Дети жемчуга

,,,,,, Мир пуштунских племен один человек сравнил с кирпичом. А весь Восток – с губкой. Он знал, этот человек, что говорил, он много раз бывал и долго проработал в Афганистане. Любой, по мысли российского журналиста, придумавшего это сравнение, подобен капле воды. Капля легко впитается в губку, смешается с другими каплями, что-то отдаст, что-то получит. Таков Восток. Но не пуштуны, твердый монолитный кирпич, закаленный в огне столетий и сотен жестоких войн. Этот кирпич пытались разбить и монголы, и их наследники, и иранские «цари царей» - шахиншахи, и гордые британцы, победно пронесшие свой «Union Jack» - флаг с крестами Св. Андрея, Георгия и Патрика по всему миру, и могучий Советский Союз и даже всемогущие США. Не вышло ни у кого. Капля не впитывается в кирпич. Спекшаяся в огне глина берет лишь малую часть от капли, и вся она стекает по кирпичу, отвергнутая. Любой человек, кто попытался бы войти в мир Востока, может это сделать с легкостью. А вот войти в мир пуштунов дано только пуштунам. Все остальные – чужаки. С чужаком можно делать все. Законы, обычаи, правила – это для людей, для пуштунов. Исключения также редки, как эдельвейсы среди скал. Три таких исключения поднимались по заснеженной горной тропе в сопровождении угрюмого рослого русобородого дядьки, молодого парня со смуглым орлиным лицом и ослика. Они уже неделю добирались до земель племени африди, где находился кишлак русобородого. Оттуда группа должна была двинуться дальше, выше в неприступные горы, в кишлак молодого афганца-хугияни. Афганцы были веселы. Трудная дорога ни портила настроения, горные тропы были привычны, а сами горы всегда были суровы к человеку. Зато теперь, после работы в караване, можно было целый год не думать о завтрашнем дне. Им удалось заработать сумасшедшие, по нынешним афганским меркам, деньги – почти по сто долларов на брата! А это – лекарства, это – рис, это – бараны, это – одежда, в общем – жизнь! Кроме того, Аллах уберег от этих шишани в чайхане. Уберег руками охранников каравана, странных шурави. Эти люди были воинами, было ясно любому. Афганцы привычны к оружию, но эти носили автоматы, как будто с ними родились. Воин – это для пуштунов самая уважаемая и естественная для мужчины профессия. Оружие есть в каждом доме, какой-нибудь старый прадедовский пеш-кабз, винтовка или автомат. Оружие – это защита, это уверенность, в крайнем случае – выгодный товар. Два дня назад группа миновала кишлак, где жили калайчи – кузнецы. Столетиями эти люди не сражались, но только ковали и ремонтировали оружие своих соседей. Окрестные племена никогда не нападали на селения кузнецов. Если их перебить, кто будет делать оружие? Кузнецы приняли группу настороженно, хотя и без лишнего ажиотажа. Всякий пришедший в кишлак – гость, он находится под покровительством Аллаха. Пока не вышел из кишлака. Но молодой афганец рассказал про чайхану, и все вопросы отпали. Кровный брат и его родичи, все понятно. Когда пили традиционный чай, кузнецы хвалили старые советские АК, говорили, отличная сталь. Если ухаживать, долго и верно служит. Китайские – чуть лучше, а про арабские или венгерские «Калашниковы» кузнец не сказал ни слова, только презрительно сплюнул. Именно в деревне кузнецов Смерчи купили осла, на которого навьючили как поклажу своих новых попутчиков, так и свои покупки. Кузнецы оказались запасливыми и оборотистыми торговцами, но не знавший ни слова на пушту Бизон и такой же неграмотный Кот за два часа доказали, что внуков у Насреддина было куда как больше, чем думали до этого дня дети жемчуга. Впрочем, все остались довольны. Кузнецы получили деньги, не афгани и не пакистанские бумажки, а надежные деньги американцев, а Смерчи – боекомплект и все необходимое для горного путешествия. Гранитная крошка мерно хрустела под копытцами осла. Скотина попалась толковая, исправно везла, все, что надо, не артачилась и не орала, как любят делать его хвостатые соплеменники-философы, предпочитающие размышлять о бренности сущего, чем работать. Длинное гибкое стрекало, которым запасся чуждый излишних сантиментов к животным Бизон, пока не пригодилось. Неожиданно спутники спецназовцев замерли. Молодой афганец отрешенно провел концами пальцев по короткой юношеской бородке, тихо и нараспев начал читать молитву. Водила поднес палец к губам – тихо! Смерчи через секунду поняли, почему. Над узкой горной тропой величественно поднимался утес. Стирающие все в пыль зубы времени и руки воинов Пророка, запретившего изображать творения Аллаха, будь то люди или звери, удивительным образом обошли эту глыбу, из которой проступала вырезанная руками зодчих гордого македонского царя статуя. Молодая женщина смотрела на заснеженные