Дети жемчуга

,,,,, Смерчи слушали вводную с возрастающим недоумением. Наконец, Пригов замолчал и сел. Офицеры переглянулись. - Дурацких вопросов прошу не задавать, - Булатов с ходу пресек все попытки осведомиться, много ли дураков в Главке, и где оные дураки берут такую отличную траву, - ближе к делу. Нам поставлена задача, давайте думать, как выполнять. - А что тут придумаешь? – поиграла бровями Ума, - как ни крути, это наш последний выход. - Не хотел бы быть пессимистом, но Олеся права, - кивнул Физик, - нам поставлена задача войти в район Тора-Бора и взять живым конкретного человека. Этот человек должен нам указать место, где лежит объект, который мы должны вот так вот запросто пойти и взять! - Не дай Бог что, даже вертушки не вызвать. Это смерть, ребята, - вздохнул Бизон. - А как мы туда попадем? – прищурилась Мура. - А и верно, кто тут знает фарси? – подался вперед Кот. - Ман медонам, лекин чй? – кивнул Батя, - только в районе Тора-Бора, точнее, как мы говорили в восемьдесят девятом, Тура-Бура, все говорят на пушту. Если все закончили ныть, то давайте к делу. - Бать, - мягко сказала Багира, - а почему мы? Задание-то, действительно, смертельное. - Товарищ генерал-майор, - укоризненно посмотрел Батя на Пригова, мол, я тут один пыхчу, давай, уже, помогай!, - Вы нам ничего сказать не хотите? - Нас хотят расформировать. Батю, Багиру, Бизона – в отставку, вас – кого куда, но от боевой работы так и так отстранить. Чего смотрите? Почему нас бросили на это задание? – трудно сказал генерал, - на совещании в Главке все были против. Президент сказал так: эти – смогут. Это их специальность. - Лестно, конечно, - пожал плечами Физик, - но… - Старший лейтенант Мыцык, все? Сопли закончились? – Батя хлопнул по столу ладонью, - встряхнулись, ребятки! Мозговой штурм! Оля, записывайте, прошу Вас. А вы, орлы мои, несите любой бред! - В каких пределах? – вкрадчиво осведомился Ионов. - Беспредел! – улыбнулся Булатов. Смерчи заулыбались. Ну, раз такое дело… ,,,,,, - Товарищ генерал-майор? – Пригов снял трубку, по слащавому соболезнующему тону понял – беда. Группа уже три дня как улетела, последний отчет пришел от пограничников, подтвердили пересечение границы РФ. Буквально через час после отъезда Смерчей с территории КТЦ Пригов был вынужден битых два часа выслушивать горестные вопли собственного завхоза. Старый ветеран буквально бился в истерике, и было отчего. Группа не взяла НИЧЕГО! А арсенал КТЦ был предметом лютой зависти коллег даже из «Альфы», не говоря уже про армейцев или краповиков. Каптер в свое время наслушался рассказов про вьетнамских горцев, про Анголу, и мужика заело. В кратчайшие сроки, всеми правдами и неправдами, через десятые руки, но седой мудрый прапорщик сумел создать в КТЦ настоящий спецназовский цейхгауз. Группа всегда могла рассчитывать на все образцы огнестрельного оружия, стоящие на вооружении отечественных силовых структур, и на большинство известных зарубежных оружейных марок. Обмундирование – камуфляж, тактическая форма и т.д., были подобраны по типам, странам и климатическим зонам. Смерчи могли совершенно спокойно отправляться хоть в Арктику, хоть в пустыню Калахари. Снаряжение, сухпай и боеприпасы прапорщик раздобыл в количестве, позволяющем всему личному составу КТЦ держать круговую оборону по периметру как минимум целый год. И ничего из этого не потребовалось! Даже личное оружие ребята сдали, даже ножи! Пригову стоило изрядного труда успокоить прапорщика. Хотя на душе у самого не то, что кошки – тигры с драконами скребли! И как скребли! Батя вел группу на сумасшедший риск, ни один, даже самый безбашенный спецназовец-диверсант на такое не пошел бы! - Я слушаю, - бесцветным голосом сказал в трубку Пригов. Он уже знал, что сейчас услышит. - Я чрезвычайно соболезную, Владимир Викторович, - пафосно начала трубка, - по информации нашей агентуры в Душанбе вертолет, на который села группа «Смерч» на пути следования на базу 201 МСД, упал в горах. Таджикские спасатели не могут