Дети жемчуга

,,,,, От залитых кровью скальных уступов в морозном воздухе поднимался пар. В расщелину, ставшей могилой для шестерых спецназовцев, осторожно вошли воины Аллаха. Наметанный взгляд профессиональных борцов за веру сразу отметил, что все шестеро белых – покойники. Двое убиты снайперами, тяжелые пули калибра 7,62 попали прямо в головы. Опознать не получится, оба черепа разбиты вдребезги, мозги проклятых кафиров забрызгали камни на пару метров вокруг. Ещё двоих накрыло минометом. Глупцы, они не знали, что осколки эресов секут, как коса Азраила, у самой земли? Удивительно, но куски сталистого чугуна, искромсавшие тела и снаряжение, не тронули лица одного из погибших. Не один из моджахедов восхитился, какая красавица! Если бы знали, взяли бы живой! Какие прекрасные волосы, о! Какое чистое лицо! Такая девушка могла бы стать отличной наложницей, или даже женой! Но что толку гадать, Аллах не судил. Посмотрели, и ладно. Вот ещё один. Молодой, лицо волевое. Пропитанная кровью форма. Эти сыны Иблиса научились делать ткань, которую почти не видно на фоне гор. Но не очень-то она ему и помогла, эта ткань его куртки! Вон, три дыры, две – в ногах, одна – в животе. А нет, вот и ещё одна, в виске. Мужественный враг, сумел уйти сам. Шестое тело. Мужчина? Женщина? Да кто ж теперь разберет, после самоподрыва-то. А тонком пальце навсегда остался страшный знак обручения со смертью – тонкое проволочное колечко вырванной чеки. Моджахеды хмыкали, разглядывая трупы. Шансов у группы неверных безумцев не было никаких. Если от снайперов в этой каменной ловушке можно было укрыться, то от минометов и массированного обстрела уже никак. Кого не сняли прямым попаданием, получил свое от скакавших во все стороны между скальными стенками рикошетов. Ну а когда почти вся группа погибла, остававшиеся в живых, но израненные спецназовцы нашли в себе силы свести счеты с жизнью. - Бали-бали, - включил вокс старший отряда, - Рахимголь? Это Асад! Мы их убили! Нет, живых взять не удалось, нет. Они оказались воинами, кто бы мог подумать? Да, я понял, сделаем! Салям! Саид, Наиль, соберите все документы, личные знаки, какие найдете! Рашид, раздень их, нам нужны татуировки, если есть! - Асад, зачем? – изумился заросший густой бородищей тощий жилистый Рашид, - оставим их шакалам! - Рахимголь сказал, чтобы мы установили, кто решил забраться в наши края! – махнул рукой Асад. - А если они заминированы? – нерешительно переминался с ноги на ногу совсем молодой, безбородый ещё Наиль, - подорвемся? - Хахахахахха, Наиль, сопливый бачабоз, - презрительно расхохотался Рашид, - пора бы уже и знать, что если твои враги не русские, можно не бояться! Только русские зажимают гранату перед смертью! А эти, вот, гляди! На мертвом теле, с которого моджахед стянул иссеченную осколками куртку, синела татуировка «USMC»… ,,,,,, - Что-то уже есть хочется, - Ума вертелась перед зеркалом, затянутая в переливающийся узорами узбекский шелк. Мура только-только переоделась в тактическую рубаху и брюки. Жаль было снимать шелковое богатство, но что поделать? Работа есть работа, даже здесь, в тихой усадьбе в центре Хивы могло случиться все, что угодно. Они нарушили все инструкции и предписания, какие можно придумать, и вместо Душанбе оказались в маленьком бывшем военном аэропорту Ургенч, из которого их на микроавтобусе перевез в Хиву Батин бывший сослуживец. Когда-то Булатов вынес его, истекающего кровью, на себе из-под обстрела. С тех пор у адмирала не было на Востоке вернее друга, чем Юсуф Бахрамов. У него дома они и остановились. Пока Булатов и Бизон с Юсуфом секретничали, Физику, Коту и девушкам была поставлена задача примелькаться в городе и завести как можно больше полезных знакомств на базаре. В принципе, ребята с задачей справились, хотя Физик уже пожаловался, что столько чая он за всю жизнь не выпивал. После возвращения с базара группа отдыхала. Девушки, по восточной традиции, уединились на женской половине. Хозяин дома жил бобылем, поэтому свободные