Дети жемчуга

,,,,,,, - Серег, ты головой не ударился? – Олеся зло и резко кивнула на протянутую ей кружку с кофе. После возвращения из Афганистана чай уже не лез в горло. Как и плов, и вообще восточная кухня. Уж если Ольга Тарасова, которая терпеть не могла фастфуд, была замечена активно и с хихиканьем поедающей пиццу – правда, очень хорошую пиццу с козьим сыром! – в компании мужа, то что было говорить о Смерчах, прошедших через Тура Бура. - Лесь, ты что? – опешил Физик. Он уже привык к взрывному характеру девушки, но вроде бы сейчас-то все… ааа, ну, конечно. Идиот. Ученый невнимательный идиот. И он ещё оспаривал славу сапера у Бизона? - Это кружка Жени, - процедила Ума. - Ну, знаешь! – фыркнул Мыцык, - у нас, боевых пловцов, говорят: «Dum spiro – spero!». Как переводится, знаешь? - «Пока дышу - надеюсь», - подняла повлажневшее глаза Ума, - Серега, а может… - Перестань, - Сергей привлек к себе девушку, обнял, прошептал на ушко, - ты ребят раньше времени не хорони! Они прошли Гиндукуш! Пойми, это вообще невозможно! А они – прошли! Они вернутся, вот увидишь! Доклад группы в Главке прошел на ура. Айфон резидента ЦРУ по Афганистану, который Батя положил на зеленый бархат стола перед директором ФСБ, снял все вопросы. Все, о чем отчитались Смерчи, и что подтвердили те, с кем они работали, шло под грифом «Невозможно, даже и не думай!», но это было реальностью. Они выполнили задачу. Директор долго жал им руки, заверял, что поощрения, отпуска и награды не заставят себя ждать. Параллельно шло разбирательство комиссии из Управления внутренней безопасности. Да так шло, что в кадрах и финансовом стояли «стон и скрежет зубовный». На стол директору легла солидная пачка рапортов об увольнении и справок о возбуждении уголовных дел. Но все это была ерунда. Кот и Мура пока не вернулись. И это отравляло жизнь. Втайне, в самой глубине души, кое-кто из Смерчей просил Бога, пусть хоть как-нибудь, хоть тела привезут. Будет хоть могила, все по-человечески… А так, без вести… Трясло всех. Ольга пару раз сорвалась на свой отдел, устроив не просто «Ледяной Ад», а целый «Ледяной Армагеддон». Смерчи ходили, как с креста снятые. Старик Соловьев слег с сердцем. Все смотрели на Пригова, ждали хоть каких-нибудь данных. Ничего. Ожидание тянулось, как зубная боль. Они разом отскочили друг от друга, когда скрипнула дверь. Булатов и виду не подал, что что-то заметил, не до того было. Адмирал, казалось, постарел лет на десять. И Бате, и Бизону все ещё икалась прошедшая операция, особенно, голодный переход по высокогорью и несколько дней сна урывками, а то и вовсе без сна. Но сейчас Булатов выглядел просто ужасно. Таким потухшим ребята командира ещё не видывали. Дверь скрипнула ещё раз, в комнату отдыха ввалились Тарасовы, влетела Багира. - Из генконсульства в Пакистане передали, - тихо сказал адмирал в ответ на общий немой вопрос, - офицер безопасности погиб при невыясненных обстоятельствах. Он прикрывал операцию по отходу ребят. Про наших – ни слова… Булатов машинально протянул руку и взял со столика кружку с остывшим кофе. Кружку Муры. Отхлебнул, закашлялся. Рита села рядом, положила руку на шитый золотом адмиральский погон. Булатов тряхнул головой, окаменел лицом. По щеке Олеси сползла предательская слеза. ,,,,,,, - Жень, сгоришь! – Ионов переложил штурвал, проверил курс. Все в норме. На небе – ни облачка, море – как шелковый платок. Залюбовался на свою красавицу, вполглаза приглядывая за курсом. Мура, свободная от вахты, загорала на расстеленной на палубе брезенте в костюме праматери Евы, наслаждаясь солнцем, свежим морским воздухом и теплом. Жене везло, Вася помнил ещё по Кавказу, что