Яломиште

Осторожно прикрыв дверь, молодая женщина прошлась по комнате и задула свечу, стоящую на столе, напротив зеркала. Скинув с плеч тонкую шаль, она присела на краешек кровати. - Дети уснули, - сказала женщина сухо и отвернулась к окну, вглядываясь в ночную темноту. - Скажи мне, зачем ты укрываешь их лисьими шкурами? – спросил вдруг мужчина, чья голова была уже объята проблесками седины. - Я дорожу памятью, - хмыкнула женщина, презрительно скривившись. - Скажи, ведь это не мои дети… - прошептал мужчина, с силой потерев лоб, будто пытаясь разгладить возникшую от напряжения морщину, - Скажи честно… Ты меня не любишь, ненавидишь – я прекрасно знаю, поэтому – скажи… - Не твои, - покачала головой женщина. - Кто отец? Он? – спросил мужчина, и оба поняли, кто имелся в виду. Женщина протянула руку к небольшой тумбе, стоящей у изголовья кровати, и взяла в руки ярко-желтое фазанье перо. Осторожно проведя по нему пальцем, будто боясь, что ещё мгновение, и оно бесследно растворится в воздухе, а за ним и память… - Он, - кивнула она, прижимая перо к груди, - Кто с Яломицы. Яломиште. - Яломиште… До сих пор помнишь… - прошептал мужчина, медленно отворачиваясь. - Помню и буду помнить всегда, - вдруг злобно прошипела женщина, - Я люблю его, до сих пор люблю. Я люблю наших с ним детей, моих детей! А ты… Тебе не понять этого. Ты всегда думал только о себе, о собственном счастье! Скажи, приятно касаться этого молодого тела?! – женщина вдруг разорвала рубашку на груди, - Празднуй победу, воин! Только победа ли это, и какой ценой далась она? И его жизнь, жизнь моего пропавшего отца на твоей совести. Его кровь – на твоих руках. Женщина презрительно фыркнула, отворачиваясь и вновь глядя в окно. За этим презрительным голосом ни он, ни она не заметили, как тихонько скрипнула дверь. Прижимаясь к полу, мягко ступая по деревянным половицам изящными лапками в белых носочках, две лисицы юркнули в комнату и, взобравшись на стол, склонились над колыбелью. Зеленые изумруды глаз ярко горели в темноте. Вдруг послышался тихий шорох возни. Спрыгнув со стола, лисицы поволокли прочь из дома, удерживая за шкирку, двух маленьких лисят: угольно-черного и огненно-рыжего.