Сыграем?

Люди как муравьи, все куда-то спешат. И чем они так нравятся сестре? Орихаре они тоже нравятся. Оба играются их жизнями. В случае Мирай я хотя бы знаю из-за чего, а вот зачем это Изае? Может дело в дурацкой башке? Или ему просто в удовольствие толкать всех на самоубийство? Надеюсь, он действительно сможет ей помочь. Иначе всё, что мне придётся ему рассказать, смысла не имеет. Главное, чтобы он не проболтался обо всём самой сестре. Всё это время старший из Фуджито стоял на крыше, оглядывая поток людей снизу. Капюшон толстовки по-прежнему закрывал часть лица. От скуки парень подбирал отколовшиеся от крыши кусочки бетона и либо скидывал их вниз, либо пытался докинуть до соседней крыши. — Хиде-кун, рад, что ты всё же согласился помочь. Точнее, помочь своей же сестре. Если что, она сейчас спит у меня в квартире. Если она сама захочет, то сможешь забрать её сразу после нашего разговора. А теперь я хочу услышать её историю. — Изая, расправив руки, стал ходить по краю здания. Улыбка невольно появилась на его лице, да и всем видом он старался показать заинтересованность. — Наверно, стоит начать с парочки условий. Ты не должен рассказывать ей обо всём, что сейчас узнаешь. Попытаешься — я сломаю тебя. Попробуешь ей даже близко навредить — я сломаю тебя. Решишь делать что-либо связанное с её прошлым без моего ведома, и я сделаю всё, чтобы твоя смерть была медленная, мучительная и полная унижений. — Хиде прижал руки ко рту, отогреваясь. — Славная погода, не находишь? Снег, все в шарфах, отличное время. — Ты прав. Но всё же я жду историю. Обещаю, что исполню все твои условия. А теперь занавес поднят, и я жду, когда начнётся эта история. — Изая на каблуках развернулся в сторону Фуджито и сложил ладони в молящем жесте, соединяя кончики пальцев. — Начнём? Хиде ещё раз с недоверием оглядел Орихару и вздохнул. — Начну, пожалуй, с того, что, когда всё произошло, я временно жил с семьёй Мирай. У моих родителей были некоторые проблемы, поэтому меня временно отправили к брату отца. Могу сказать, что семья их была более чем нормальной и, я бы даже сказал, любящей. У них была счастливая семья. Они вырастили двух замечательных… дочек. — На последнем слове Изая раскрыл глаза пошире, после чего привычно сощурился. Что-что, а этого он точно не знал. Он уже выведал о родителях Мирай и Хиде, знал и о младшей сестре последнего. Знал, где они живут и где работают. Но вот что у Мирай была сестра, он слышал впервые. — Что значит сестра? — Надо же, великий информатор всея Токио, а выяснить это так и не сумел. Я ожидал от твоих способностей больше. — Беловолосый ухмыльнулся, пиная очередной кусочек бетона с крыши. — Не переводи тему. Это мой просчёт, но я жду продолжения. — У неё была старшая сестра Мэнэми. Мирай на тот момент было тринадцать лет, а сестре семнадцать. Знаю, в такое сложно поверить, но её сестра была идеальна во всём. Лучшая в классе, лучшая в спорте, даже не знаю в чём она могла бы не разбираться. У неё был ответ на любой вопрос. — На этом моменте Фуджито тяжело вздохнул, а по его лицу было понятно, что каждое слово даётся ему нелегко. — Ты когда-нибудь ссорился со своими сёстрами? Мирай и Мэнэми — никогда. Уж не знаю, что у них была за связь, но Мира во всем подражала сестре, старалась быть такой же безупречной. Мэнэ же всегда ей помогала. Она и меня подтаскивала по учёбе. Ангел, одним словом. Красотой и очарованием она тоже была не обделена. — Значит у Мирай-тян был свой идеал? Идол, если позволишь. Её убили? — Постарайся не влезать, блоха, я могу и вовсе прекратить. — Орихара промолчал. — Она очень похожа на Мирай, волосы и глаза разве что темнее, а черты лица более мягкие. Собственно, за это она и поплатилась. В общем, для Мирай она была чуть ли не целым миром. Теперь, когда ты знаешь предысторию, я могу начать. — Я в нетерпении. — Всё началось с момента, когда ей заинтересовался один парень из её академии. Таким как он подавай всё самое лучшее. — Хиде оскалился и, замахнувшись, кинул камень в стенку соседнего дома. — Вот и наша Мэнэ попала в эту категорию: умная, весёлая, с искристым смехом и милым