загар ложится на её кожу как патока, без каких-либо проблем. - Завидно? – задорно рассмеялась Женя. Девушке было хорошо. Просто хорошо. Все тяжести пережитой операции, разлука, талибы, переход через горы, Кафиристан, последние дни гонки к побережью, омраченные гибелью особиста, все это осталось там, за линией горизонта. Даже пуля, прошившая предплечье, не омрачила радости. Пустяковая рана, полученная в стычке с контрабандистами - хозяевами дхоу или дау – одномачтовой пакистанской парусно-моторной лодки с небольшой каютой на корме, не стоила того, чтобы говорить о ней долго. Бывало, ловила она пули и раньше. Вася, вон, в который раз уже чудом увернулся от смерти, выпущенные в упор два выстрела из старого английского револьвера сорвали парню кожу на виске и скользом прошли по ребрам. Но проникающих ранений удачливый Кот опять избежал. Они завладели лодкой и ушли в море. И вот – шикарный курорт! Море, солнце, тепло, свежайшая рыба. Выспаться только не удавалось. - Ещё бы! – кивнул Вася, - жалко, тут автопилота нет! - Как думаешь, - Женя перевернулась на спину, потянулась. Вася сглотнул. Мура была красива. Обнаженная, загорелая, с разметавшейся гривой роскошных русых волос, девушка выглядела просто царственно великолепно, не хуже Ольги Тарасовой! И эту невозможную, волшебную красавицу он, Вася Ионов, любил без памяти, больше жизни. И твердо знал, что его чувства взаимны. Девушка, улыбаясь, откинула прядь волос с глаз, - долго нам ещё кайфовать? Нас ищут? - Искать-то ищут, да только не найдут, - хмыкнул Вася, - наша посудина деревянная, локатор не засечет. На радарах таких дхоу, как наша, в этом районе пруд пруди! Рыболовы, контрабанда! Даже спутник увидеть увидит, а понять, что это мы – это мы, не сможет. - Ну да? – Женя поднялась, прошла в рубку, прижалась к своему викингу, обвила ему шею руками, жарко прошептала, - так спутник может взять увеличение вплоть до того, что зрачки глаз видно? - Ну и пусть смотрят, - Кот закрепил штурвал и подхватил девушку на руки, - Женька, ты – колдунья! Моя морская фея! - О, мой капитан! – Женя прикусила ему мочку уха, счастливо застонала, - мой… капитан… - Капитан-лей…тенант…, - между вдохами уточнил Кот, - моя… прин…цесса… Они наслаждались своим одиночеством. Вокруг было только бескрайнее Аравийское море, старая дау, ядерный фугас и они вдвоем. Одни. Без никого. Дау шла ровно и ходко, ветер натягивал косой парус на единственной мачте. Они качались в такт с движением волн, и понимание того, что ритм их любви созвучен ритму дыхания моря, срывало башню едва ли не сильнее, чем тот поцелуй перед лицом Солнца. Каждой клеточкой своих переплетенных в порыве страсти тел они ощущали биение пульса Мироздания. Это нельзя было назвать банальным словом «секс». Нет. Не существовало слова в известным им обоим языках, чтобы объяснить или хотя бы обрисовать этот акт слияния тел и душ друг с другом и со всем миром в его первозданной красоте. И радостный, ничем не сдерживаемый крик девушки и опустошенный стон парня прозвучали в унисон плеску волн. Они любили друг друга перед лицом Солнца и моря, дарили себя друг друг другу без остатка… … Женя сервировала нехитрый, но вкусный обед в рубке-каюте. Сырая рыба, вяленая рыба, консервированная фасоль, сухие лепешки, кофе. Вода заканчивалась, но они не могли отказать себе в удовольствии выпить чашку-другую. Запах кофе напоминал о друзьях, о КТЦ. Как ни прекрасно было их путешествие, оба знали, что главное – это доставить груз своим, в такое место, куда ни один супостат свои ручонки не запустит. Они нацеливались на посольство России в Эфиопии. Риск был, и как обычно, немалый. Нарваться на