Убийца голубых кровей

Как жить в мире, сотворенном не для тебя? В котором каждый восход солнца, каждое дуновение ветра и каждая случайная улыбка обжигают, немедленно уходя и напоминая о том, что ты проклят? Я не понимал этого, не хотел верить их глупым упрекам, и не мог мириться с такой неоправданной жестокостью и холодностью, но мне пришлось. Хочешь жить, если не сказать выживать, – запоминай установленные правила, четко. Морти заставил меня сесть у окна, поближе к свету, и стал больно дергать за волосы, пытаясь уложить их в своей манере. Мои непослушные, чуть вьющиеся темные волосы было не так-то просто заплести в косички, но я злился не от этого. Я просто ненавидел, что даже прическу приходилось носить ту, что предписало мне общество. Впрочем, Морти был самым добрым из моих братьев, поэтому я без особого сопротивления позволял ему всякое. - Отец просил передать тебе, чтобы ты приготовил праздничную речь, - голос был мягким и тихим, отчего я еще больше ощущал то чувство жалости, которое брат ко мне испытывал, и это меня бесило. - Серьезно? Он думает, кто-то захочет меня слушать? Все лишь снова будут смеяться и шептаться у меня за спиной. - Но это все-таки твой день рождения, причем двухсотый. Сможешь устраивать собственные балы, посвящать рыцарей… - Балы, на которые никто, кроме тебя и отца, не придет! Еще бы. Что Морти, что Дэмиан – они близнецы – выглядят, как прекрасные юноши, нет, молодые мужчины, и едва ли кто станет над ними подшучивать, наоборот, все восхищаются. Я же родился всего двумя годами позже, а до сих пор похожу на несмышленого мальчишку, и плевать всем, что я принц, только поэтому и не выгнали. Прервав привычные моему уму рассуждения, в комнату вошел Сайлас, наш наследник. Это явно не вызывало радости. - Вот ты где, выродок. Как думаешь, Морт, может нам вовсе налысо его остричь, чтобы не позорил семью? - Очень жаль, что не пришлось унаследовать светлые локоны отца, но это не моя вина, - ответил я наперед громко и отстраненно, не желая ввязываться в очередной конфликт. - Конечно, твоя. А теперь иди и усаживайся за стол, потому что гости уже подъезжают. Морти тяжело вздохнул и перестал плести, а затем мы все вместе направились в тронный зал. Именно здесь, непонятно зачем, было решено накрыть длинные дубовые столы, ломившиеся от яств, и поставить между украшенными вычурной резьбой серебряными блюдами не менее помпезные канделябры, хотя на улице едва стоял полдень, и сквозь колонну тонких витражных стекол от пола до самого потолка света лилось достаточно. Даже преступив порог залы, я все еще нелепо пялился на свои новенькие туфли, на которые некрасиво укладывалась чересчур длинная мантия, не в силах поднять взгляд на отца. Я не мог даже понять, что мне мешало больше: нежелание подводить его, или же дикая неприязнь ко всей этой показной игре в благочестивых и счастливых. Дэмиан также сидел рядом, прямо справа от отца, хотя он прекрасно знал, что это место хотел занять я. Признаться честно, его я ненавидел даже больше, чем Сайласа. И порой мне самому становилось страшно, когда я осознавал, сколько во мне накопилось ненависти, но в последние годы это совсем прошло. - Ульрик, прошу, садись, - наконец сказал отец, и я повиновался. Он на секунду улыбнулся, и ровно настолько же на душе стало теплее. Затем в распахнутые двери стали заходить знатные эльфы королевства, и менестрели завязали достаточно приятную игру на арфе, лютнях и каких-то духовых инструментах, но она была настолько сладкой и притворной, что казалась не переливающейся водой, а едкими плевками, не иначе, как в мою сторону. Я подпер щеку рукой, другой забросив в рот несколько виноградин, но тут же ощутил, как меня больно пихнули по ноге, и поймал на себе осуждающий взгляд Морти. Ох, сегодня придется побыть серьезным. - Лорды и леди, - начал отец, как только все расселись, - прежде всего, я очень рад видеть вас и благодарен, что вы разделяете мою радость, ведь сегодня я не просто праздную день рождения своего младшего сына, а назначаю его протектором над восточными землями. Настало его время прославлять нашу династию в веках и контролировать внутреннюю торговлю, как это делали все младшие сыновья до него. Встань, Ульрик, и скажи народу то, что ты должен сказать. Я впал в ступор. Никогда не умел уверенно говорить длинные красивые речи, хотя очень хотел научиться, что неудивительно, с моим-то кругом общения, но тут я еще и не успел хоть немного подготовиться. Однако краснеть не пришлось, только я открыл рот, меня тут же перебил сир в доспехах. - Протектором? Для начала позаботься, чтобы этот малец хоть за себя мог постоять, не то, что защищать огромные территории! - Я могу за себя постоять, лучше многих из вас! Наглец залился булькающим омерзительным смехом. - Ты смеешь дерзить своему принцу? – вступился отец. - Сними шлем и встань так, чтобы тебя видели все, - он все еще был уравновешен, всегда предпочитая мудрые игры и тактику, а не вспыльчивые выпады. В этом мы были непохожи. - Я сир Ронан из Долины, Ваше Величество, - по залу эхом прокатилась волна взволнованных возгласов, наверное, потому что у этого сира были очень странные, какие-то совсем невытянутые и даже округлые уши. - и я здесь, потому что люди с востока не хотят, чтобы им указывал маленький ублюдок какой-то эльфийской шлюхи! - Стража! Я переместил ладонь на рукоять кинжала, который по привычке, вопреки недовольству семьи, оставил за поясом, но Морти снова остудил мой пыл, положив мне на плечи свои тонкие руки с длинными пальцами и усадив на место. Подавляя подступающие к горлу боль и отчаяние, я испытывал лишь гнев и яростную жажду. Я хотел, чтобы воины, удерживающие в тисках Ронана, надавили крепче. Настолько, чтобы из него начала вытекать кровь. - А вы что, не знали? Морт, ребенок, убивший свою мать и получивший за это имя смерти, настолько разочаровал великого правителя, что следующий родился от темноволосой девки из борделя! - Положите его в железный ящик под солнце на трое суток. Это слишком важный день, чтобы омрачать его смертью. - Я бы его повесил, - прошипел я сквозь зубы так, чтобы отец услышал, но он не отреагировал. - Ты хочешь закончить свою речь, Ульрик? Возможно, девка из борделя тоже была с очень непростым характером. - Нет. Нет, пожалуй, я пойду тренироваться с мечом.