два
8 января 2015 г., 21:03
•٠•♥ ♥•٠•
– Просто выходи, когда будешь готова, Гермиона, – позвал Гарри через дверь ванной. Готова? Как стать готовой к чему-то подобному? Переспать со своим лучшим другом и его партнером – который вообще-то твой бывший профессор? Это было нереально. Гермиона сделала глубокий вдох, напомнив себе, что именно она все это затеяла. Она хотела раскрепоститься, чтобы перестать чувствовать себя такой неопытной. И она все еще этого хотела, но сейчас усомнилась: не было ли немного чересчур выбрать метод крещения огнем? Когда она прибыла на квартиру Гарри и Северуса, они начали с легкой болтовни и выпивки в гостиной. Все лишь для того, чтобы немного успокоить ее нервы, и она была благодарна за этот жест. Затем – слишком быстро для того, чтобы она успела подумать, – бокалы оказались пусты, и беседа достигла своего естественного конца. И в этот момент ожидание обратилось в нечто тяжелое, гнетущее, что иголками отдавалось в кончиках пальцев. Время пришло. Северус, должно быть, воспринял это как сигнал, потому что он встал и посмотрел между Гарри и Гермионой. – Не следует ли нам переместиться? – тихо спросил он. Затем, не дожидаясь ответа, повернулся и вышел из комнаты. Гермиона замерла, думая, что ее сердце бьется так, словно пытается вырваться из груди. Она не могла поверить, что она здесь, что собирается сделать... это. Ей казалось, что жизнь нахлынула волной и тащит ее за собой, и скрыться некуда. – Готова? – спросил Гарри, окидывая ее взглядом. Его голос был спокойным и привычным, и это привело ее в чувство. В качестве ответа она спросила, может ли воспользоваться их душем, просто чтобы освежиться. Третий душ за день, но им не обязательно об этом знать. Она просто нервничает. По правде говоря, она находила переход от привычной ситуации «напитки и беседа» к незнакомой – к тому, ради чего пришла, – несколько пугающим и подумала, что пара минут в одиночестве помогут ей взять себя в руки. Похоже, это было не более чем уловкой, потому что прошло двадцать минут, а она так и стояла над раковиной, глядя на свое отражение в зеркале. Ну же, подтолкнула она себя, затянув пояс халата. Пора проверить хваленую гриффиндорскую храбрость! Она выключила свет в ванной и открыла дверь. В спальне было тепло, свет от ровно горящего камина и нескольких свечей терялся на полпути, создавая в комнате полумрак. Она не была уверена, обычно ли это для Гарри и Северуса или сделано специально для нее, но обстановка получилась уютной и романтичной, и она была рада этому. Как только глаза привыкли, от сцены, представшей перед ней, перехватило дыхание. Они оба были уже на кровати, слившись в глубоком поцелуе. Гарри стоял на коленях над Северусом в одних только темно-синих плавках. Тихий стон донесся до нее, и она поняла, что это от Гарри. Она могла понять, почему: Северус, одетый лишь в облегающую белую майку и черные боксеры, обхватил ягодицы Гарри и притянул его к себе. Гарри придвинулся, положив руки на плечи Северуса, и возобновил поцелуй – медленный, исследующий, когда Гарри просто ловил губы Северуса своими. Не обольщение, скорее проба, поняла она. Не в первый раз Гермиона была поражена, насколько прекрасны эти двое вместе. Она давно восхищалась тем, как они общались между собой, их постоянное поддразнивание было почти песней о любви между ними. Ну, это было не «почти» – они и были влюблены. Никогда это не было столь очевидным для нее, как сейчас: то, как Гарри таял в объятиях, расслабленный и счастливый, и как требовательно и жаждущее отвечал ему Северус. Иногда они казались почти одним целым; она не могла бы с уверенностью сказать, где границы одного и другого, – просто одно сплошное движение мужской, четкой и твердой плоти, и, Мерлин, это возбуждало ее. Она всегда находила Гарри по-мальчишески милым, с юношескими чертами и стройной фигуркой. Но вот Северус – он давно был загадкой для нее. Убаюканная звуком его глубокого, звучного голоса, она всегда чувствовала, что он похож на запретный и опасный плод – сплошной соблазн, и это всегда отзывалось щекоткой где-то в глубине ее сущности. Теперь же осознание того, что она может узнать, так ли он дотошен и обстоятелен в спальне, каким всегда был в классе, вспышкой жара отозвалось у нее между ног. Ошеломленная, она едва заметила, как Гарри сполз с кровати. Пока он подходил, плавно и неторопливо, словно проверяя свою готовность, Гермиона не могла не оценить его вид. Квиддич действительно поддерживал его в отличной форме. Функции ловца не могли сделать его слишком громоздким, но это в любом случае было невозможно для Гарри. Он всегда был худым, зато профессиональный спорт вынудил его нарастить мышцы – особенно на плечевом поясе и ногах. Действительно, эти гипнотические глаза, густые черные волосы (их вид вызывал у нее желание запустить пальцы) и мускулистое тело – удивительно, как Северус вообще мог держать себя в руках и не трогать Гарри постоянно. Она вспомнила, как много раз в юности чувствовала притяжение к своему другу, но, к счастью, это было обычно мимолетно, поскольку, казалось, никогда не вызывало взаимности. В то время она не понимала, что это было из-за склонности Гарри к мужчинам; она предполагала, что