пиратов было проще простого, но выбор был невелик. На этой посудине дойти своим ходом они могли либо до Эмиратов, либо до Ирака, либо до Эфиопии. Первые два варианта были вообще несовместимы с жизнью, третий – чреват гибелью, но теоретически возможен. Они решились без колебаний. Гибель? Понятие страха смерти у них обоих значительно притупилось, если вообще не атрофировалось, после Тура Бура и перехода по горам. Они не стали фаталистами, нет. И менее осторожными они тоже не стали. Просто пришел опыт и мудрость, позволявшие трезво соотносить свои возможности с уровнем опасности и принимать правильные решения. Батя с Багирой могли гордиться учениками. Есть, не отрываясь от штурвала, было не очень удобно, а оставлять курс ещё на час Ионов не хотел. Женя взяла на себя все заморочки с готовкой и кормлением своего мужчины за работой. Как же им повезло, что Вася был морским диверсантом! Его заботливо специально учили управлять всем, что может хоть или плавать по воде, поэтому никаких проблем ни с парусом, ни с чихающим движком на дхоу не возникло. Пока Кот рулил, Мура кормила его с рук кусочками рыбы и лепешки. Довольный Ионов только жмурился от кайфа. Они оба почти синхронно почувствовали опасность. Кот пригляделся. Корабль? Боевой? Чей? Судя по очертаниям, БДК или эсминец. Их лодчонку может просто снесли корпусом и не заметить, что там что-то такое в воде возмущалось. Сигналят? - Жень, накинь майку, - нахмурился Ионов, - похоже, наш круиз подошел к концу. Если меня положат, выкинь фугас с воду. - Если тебя…, - Мура не смогла сказать то, о чем не хотелось и думать, - я взорву эту лоханку в чертовой бабушке. Ты всерьез уверен, что я смогу жить без тебя? - Я – это ты, - благодарно улыбнулся Кот. - Ты – это я, - поцеловала своего воина Женя. - Погоди-ка, - прищурился вдруг Вася, - что это они такое сигналят? ,,,,,,, - Вахтенный, сигнал отправлен? - Так точно, товарищ капитан первого ранга! - Что объект? - Семафорят! - Что?! – капитан БДК «Ямал» вытаращил глаза, - как? - Руками, у них даже флажков нет! - Дикари... Доложите сигнал. - Так точно. «Прошу выслать катер для эвакуации, ГСН Смерч кап-лейт Ионов, лейтенант Мурашова». - Чтоооо?! Что за бред! Передайте «Сдавайтесь! Всем выйти на палубу с поднятыми руками! В случае неподчинения открываю огонь на поражение!». Совсем пираты оборзели! - Может, на абордаж возьмем? А, Павел Андреич? – капитан третьего ранга в черном берете понял бровь, - мои ребята разомнутся, а? С Севастополя сидим, плесенью уже пошли! - Ну конечно, - усмехнулся кап-раз, - а кто турецких моряков отметелил в увольнительной? Не Ваши, Дмитрий Василич, ухорезы? - Ну, они первые начали, - не смутился морпех. - Да знаю я. Вахтенный, что там сигнал? Ответили? - Да, товарищ капитан первого ранга, вот, - матрос передал бланк с расшифровкой сигнала, который оборванец на носу арабской лоханки вымахивал руками. За его спиной какая-то девка спокойно изучала мостик БДК сквозь прицел винтовки. - Нет, Дмитрий Василич, никакого абордажа! – внезапно развеселился кап-раз, - этакий сигнал ни один чужак не выдаст! Вахтенный! Старпома на мостик! Передать боцману, пусть готовит де пары обмундирования, баню, обед. Сто грамм обязательно! И пусть не врет, что у него нет! Знаю я Федорчука, у него всегда все есть! Морпех изучил бланк, заржал в голос. И верно. Такие слова знает любой курсант Нахимовского, хоть раз в жизни выходивший в море. Это свои, и думать не надо. На мостик влетел запыхавшийся особист. - Петр Михалыч? Ты что это? – удивился капитан. - Вот, -глотая воздух открытым ртом, протянул папку офицер. - Ну да, - кивнул кап-раз, - все верно. Их и встречаем! ,,,,,,,