вылететь на место трагедии, погода не позволяет. Я очень сожалею, но, похоже, группа «Смерч» полностью погибла… Я понимаю, Вам это нелегко услышать… Пригов медленно положил трубку на рычаги. Ольга, сидевшая на диванчике в генеральском кабинете, подняла голову от ноутбука. По лицу генерала Пригова расползалась совершенно детская счастливая улыбка. Ольга кивнула, беззвучно несколько раз сложила изящные ладони, аплодируя… ,,,,,, - Вай дод! Вай дод! Люююдии! Вы гляньте только на этого жадину! Ти жьлоб, настоящий жьлоб! – вопил полный чернявый мужичок в хорошей пыжиковой шапке и темно-синем ватном стеганом халате поверх кожаного пиджака, - ти посмотри сам, если глаза не продал, какая у тебя жена, а?! Персик, а?! Что персик, пери! Чистая пери! А ты, жьлоб, не хочешь взять для неё вот это отличное платье? Аааа, за что меня покарал Аллах, послав в мою лавку такого жлоба?! Шестьсот пятьдесят, и клянусь Аллахом, я теряю втрое! - Уважаемый, зачем орать, как ишак? – собеседник чернявого был молод, голубоглаз, бесстрашен и хитер. Он удобно уселся на предложенную подушку, подмигнул русоволосой красавице, которая вместе с чернобровой подружкой едва сдерживала смех, взял предложенную пиалу с ароматным зеленым чаем, с наслаждением отпил. День в Хиве выдался по меркам зимней пустыни теплый, примерно минус четыре градуса, но раннее утро было ветреным и морозным, - ты хочешь, чтобы я опозорил свою жену, купив ей эти обноски, которых бы постыдился нищий люли у порога Кальта Минор? А? Ты хочешь, чтобы я опозорил твои седины, купив втридорога эту засаленную рвань? Все будут смотреть, тыкать пальцами и говорить, вот товар этого старого скупердяя, теперь мы знаем, что он нечист на руку! Ты хочешь, чтобы я так сделал? О, горе! А я хотел купить достойное красоты моей супруги платье, равных которому не будет ни здесь, ни у нас, чтобы все кругом говорили, вот какой хороший человек продал такое чудо за такую справедливую цену! Сто пятьдесят рублей. - Ты сошел с ума? За это платье – сто пятьдесят РУБЛЕЙ? Оно стоит по меньшей мере тысячу ДОЛЛАРОВ! Но я добр и милосерд, я согласен на шестьсот рублей, - чернявый подлил всем чаю, пододвинул пиалы с изюмом и жареными абрикосовыми косточками. - Может быть, я и сошел с ума, но это платьишко стоит именно что сто шестьдесят рублей, и никак не больше, - молодой с большим смаком разгрыз орешек, сплюнул скорлупу. - Ооо!!!! Ты знаешь, как делают шелк, а? Нееет, ты не знаешь!!!! Мы голыми руками вот эти вот нитки на морозе вытягиваем, красим, мочим, если бы ты знал, какой это труд! – заломил пальцы чернявый, - пятьсот пятьдесят. - Э, почтенный, труд – это хорошо! Кто трудится, тому радуется Аллах, разве нет? Так зачем ты кричишь на весь базар? – молодой обвел взглядом собравшуюся толпу, хохотавшую над каждым выпадом состязавшихся в торге людей. Это древняя традиция восточных базаров. Купить вещь без торга – обидеть продавца. Уметь торговаться – искусство. Ну а суметь переорать уважаемого Рахматулло – это просто высший пилотаж. И, похоже, молодой русский турист таки сделал это!, - два платья за триста, или я пошел! Найду для моей супруги товар получше! - Ай, зачем так говорить, а? Ай, как некрасиво! Какой горячий! Зачем пошел, куда пошел? Смотри, какой ветер! Ты хочешь, чтобы твоя прекрасная супруга замерзла? – засуетился Рахматулло, - два за четыреста! - Все, мы уходим! – поднялся молодой, - Жень, Леся, пошли! Толпа одобрительно загудела. Рахматулло проиграл, это было ясно, чего ломаться-то? Цена хорошая, да и удовольствие от часа торга все получили. - Ну хорошо, хорошо, - протянул руку торговец, - триста пятьдесят! - Триста за два! – рука Рахматулло как будто попала в паровые тиски. - Хорошо! Триста за два! –сдался Рахматулло, - откуда мне было знать, что в мою лавку зашел внук Насреддина? Спустя десять минут, когда все трое вышли из лавки с покупками, и девушки наконец отхохотались, Кот обнял Муру и подмигнул. - Внук Насреддина и его жена-пери, а? – восхитилась Ума… ,,,,,