Дети жемчуга

,,,,,,, 23 февраля ГСН «Смерч как и все силовые структуры встречала на боевом посту. Случиться могло все, что угодно, срочный вызов, бывало, срывал ребят прямо под бой курантов даже в Новый год. Пригова с Батей срочно дернули в Москву, в КТЦ за старшего оставалась Багира. Смерчи, привычно пожухлые, сидели в комнате отдыха. Было тоскливо. Про Кота и Муру уже две недели никто и ничего не мог дознаться. Пригов, как ни извивался, ничего не добился, кроме того, что полковник Саморуков, вытащенный Смерчами буквально с того света, поправляется. В остальном – тоска и апатия ударили группу сильнее обычного психологического «отходняка» после тяжелой операции. Терять своих – всегда тошно. Трудно в бою, вот ты передал другу рожок с патронами или сигарету, а через секунду-другую отчищаешь его мозги со своей разгрузки и сплевываешь его кровь, забрызгавшую тебе лицо. Но это – в бою. А вот так ждать, ждать, ждать, чтобы в конце концов узнать самое страшное… Они были офицерами спецназа. Каждый был готов к смерти, все прекрасно знали, что беда может постучаться к каждому. Все сотни раз рисковали и ходили по краю. Но спокойно отнестись к тому, что вот-вот, и про твоего друга скажут короткое «был», было очень трудно. Смерчи старались переживать эту нудную боль порознь. Сидеть всем вместе, как бывало, оказалось самым паршивым. Вот так вот сидеть и молчать. Шутки не шутились, ничего не хотелось. Ольга, как могла, пыталась отвлечь Бориса от черных мыслей, но получалось так себе, на «троечку». Бизон уже давно служил в спецназе. И череда лиц, которых ему приходилось терять, которых когда-либо не смог спасти, которых убил сам, по количеству приближалась уже к полнокровному батальону. Про то, что снится Бате, Тарасов не согласился бы узнать за все золото мира. Ольга самой было кого вспомнить. Чтож, они давно смирились с этим грузом памяти. Они были офицерами спецназа. И если им было суждено до последнего часа видеть порой эти лица за серой чертой, они безропотно платили эту страшную дань своей памяти и совести. Но, как оказалось, и их терпение имело границы. Бизона пару раз за эти недели сорвало аж до написания рапорта. Ольга сумела блокировать срыв мужа, закатив контрскандал, в результате которого Борис обскакал все аптеки в околотке в поисках «Кетанова», Ольга едва не заработала микроинфакт. Но мужа она спасла, хотя никому и никогда она не рассказала бы, что видела сквозь алые круги в глазах, как могучий Бизон, напоив её таблетками, шепотом и со слезами умоляет Христа, строго взирающего на офицера с простенькой иконки, не отнимать у него, раздолбая и нытика, любимую и единственную, его жену Олю. Олеся и Физик гасили свои страхи в объятиях друг друга. Но куда как чаще они просто сидели на диване или гуляли по зимнему Васильевскому острову, наплевав на лютый ветер и холод, и говорили, забивая словами свои страхи. Сергей, как оказалось, умел не только много и интересно говорить, он, и это оказалось главным, умел слушать. А Олесе так хотелось просто и откровенно поговорить с близким человеком! Ещё там, на «губе» в Таджикистане, она решила, что этот парень ей точно подходит. Внимательный, ласковый, чуткий, но, в то же время, строгий и требовательный, не пасующий перед дилеммой «допустимо ли отшлепать сержанта спецназа, как маленькую девчонку?». Ей не хватало именно такого надежного плеча рядом, ей был нужен мужчина, способный её победить, и способный её защитить. И, похоже, она его нашла. Батя с Багирой