Беллами. Они просто молчат, когда двигаются по пустынным улицам Рима в сторону выезда из города. В один момент он берет ее за руку, удерживая маленькую нежную ладошку, и она не возражает, а только крепко сжимает грубую мужскую ладонь в ответ. На выходе, возле ворот нужно прощаться. Беллами останавливается, потом молча переводит взгляд на самую красивую девушку, которую только видел в своей жизни. Которая спасла его от смерти, сделав просто немыслимое. И теперь в горле пересохло, и он не знает, что выдавить из себя на прощание. Потому что теперь не уверен, что сможет жить без нее в этом мире. — Спасибо, Кларк. Ты спасла меня. — Я рада, что ты выжил и теперь свободен, — она пытается говорить твердо, но голос предательски дрожит, — теперь ты найдешь свою сестру и начнешь новую жизнь. Ты этого достоин. — Только благодаря тебе, — он опять целует ее ладонь, мягкую и нежную кожу, пытаясь хоть на секунду прикоснуться к ней и почувствовать ее, богиню, его собственную богиню и спасительницу, — я всегда буду помнить тебя, Кларк. Она молчит, грустно глядя на такое родное лицо. Нет ничего, что могло бы их связывать в дальнейшем, Кларк это точно знает. Как и то, что никогда не сможет его забыть. Никогда. — Я тоже всегда буду тебя помнить, Беллами. Тебе пора, — она кивает на открывшиеся ворота, через которые потянулась толпа путников. Они пойдут в сторону моря, а из гавани отправятся в Персию, на Крит, в Александрию или в Афины. Он кивает, потом чуть отходит, по-прежнему держа ее ладонь в своей руке. И когда Кларк думает, что он сейчас уйдет, Беллами резко разворачивается и обнимает ее. Обхватив рукой за талию, прижимает так крепко, как только может. И его губы теперь совсем рядом, совсем как она и мечтала в последние несколько недель… — Скажи мое имя, — в его голосе мольба и отчаяние, — пожалуйста. — Беллами, — тихо говорит Кларк, проводя ладонью по его щеке и любуясь красивыми карими глазами, — Беллами. А потом они целуются. Потеряв остатки разума, просто целуются, пытаясь не дать обоюдному отчаянию вырваться наружу. Его горячие губы нежно ласкают ее мягкие и такие сладкие губы, его дыхание обжигает кожу, его руки прижимают к себе, держа так нежно, будто бы она сейчас рассыплется на части… Пытаются вложить в поцелуй любовь, нежность, страсть и благодарность, в первый и в последний раз… Все равно приходится разомкнуть губы, постоять пару минут не двигаясь, собираясь с духом. А потом Беллами еще раз смотрит на ее лицо и тихо говорит: — Да встретимся мы вновь. И опять отпускает ее руку, теперь уже навсегда.