лицом. Мы сначала и не заметили подвоха, как я и сказал, сестра была хороша во всём, в том числе и вранье. Цветы он ей дарил чуть ли не каждый день, и родителям Мирай он тоже нравился. Возил её на разные выставки, а благодаря связям делал дорогие подарки. Нередко привозил что-либо мне либо Мире. Никто из нас и не видел подвоха, а зря. Мирай шла рядом с девушкой немногим выше неё, волосы которой чуть развевались из-за ветра. На старшую из сестёр невольно заглядывались проходящие мимо парни. Лучшая выпускница средней школы, с бесплатным обучением в старшей — элитной академии, куда попадали только из-за знаний либо связей, — она улыбалась самой лучезарной улыбкой из всех, что видела Мирай. — Мэнэ-чан, ты сегодня снова поедешь кататься со своим парнем? — Улыбка младшей была пока ещё обычной, детской и тёплой. Старшая сестра покрылась румянцем. — О чём ты вообще говоришь, мы не так часто с ним видимся. И вообще, тебе ещё рано о таком спрашивать. — Она невольно поправила на себе шарф, чтобы скрыть румянец, кутаясь в него всё сильнее. — Смутила, смутила, смутила! Мэнэми, ты так быстро краснеешь, будто вы не только катаетесь. — Мирай улыбалась всё шире, а потом и вовсе взяла сестру за руку, потащила в сторону аллеи с ларьками. Цвет лица старшей становился всё более пунцовым. — Ты обещала, что мы с тобой сегодня купим сладостей и вместе проведём день. Да, онэ-чан? — Прости. Кайки–кун очень настаивал на свидании сегодня. — Она наклонила голову в виноватом жесте. — Прости, Мира. Может в следующий раз? — Я, так и быть, тебя прощаю. Но с тебя тянучки кислые, которые как палочки, — младшая хихикнула и чуть толкнула сестру кулаком в плечо. — Договорились. Тогда после свидания обсудим с тобой на какой фильм пойдём на выходных. — Она вновь улыбнулась той обезоруживающей улыбкой. — Да уж, Мэнэ, люди просто не могут с тобой спорить. Ты только улыбнёшься и все тебя прощают. Я тоже так хочу. — Возможно через пару лет я буду прикрывать тебя и твоего парня от родителей. — Теперь была очередь Мэнэми хихикать над мгновенно краснеющим лицом младшей сестры. — А вот и нет! — Она насупилась и своим видом стала напоминать воробья зимой — такая же растрёпанная и нахохлившаяся. — Ладно, ладно. Я надеюсь, ты нас хотя бы познакомишь. Может, он даже будет такой же хороший, как мой Кайки. — В ответ ей было бурчание и обрывки фраз, дескать до этого надо ещё дожить и что Мирай никто не нравится. — Рано или поздно и ты кого-нибудь полюбишь, глупая сестрёнка. — Мэнэ взлохматила волосы сестры. На утро, когда Мирай и Хиде собиралась в школу, сестры всё не было. Родители уже уехали на работу. Открыв комнату сестры, Мирай тяжело вздохнула. — А обещала, что вечером уже будешь дома. Врушка. Хиде, ты скоро? Мы опоздаем, если не поторопимся. — Оставив дверь открытой, она зашла во временную комнату брата. — Ну же, я же знаю, что ты ленивая задница. Хиде, я вижу, что ты оделся. Вставааай. — Она тянула брата за руку. — Ну его, всего несколько уроков. Лучше побудем дома, застанем явление Мэн-Мэн народу, а? — повернув голову в сторону сестры, он наткнулся на осуждающий взгляд. — Чёрт с тобой, встаю. Я сегодня должен буду задержаться, старшая школа, как никак. Так что не жди меня. — Хорошо. Надеюсь, когда вернусь, она уже будет дома и с тянучками. Она обещала. — Знал бы я тогда, что она увидит придя домой. Отпросился бы пораньше и предотвратил. Спас бы две загубленные жизни. — Видно было, что с каждой новой деталью он чувствует себя всё хуже. — Значит, на неё повлияла сестра? — Можно и так сказать. Теперь мы подошли к развязке. Не думал, что спустя столько лет говорить об этом будет так же сложно. Мирай подошла ко входной двери и прислушалась — тишина. — Спит что ли или ещё не пришла? — Повернув ключ в замке, она вошла. Скинув портфель и обувь, она зашла в свою с братом комнату. — И впрямь задерживается. Прислушавшись, она отметила шум воды. — Мэн-Мэн, ты в душе? Ответа не последовало. Дальше она постучала пару раз. — Мэнэми, ты что, заснула? Я знаю, что это ты. Врушка, обещала же прийти вечером. Хиде в школе, а родители на работе. Мэнэмиии, отзовись. Недовольство