повадились куда-то пропадать в обед. Многие понимающе ухмылялись, и только чета Тарасовых знала, что на уме у друзей-командиров. Жесткий и скорый на руку Бизон и выдержанная холодная Ольга даже заработали от Пригова выговор за сломанную челюсть одного остряка из караульной роты. Балбес вздумал рассказать в лицах, что поделывают адмирал и кап-три Кошкина наедине. То, что это была плохая идея, долго и мягко внушал страдальцу начмед Виктор Сергеевич. Надо, дружок, следить за языком, и более того, за неумной фантазией, заботливо поучал врач бедолагу с загипсованной головой и пластырем на ягодице. Ольга любила носить шикарные туфли на тонких и острых каблуках-«шпильках». Вогнать одну из них в зад шутнику было делом секунды… Оба осознавали, что так нельзя, но атмосфера в КТЦ и так искрила, поэтому Пригов, пошумев для приличия, махнул рукой. Самому было тошно… - Лесь, пойдем, постреляем? – Физик нарушил пакостную тишину. Он знал ответ, но надо было хоть как-то попытаться бороться с этой безнадегой. - Хххех, - грустно качнул головой Бизон, - в Афгане не настрелялся? - Нет, - вздохнул Мыцык, - я же всю дорогу был «напуганный инженер», забыл? Это вы там геройствовали, а я так, «на липовой ноге, на березовой клюке». Хромал себе и хромал, чуть не загнулся даже… В комнату без спроса и без стука вошли крепкие мужики в черном повседневном камуфляже Управления «В» ФСБ РФ, в касках с забралами, при оружии и разгрузках. Первый из визитеров тащил коробку, источавшую вкусные запахи, второй – объемистые позвякивающие стеклом пакеты, а третий был прихрамывающий и бледный полковник Андрей Саморуков. Дверь осталась распахнутой. - Леша? Толя? – узнала старых знакомых Олеся. - Я говорил?! – откинул забрало Лощилин, - они точно также сидят и бдят! А ты заладил «не надо!», «не найдем!». Коллеги! В стране, между прочим, 23 февраля, у нас – учения, но двенадцать часов дали, а у вас тут что? - Олеся, - мигом все понял Саморуков, - а где… - Кабы мы сами знали, - язвительно бросил Бизон. - Понятно! Но все равно в стране праздник! – хозяйственный Кудимов сноровисто накрыл на стол. На почетное место водрузили батарею бутылок. В коридоре послышались шаги, голос Багиры. - Ребята, может, мы не вовремя, - чуткий Саморуков понял похоронные настроения коллег, - но мы тут решили, что при нашей работе, уж коль скоро мы можем встретиться сегодня и посидеть все вместе, надо это сделать. Кто знает, суждено ли нам вот так вот ещё раз собраться? И потом, Вы же меня вытащили. Не знаю, как у Вас тут принято, а у нас в таких случаях принято накрывать «поляну». - у Вас – это у кого? - У десантников! – гордо выпрямились офицеры. - Верно, Андрюха, - прямолинейный Лощилин разлил хлопнувшее пробкой шампанское по разнокалиберным сосудам, собранным со всей комнаты. - Лесь, кружку передай, - по плечу Умы хлопнула уверенная рука. - Это кружка Муры, - сурово сказала Олеся. - Малышка, я знаю, - рассмеялась Мурашова. Физик поперхнулся стебельком петрушки. Крепкая рука Ионова хлопнула стралея по спине. - Серега, ты жуй тщательно! - ТВОЮ МАТЬ!!!!! АБРАКАДАБРА!!!! – Бизон перемахнул стол и едва не задушил Васю и Женю в объятиях. В дверях ухмылялись довольные и разом помолодевшие Пригов и Батя. Багира и Ольга едва отбили ребят у Бизона, но только затем, чтобы затормошить от радости обоих «кошаков» самим. - Женькааа!!! – Ума прорвалась к Мурашовой, - какая ты загорелая!!! Вы там что, на курорт попали? - Не поверишь! – хором ответили «кошаки», - не