комнаты нашлись без проблем. Ну а если в комнате есть шикарные ростовые зеркала, а в сумке полно новеньких нарядов, какая же девушка устоит перед соблазном покрасоваться? - Лесь, это, я так думаю, часа через два, - прикинула Женя, - мужики наши с хозяином только-только плов затеяли, а это возня долгая. - Так что нам теперь, с голоду помирать? – фыркнула Ума. - А что ты предлагаешь? – пожала плечами Мура, - как маленькие, напасть на хозяйский погреб? - Ну, можем вот эту штуковину пожевать, - Олеся вытащила из кармана маленькую тыковку, - мне в лавке на сдачу дали, ну, где мы шарфики брали! Ты че ржешь-то?! - Ой, ну ты даешь! – едва отдышалась от приступа веселья Мура, смахнула выступившую слезу, - и давно ты наркотиками балуешься? - Какими наркотиками? – вытаращила глаза Ума, смутилась, - ну, в детдоме пробовала курить, вытошнило, не понравилось. При чем тут наркотики? - Так это у тебя что в руке? – Женя взяла у Олеси тыковку, - это футляр для насвая! Знаешь, из чего его делают? Лучший живописец в мире не сумел бы отразить всю меру отвращения, какую выразило лицо девушки. - Вот же …! – сплюнула Ума. - Восток, - поиграла бровями Женя, - тут все как на другой планете. О, гляди! - Внук Насреддина собственной персоной! – улыбнулась Ума, - идет сюда и что-то тащит! ,,,,,, - Это мы с вами сейчас делаем классический узбекский плов, - Юсуф, крепкий жилистый седоватый узбек с приметным шрамом через всю скулу, помешивал в казане накрошенный лук, Физик и Кот мелко резали баранину и говядину, Бизон шинковал соломкой необычную желтую морковь. Булатов колдовал над ноутбуком, - так, хорошо, ребрышки просто режьте вдоль по волокну, потом в плове они вкусные будут! Мясо готово? Засыпайте! Аромат бараньего сала и шкворчащего в масле мяса приятно защекотал ноздри. - В плове главное что? Чтобы женских рук рядом не было! – улыбаясь, приговаривал хозяин дома, - вот мы с вами, ребята, закладываем зирвак. Тут главное – чтобы луку, мяса и моркови было ровно столько, сколько надо. - А сколько надо? – с интересом спросил Тарасов. - Ну как сказать, все по-разному делают, я, как у вас говорят, на глазок. Чтобы луку было как мяса, а моркови вдвое больше, вот так примерно. Готово, да? Засыпай! – под чутким руководством Юсуфа Бизон засыпал желтую морковную соломку в булькающий казан, - тут важно, чтобы мясо не прело, не сохло, но и чтобы воды лишней не было, вот так. Сейчас зирвак покипит, положим пряности, рис и зальем воду. - Так рис и так вымачивается? Или я что-то не уловил? – удивился Кот, старательно нарезавший кольцами сладкий лук, помидоры и огурцы. - Верно, это горный рис, очень твердый, его без вымачивания не сварить, - объяснил Юсуф, рассыпая сочно пахнущую смесь пряностей поверх кипящего зирвака, - Вася, салат как? - Уже в норме! – Ионов сдобрил смесь гранатовыми зернами, маслом и уксусом, посолил, добавил щепотку перца и с любопытством смотрел, как Физик и Бизон засыпают рис в казан. - Тогда возьми касы, ну вот эту вот миску глубокую, набери полную, накрой вот свежей лепешкой и отнеси девочкам, - подмигнул Юсуф, - они наверняка голодные, а нам ещё часа два ждать, пока плов упреет! Физик дернулся было спросить, почему это Кот отнесет миску, но твердый дружеский локоть Бизона ловко ткнул его под ребра. Отношения Ионова и Мурашовой в группе ни для кого не были секретом. Если учесть, что Женя пару раз засветилась на службе с кольцом, украшенным памятным многим по операции в Сьерра-Леоне алмазом, то в Смерче их давно считали состоявшейся парой. Тот поразительный такт, с которым ребята держались при сослуживцах, особо не афишируя своих чувств, вызывал неподдельное уважение. В свою очередь, Смерчи старались лишний раз также проявить максимум такта, если Коту и Муре вдруг выпадала редкая минутка побыть на работе наедине. Физик иногда и сам был не прочь поухаживать за девушками, тем более, что Ума ему очень нравилась, но внимательный к сердечным переживаниям одинокого кандидата физмат наук Бизон был начеку. Юсуф