младшей всё росло, затем она увидела небольшие подтёки воды. — Ты действительно заснула? Ладно, я вхожу, закрой хотя бы шторку! Ручка на удивление была не заперта, и это посеяло в голове Мирай некоторое чувство беспокойства. И не зря. То, что предстало перед ней, напрочь отбило все чувства, кроме животного страха. В ванне лежала столь любимая сестра, вода от крови которой имела красный цвет, который становился светлее из-за расточительно прибавляющейся прозрачной влаги. Пол был залит розоватым раствором. Сама девушка лежала с приоткрытым в немом вопросе ртом, бледная и неестественная. На идеальном теле красовались несколько ссадин, по изящным рукам тянулись длинные полосы, волосы, пропитанные кровью, приняли искусственно-розовый цвет. Хуже всего смотрели глаза — стеклянные, словно у куклы, они будто видели сквозь пространство самоуничтожение вселенной. Она выглядело безмятежно пугающей. Мирай на секунду показалось, что она вот-вот встанет и приблизится к ней, охватывая своими тонкими бледными руками. Мирай отшатнулась в немом крике, глаза заслезились. Она поскользнулась и, падая, задела руку сестры, безвольно свисающую с края ванны. Из горла младшей Фуджито вырвался визг. Она забилась в угол, периодически всхлипывая. От страха она, обхватив колени, стала качаться взад-вперёд, изо рта вырывались хрипы и имя сестры. Зрачки Мирай расширились от страха, почти перекрывая красный цвет её глаз. — Когда я вернулся домой, Мирай пробыла в ванне порядка двух часов. Это и сыграло свою роль. А теперь представь какого было мне. Войти и найти одну из сестёр мёртвой, а вторую в припадке или как оно. Мне повезло, что с Мэнэми я общался меньше и для меня ударом стало скорее состояние Мирай. А вот Мира… Для неё это было слишком сильное потрясение. Я нашёл её в луже розоватой от крови воды, в перепачканной и мокрой одежде, забившуюся в угол. — Сочувствую. Значит, её травма намного сильнее, чем я думал. — Изая и сам толкал людей на самоубийство, но то была крыша, один прыжок и всё. А вот найти дорогого тебе человека, да и в кровавой ванне. Хуже и не придумаешь. Неудивительно, что она стала такой. Ему действительно стало её жаль. — В тот же день её повели к психологу, она рассказала абсолютно всё. Вот только потом её память перекрыла всё, она не помнит ничего, связанного с сестрой, да и саму Мэнэми. Неделю она жила с моей семьёй. За это время её родители продали квартиру и подготовились к переезду. Все вещи Мэнэ были выкинуты либо оставлены на хранение в моей семье. Каждое фото или игрушку решено было убрать. Они не оставили о ней никаких воспоминаний. А со мной договорились, что если Мирай начнёт вспоминать, то я должен буду заменить в её воспоминаниях сестру. Никто из нашей семьи не имеет права даже намекать на то, что произошло. Ещё один камень полетел в сторону стенки. Теперь взгляд Хиде стал отрешённым. Вспоминать такое прошлое было тяжело. Он будто снова прочувствовал тот день. На секунду ему показалась, что сейчас он находится в той комнате. — А что стало с тем парнем? Вы выяснили, из-за чего всё произошло? — Изая подошёл ближе к краю, заглядывая вниз, и чуть качнулся вперёд. — Он ещё жив? Мирай же одним своим касанием теперь может убить почти кого угодно. Разве нет? — На вскрытии было доказано изнасилование и мелкие ушибы, нам и этого хватило, чтобы понять, что произошло. И нет, Орихара, он ещё жив. Ему удалось избежать наказания благодаря связям. А возвращения воспоминаний у Мирай крайне редки и обычно у неё паническая атака. Хотя, отдам должное, один раз она в припадке почти добралась до него. — Полуулыбка промелькнула на его лице. — После приступа она обычно ничего не помнит, либо её воспоминания подстраиваются под ситуацию. — Значит, до смерти сестры она была обычной? — Можно и так сказать. Она была, конечно, активной, но не до такой степени, как сейчас. Обычный подросток. Даже характер у неё был нормальный, она смущалась, смеялась, у неё были друзья. Через месяц мы заметили изменения. А сейчас ты можешь наблюдать, к чему они привели. Напомню, если попытаешься ей навредить, то я сломаю тебя. — Помню.