просто на курорт, в настоящий круиз! На собственной яхте! - Вот это по-нашему!!! Фугас доставили? - Борь, ну ты… В Главке давно! - Товарищи офицеры! – свел грозные глаза Булатов, - слушай боевой приказ! Наливай!!! - УРАААААА!!!!!! ,,,,,,, Было тихо, скромно и торжественно. Они так решили. Из гостей – только двое. Могучий и строгий капитан третьего ранга и золотоволосая капитан ФСБ с лицом ангела. - Венчается раб Божий Иоанн рабе Божьей Маргарите…, - певучие слова древнего обряда, огоньки свечей, мерцающие на погонах и орденах, высокие и чистые голоса маленького хора – они стояли рука об руку перед аналоем, и весь огромный мир рассыпался вокруг разноцветными осколками. Тихая искренняя молитва молодого взволнованного священника окутала их обоих невидимым светом. Перед Его лицом остались только он и она. Мужчина и женщина. Так, как повелось от начала времен. Они долго шли друг к другу. Ошибались, влюблялись, расставались, мучились… Недели страшного ожидания подтолкнули их обоих, и Риту, и Батю к не самой обычной для них обоих мысли – соединить свои жизни перед Богом. Они поймали себя на том, что самым страшным было бы потерять друг друга навсегда. Формально, они были не женаты, более того, Церковь не одобряла венчание без государственной регистрации брака. Но молодой священник забросал свое начальство, архиерея и даже самого митрополита просьбами и разъяснениями, что и кому потребовалось, и почему надо сделать исключение. Архиерей уперся, и был прав. Порядок есть порядок. Но Владимир, митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский, мало того, что дал добро, так ещё и вызвал архиерея к себе, угостил наливочкой на морошке и, между делом, улыбнувшись в белую, как снег, бороду, сказал: - Ты, отче, на молодого отца-то, на иерея Сергия, не сердись. Молод он, а сердце зоркое. Они, которые венчаться-то собрались, едва покрестившись, не ровен час, перед Ним предстать могут, служба их такая. - Профессия «Родину защищать»? Оно понятно… - А знаешь, как переводится «professio»? «Путь неканонического служения Господу». Они же, как Спаситель, «душу свою за други своя», и каждый день. Неужели ж мы с тобой собратиям нашим, с мирским злом сражающимся, в оружии духовном отказать должны? - Владыко! – обиделся архиерей, - ну чтож я, дурней осляти? Не понимаю ничего? Но порядок же! - Ты молодец, и Сергий молодец. А помочь надо. Надо! … Они трижды обошли вокруг аналоя. Священник, волновавшийся до дрожи в голосе, завершал обряд. В храм тихонько вошла молодая девушка в яркой модной курточке. Ксения Петровна по привычке открыла было рот…, но решила не искушать судьбу. Один раз она уже нарвалась из-за вон той вот красотки. Кто её знает, энту вот модницу! А ну как тоже оттуда, из соседнего заведения? … Обряд закончился. Булатов обнял улыбнувшуюся жену, обернулся… и застыл. - Папа… На деревянных от волнения ногах к нему шла от порога храма его дочь. Его Ленка. - Папка! – дочь повисла на шее отца и разрыдалась, - как здорово! Какой ты молодец! - Познакомься, Лена, это Рита, - только и сказал ошеломленный Батя, - моя жена. Багира, мудрая женщина, была готова к чему угодно, но только не к тому, что получит поцелуй в щеку. Лена крепко обняла женщину. - Ну, молодые, поехали! Командир, с тебя сто грамм! – улыбающиеся Бизон и Ольга незаметно хлопнули по рукам. Они давно замыслили операцию «Дочь», и вот, все получилось. Ольга была хорошим психологом, кроме всего прочего… - Куда, в КТЦ? - К нам домой! – Ольга