сделал вид, что ничего не заметил, хотя что можно скрыть от хитрющего узбека – ветерана «Вымпела»? - Что скажешь, дружище? – Батя оторвался от дисплея, кивнул старому другу, присевшему рядом на широкий, устланный коврами деревянный диван-чайхану. - А что тут скажешь? – пожал плечами Бахрамов, - ближайшую неделю сидите тут, смысла соваться куда-либо нет. На базаре уже шепчутся о том, что талибы словно озверели. Где мы, и где те талибы а? А весть уже пришла. Раз на базаре чешут языки, дело верное, сам знаешь. Подождем, пока вся эта накипь осядет. Вас наверняка ждут, пусть устанут ждать. А потом попробуем переправить вас за речку. Одна беда, что с девчонками делать? Ты же знаешь, к пуштунам не всякий мужик войдет, а две красивые девушки? И вообще, твое задание – смерть. Хотя… - Знаю, - вздохнул Батя, - а как думаешь туда нас отправить? - Ты Нур Ахмада помнишь? – прищурился Юсуф, налил себе и Булатову чаю. - Нура? Ну конечно! – кивнул Батя, - неужели живой? Я думал, он тогда ещё, когда талибы Наджиба… - Нее, он живой. Глаза нет, а стреляет так, что любо-дорого! Его-то я и жду, он сейчас служит в узбекских погранвойсках, он вас и проведет. Нур – хороший мужик, хоть и афганец. Батя сделал себе заметочку. Узбеки и таджики странным образом недолюбливали друг друга, хотя веками жили бок о бок, а то и через дом, но оба народа были едины в нелюбви к афганцам-пуштунам. Булатов далеко не случайно привез группу именно к Бахрамову. Адмирал знал, что пуштуны – народ скрытный, гордый и чрезвычайно замкнутый. Поэтому, как Батя помнил ещё с Афгана, если хочешь чего-либо добиться в этой странной средневековой стране, не пытайся дружить с пуштунами, а сразу иди к таджикам и узбекам. Для этих возможность, пусть и косвенно, нагадить афганцам –неожиданный и приятный подарок Аллаха. - Юсуф, а оружие, снаряга? - Я тебя умоляю, - закатил глаза узбек, - этого добра у Нура – хоть караван снаряжай! Пойдем, дружище, оставь свои мудрые мысли, плов, похоже, уже подходит! - Помнишь, какой ты плов тогда сделал? – хмыкнул Батя. - Это из духовского риса и погибшего на минах барашка? – захихикал Юсуф, - плов с осколками, а как же! ,,,,, - Вот, Маргарита Степановна, прошу Вас, проходите, - секретарь посольства Российской Федерации в Кабуле суетился вокруг Багиры, тщетно пытаясь перехватить тяжеленную сумку с аппаратурой. Не на того напал, мысленно ухмыльнулась Рита, не таскал ты, чернильная душа, акваланги да товарищей раненых, - вот тут мы Вас и разместим. Вот Ваша комната, вот комната для аппаратуры, прошу Вас. Обед у нас через час, сейчас что-нибудь сообразим, Вы не волнуйтесь! - Спасибо, Павел Михайлович! – кивнула Кошкина, осмотрелась. Приличная комната, санузел, дверь, правда, хлипковата. Окна закрыты мелкой сеткой, понятно, от осколков. Посольство вообще напомнило Багире осажденный форт. - Вот так и живем, - горестно вздохнул секретарь, - как в осаде, честное слово. Сейчас вроде поутихло, особенно, когда таджики с американцами талибов выгнали, но все равно страшно. Вы уж, прошу Вас, одна в город не выходите. И упаси Бог, если уж выйдете, не ходите на Майванд. Что угодно может случиться, верьте слову! Самое малое – зарежут. У них тут сущее Средневековье, кто с автоматом, тот и прав! Племена и кланы друг друга убивают почем зря, прям как у Стругацких! - У Стругацких разве племена? – подняла бровь Багира. - А какая разница? – снова вздохнул секретарь, - один шут, дикари, одни сплошные Шуштулетидоводусы, патлатые, грязные, все с оружием... Ой, извините, я языком молочу, а Вы с дороги! Сейчас придет офицер безопасности, выдаст Вам оружие, боеприпасы, пришлю кого-нибудь с кухни. Все, убежал! Устраивайтесь, не смею надоедать! Кошкина опустила сумку на пол, села на кровать, с наслаждением расшнуровала и сбросила тяжелые американские «Desert Boots». Отсюда, из этой крепости, ей предстояло координировать операцию и держать связь с Петровым и Приговым в КТЦ. Где сейчас Батя? Ребята? Удалось ли провернуть операцию прикрытия?