перевалы с загадочной полуулыбкой. Ничто не нарушало покоя древней богини, которой когда-то молился народ давно растворившегося в реке истории государства. - Хозяйка гор, - шепотом пояснил водила, - чужие здесь не ходят, никто и никогда, эта тропа только для своих. Африди верят, что она – дочь Аллаха, уберегает людей от Снежного Червя! Смерчи переглянулись, никто не улыбался. Они уже не раз слышали, в горах бывает старый снег. Он гниет на солнце, и там рождается страшный горный монстр – Снежный Червь. - И это также верно, как и ваши сомнения относительно этого! – поднимая палец вверх, кивал головой любой, кто знал эту легенду… ,,,,, - Оля, ты уверена? – Пригов с хрустом сломал карандаш. - Да, - кивнула Тарасова, - более чем. В Главке организована утечка информации, причем они сделали это очень хитро, через третьи руки среди западной нелегальной агентуры. Таким образом, противник знает о наших ребятах все. Время заброски группы, состав, цель, легенды. - А Багира? – вскинулся генерал. - Петров пытается связаться. Пока безуспешно, видимо, кто-то уже отсек связь. Возможно, её постараются или тихо убрать, или нейтрализовать, - вздохнула Ольга, - разрешите, есть мысль? Пригов поморщился. Педантичная вежливая Ольга всегда старалась выдерживать небольшую, но дистанцию между собой и начальством. Также вежливо, но куда как с большей теплотой она общалась с Батей, а уж с Багирой и, в последнее время, с Мурой Тарасова была просто закадычной подружкой. Ну, если с Женей все было ясно, девушки были почти ровесницами, всего лишь год разницы в Ольгину пользу, то откуда такая любовь к Рите и Булатову, генерал не знал. И не мог знать. С детства Ольга тогда ещё Волкова привыкла считать окончательно своими только тех, с кем приходилось вместе сражаться, бегать под пулями и делиться глотком воды из единственной фляги. Смерчи под этот критерий подходили всей командой, ещё в Камбоджи, а Пригов – увы, нет. - Какая мысль? - Надо оформить билет на самолет для Багиры, - взмахнула ресницами красавица, - рейс Кабул – Исламабад. И денег ей перевести. - Пакистан? – задумался Пригов, - а что! Спрятаться там, где не ждут? А как Багира узнает? - Разрешите? Есть ещё одна мысль, майор Петров… - увлеченно начала Ольга. - А что он сам-то? – удивился генерал. - Стесняется, - улыбнулась Тарасова. Кто бы мог подумать, что ещё два часа назад, перед тем, как войти в КТЦ, вот эта вот уверенная в себе сильная и гордая Снежная Королева тихо беззвучно плакала перед иконой Богородицы в церковке, куда время от времени забегали сотрудники Центра… ,,,,,, Предварительный допрос ничего не дал. Количество F-words, выданное на-гора старшим резидентом ЦРУ в Мазари-Шарифе после тех часов наблюдения за арестованными русскими, могло потопить линкор. Можно было бы вколоть каждому в задницу дозу пентатола и слушать, как это трио заливается соловьиными трелями, но если информация из Кабула – деза? И эти трое – в самом деле волонтеры из Красного Креста? Тогда не миновать беды. И так уже весь мир бурлит, все уже знают и про тайные тюрьмы, и про грубую работу в Ливии и Сирии, и ещё кое-что уже выплыло… Нет, надо пока колоть их так, а потом сплавить в Кабул, пусть Николс ломает свою лысую голову, сколько хочет. Тем более, «зеленые береты» поглядывают искоса. Армейцы не очень-то жаловали ЦРУ, даже спецназ! В допросной, где пытались работать с Умой, бушевал шторм. Как известно, француженки могут из ничего сделать три вещи, прическу, салатик и скандал. Скандал и имел место быть, да такой, что оперативники, которые вели допрос, менялись уже трижды. Причем одного пришлось выносить. Чернявая арабистая красотка орала на всех подряд, кидалась чашками и стульями, требовала французского консула или самого посла. На неё попытались надавить, ага. Удар табуреткой в голову и отключил настырного офицера. Её пытались запугать, Как же, держи карман. Проще было запугать тигрицу. Её попытались умаслить. Оооо, сколько нового о своих матерях и их любовных приключениях узнали сотрудники ЦРУ, понимавшие французский! Вторая девушка, русоволосая валькирия, держалась как истинная леди. Офицеры, как ни пытались, не могли заставить её говорить. Пугать? Угрожать? Подкупать? Ну как можно все это делать с ледяной статуей? Силой? В ответ на оплеуху опер получил свой же карандаш в глаз. А русоволосая промокнула кровь на губе салфеткой и вежливо процедила, что меньше чем с майором, причем армии или разведки Её Величества королевы Елизаветы, она говорить не желает. Парень, накачанный верзила, был плох. Его трясло, изо рта шла пена, он блевал, причем обильно и метко, и гадил. Болен? Дизентерия? Ранен? Пулевое в ногу? Все верно. Добиться толку от этого психопата