приобняла Риту и Лену, - а в КТЦ сейчас толком никого. Ребята все в отпуске, отдыхают после Афгана… ,,,,,,, Всякий знает, страйкбол – игра серьезная, для мужиков. Почти что настоящая война. Поэтому тренировки, дисциплина, снаряга – все должно быть в ажуре! Иначе закидают «белой клюквой», жизни будешь не рад. Война, пусть и такая, не любит шума, не выносит раздолбайства и дурости. Все по-взрослому, без соплей. … Команда «Вепрь», признанный на Северо-Западе России лидер в области исторического аирсофта, пробиралась по зимнему лесу. Игра шла жесткая, те более, что зимние игры вообще не для девочек. На морозе дохнут все привода, даже газовые. Только дорогущие спринги работают. Немногим они по карману, немногие могут воевать в зимнем лесу, да ещё и под Питером. Но «Вепри» решили обставить всех. В этот раз они вышли в комплексах снаряги ГСН «Смерч» КТЦ. Целый год собирали по крупицам информацию, разговаривали с знакомыми в спецназе и не только. Привлекли даже двух толковых девчонок. Наконец, все сделали. Вышли. И сейчас крались по сугробам, заходя в тыл команде «СиО», каким-то лохам то ли с Питера, то ли вообще с Новгорода или даже Пскова. Четыре гранаты рванули ещё в воздухе, засыпав отборным горохом всю группу, кроме двоих бойцов тылового дозора. Фигура в мультикаме отделилась от сосны, оттолкнулась и полетела между ветками, скользя альпкарабином по тросу. Зимний лес огласил дикий победный вопль в стиле Тарзана: - АЛАИ-ЛАИ-ЛАИ-ЛАИ-ИИИИИИИИИ-ХХХАААААААА!!!!!!!!!!! - Убью стерву! – рванулся напролом по кустам один из «живых» бойцов, - ты видал? Это же девка! Вот сучка! - Сема, не надо! – куда там. Голос мести был сильнее голоса разума. Команда не спеша надела красные повязки «убитых» и, заслышав гуд мотора, попадала в снег кто куда. По видимой за кустами дороге пролетел багги, поливавший все кругом шарами из тяжелого пулемета, как из шланга. Здоровый детина в маске сидел за рулем, а девчонка с развевающимися каштановыми волосами лупила очередями. - ЮЮЮЮУУУУУ-ХУУУУУУУУ!!!!! Жми, Серега! - Слабоумие и отвага!!!! – рявкнул водила и поддал газу. - СЛАБОУМИЕ И ОТВАГА!!!! УРАААААА!!!!! – самозабвенно орала девушка, пока пулемет рубил шарами ветки на кустах и высекал куски коры с деревьев. «Вепри» осторожно поднялись. Надо было потихоньку выбираться в «мертвятник», но Семен ускакал один в лес, мало ли что? Единственный «выживший» из группы пошел по следу, остальные выждали три минуты и двинулись следом. Долго искать не пришлось. Метрах в ста под сосной неловко сидел, качая головой, храбрый мститель Семен. На скуле героя наливался сочный фингал. На лбу сверкала свежая шишка, украшенная мазком сосновой смолы и тремя иголками хвои. - Сема, - опустился на колени рядом с «телом» уцелевший, - я тебе говорил, не надо? - Ооой, …ля, ну дааа, - простонал бедолага. - А знаешь, почему? – мужик оглянулся, поежился, - я узнал эту девушку. - Слушай, а кто она вообще? И че это за психи был? Кто Сему отоварил? – посыпались вопросы от подошедшей группы. - Это были те, кого мы моделируем, - тихо сказал мужик, - настоящие «Смерчи». Я их видел раза два на работе всех. На ветках – Мура. Сему прибил Кот, он вроде в Муру влюбленный, такие слухи ходят. Она, Мура, красивая, а Кот – ревнивый. Вот и отшивает возможных ухажеров! Это ты, друг, ещё легко отделался, ему человека голыми руками убить – как мне ухо почесать! А на багги – вроде как Ума и Физик. Отдыхают ребята, надо понимать! Молитесь Богу, что они тут не всей командой!