оказалось ещё менее возможно, чем от остальных. Измученный резидент принял решение. Всех троих отправить в Кабул, пусть там тоже получат долю общения с этими психами… ,,,,, Комфортабельный аэробус уносил из Кабула группу европейцев. За бортом самолета оставалась древняя страшная страна, забравшая у каждого год жизни, оставался ежедневный страх смерти и презрение ко всем без исключения диким азиатам. Кое-кто едва дождался, пока самолет наберет высоту, как присосался к горлышку бутылки ядреного бурбона. Артур перевел дух, щедро глотнул ещё. По телу разливалась знакомая теплота, дарящая отдых и забвение. После Африки он несколько месяцев лечился на родине, пока смог вернуться к служебным обязанностям. Его не уволили, даже в звании не понизили. Просто потому, что в маленькой независимой демократической европейской республике не было другого офицера разведки с таким же образованием и богатым опытом работы за рубежом. Артур остался на прежней должности. Контузия, полученная в той проклятой деревне, хоть и залеченная, давала себя знать периодическими жуткими головными болями. Разочарование в работе и равнодушие к карьере сдружили офицера с бутылкой. Попивать он начал ещё до Африки, а уж после ранения… Руководство буквально выпихнуло его в Афганистан, в распоряжение объединенного командования сил НАТО. В штабе американские генералы, грубоватые служаки, махнули рукой на интеллигентного контуженого офицерика откуда-то там из… а, какая разница. Название его страны нормальный европеец все равно мог выговорить только после пятой кружки пива. Артура пару раз приглашали для консультаций, все остальное время он тихо спивался в отеле. Морозным солнечным утром офицер решил вылезти из гостиницы и все-таки сходить в штаб. Артур не знал, что его толкнуло на этот поступок. Долг? Совесть? Ненависть к самому себе, превратившемуся из-за своей глупой страсти к вражеской агентессе в заурядного пьянчугу? Он с отвращением глянул на бренди, решил – не стоит, задумчиво потрогал щетину. Бриться не хотелось, но он же разведчик, а не бездомный не бродяга! Выбритый и трезвый, Артур поплелся вызванному «Хаммеру» с охраной, чтобы без проблем доехать до КПП кабульского штаба НАТО и увидел… её. Женю, ещё какую-то чернявую девчонку и бледного скрюченного хромающего верзилу в наручниках везли в джипе американский офицер с нашивками сил специального назначения США. В тот же час Артур бросил все, отпустил недоумевающих солдат на «Хаммере», написал прошение об отставке, купил билет на самолет, и, когда лайнер набрал высоту, напился до розовых слоников. Хмель заглушил дикий, животный страх. Хорошо, ещё штаны не испортил, а ведь, признаться, едва не… Если там Женя, то этот психопат Вася где-то рядом. А если это так, лучше быть от этого места как можно дальше. Второго удара головой о стену Артур точно бы не пережил… ,,,,, … Джип притормозил. Поперек улицы стояла «Тойота», на земле в обычной для афганцев позе, на корточках, сидели двое или трое пуштунов. Поверх пируханов – традиционных рубах-камис и портов с необъятной мотней – теплые куртки, на головах – черные паколи, но не с околышем-бубликом, как у таджиков, а разглаженным плоско, в виде широкой ленты вокруг головы или вовсе – черные или фиолетовые чалмы. Смерчи переглянулись. Пуштуны, сразу видно. Физик повел глазами – бежим? Мура чуть качнула головой – нет. Ума прикрыла глаза – поняла, жду. Даже со стальными наручниками за спиной, Смерчи могли достаточно быстро вырубить свою охрану, не подозревавшую, кто именно у них в руках. Про пластиковые «азиконы» даже говорить было смешно. «Зеленый берет», сопровождавший арестованных, оглянулся. Сзади улицу перекрыла вторая «Тойота». Справа и слева – двухметровые дувалы, гладкие глинобитные стены, сложенные из сырцового кирпича и за десятилетия спекшиеся под жгучими солнечными лучами до прочности камня. Бежать – дохлый номер. Физик показал глазами – не дергаемся! Ждем! Нервы звенели от напряжения. Один из афганцев лениво встал, подошел к натовскому джипу. - Этот человек – физик? И медсестры из Мазари-Шариф? Эти люди поедут с нами! – бросил через губу пуштун. Остальные продемонстрировали серьезный арсенал, способный испепелить все живое в радиусе ста метров. Офицер не был идиотом и не хотел стать мертвым героем. Он кивнул солдатам не дергаться, но держать оружие наготове, безропотно дал афганцам вывести из джипа всех троих русских. Главное, он сам остался цел и сохранил жизни своих подчиненных. Позже, в штабе, лейтенант Карпентер удостоился поощрения в приказе за разумные и правильные действия в критической обстановке. Спецы из ЦРУ получили втык за то, что под носом у войск коалиции действует талибское подполье…