это с ней что-то не так – что просто именно она не привлекает Гарри. Но сейчас, когда он остановился перед ней, всё прошлое растаяло. Не имело значения, что его возбуждение сегодня будет поверхностным или что оно будет вызвано больше ситуацией, чем ее внешностью. Это не имело значения, потому что его глаза говорили: Ты здесь в безопасности. Мне тоже любопытно. Спасибо за доверие к нам. И это было главное, то, что придало ей решимости продолжать. И это хорошо, потому что Гарри, как оказалось, не собирался ждать. Он потянулся к ней и мягко взял за руку, затем наклонился ближе, его губы зависли над ее ртом. Она тут же почувствовала его запах, сочетание теплой кожи и свежего запаха мыла. Она глубоко вдохнула, наслаждаясь им, затем чуть кивнула в ответ, глядя ему в глаза. При первом же прикосновении губ она почувствовала, как спадает ее напряжение, и начала растворяться в поцелуе, все время думая: Я целую Гарри, я целуюсь с Гарри! О, так вот каково это – целоваться с Гарри! Его губы были мягче, чем она ожидала – не то, чтоб она понимала, чего ждала, – а язык был тверд, когда скользил по складке губ. Вот же. Больше всего на свете она была рада, узнав, что целоваться со своим лучшим другом – впускать его язык в свой рот – вовсе не странно. На самом деле, в этом было что-то знакомое, хотя и запретное, и довольно приятное. Ощущения углубились, когда она почувствовала сильную руку вокруг талии, притянувшую ее ближе. Она вздохнула и скользнула руками вверх, сжимая твердые бицепсы под ее пальцами. Он ощущался таким сильным, таким твердым. Она всегда чувствовала себя в безопасности рядом с Гарри, но не ожидала, что ей так понравится безопасность в сексуальном контексте. Она уже собиралась запротестовать, когда Гарри отстранился, но тут же поняла, почему он сделал это: Северус встал с кровати и подошел к ним. На нем оставались одни трусы. Было что-то необъяснимо сексуальное в таком его состоянии обнаженности, ведь самые устойчивые воспоминания о нем содержали фигуру, полностью закутанную в учительскую мантию, так что лишь лицо и кисти рук оставались на виду. Ей часто было любопытно, что спрятано под тканью, и теперь она имела шанс увидеть: стройное, поджарое тело, бледная кожа (хотя и не такая бледная, как ей помнилось), соблазнительная полоска темных волос, уходящая за пояс его боксеров. Его глаза, которые она всегда считала черными, казались мягче. В этом освещении – или, возможно, в этом настроении – они были глубокого коричневого цвета. Северус скользнул рукой по ее щеке, кончики пальцев обхватили затылок и осторожно надавили, сближая их лица. Его поцелуй был не таким, как у Гарри. Он был более техничным – Гарри был порывист, Северус проявлял изощренность. Кончик его носа ощущался более угловатым, когда уткнулся в ее щеку, а щетина при соприкосновении царапала кожу. Все вместе было мужественным и головокружительным, и ужасно, ужасно возбуждающим. На мгновение она потерялась в ощущении теплой плоти, сильных рук и ищущих губ. Забыла о том, кто она, где, что собиралась делать. Она изо всех сил старалась зацепиться за реальность, чтобы запомнить все, что можно, но эти двое сильно осложняли ее задачу. Она была уже на грани от перевозбуждения, и беспокойства, и уймы других ощущений. Преисполнившись решимости запоминать и наслаждаться каждым аспектом этой встречи, она заставила себя собраться, и тут Северус отстранился. – Что вы двое вообще планировали делать? – спросил Северус, его мягкий голос странно диссонировал с возбуждением, заполнившим комнату. – Ну, на самом деле, ничего, – ответил Гарри, и Северус бросил испепеляющий взгляд в его сторону. – Мне очень жаль, я новичок в этом! – продолжил он с лукавой улыбкой, и Северус повернулся к Гермионе. – Уверен, нет необходимости перечислять все, чем мы можем заняться вместе. Есть ли что-то, что для вас неудобно или неприемлемо и что вы хотите исключить с самого начала? Гермиона не могла отделаться от мысли, что он снова говорит, как ее учитель. И не стоило отрицать, что это пробудило в ней кое-какие глубинные фантазии. Она подавила желание усмехнуться этому, но решила, что лучше все же не делиться этой мыслью, чтобы не создавать неловкости. – Нет, думаю, все отлично. Я готова попробовать все, что вам угодно. – Это может оказаться больше того, что вы имели в виду, Гермиона. Ее согрели внимание и забота, что они проявляли к ней. – Ну, пусть просто все идет, как идет, а если мне не понравится, я скажу. Или вам нужно что-то более конкретное? – Это может сработать, – признал Северус, взял ее за руку и повел к кровати. – Вы бы предпочли объяснения того, что мы собираемся делать, на каждом этапе, или не нужно? Гермиона собиралась развернуться и сесть на кровать, когда Северус остановил ее, зацепившись рукой за поясок халата. На мгновение она отвлеклась, рассматривая пальцы, медленно развязывающие узел, понимая, что сейчас она окажется голой перед двумя мужчинами. Дрожь пронзила ее. – Нет, я не хочу, чтобы это было слишком похоже на урок, я просто хочу почувствовать это. На этот раз… – она закашлялась, когда ее халат распахнулся, – я просто хочу отключить свой мозг. – Очень хорошо, – промурлыкал Северус, сдвигая халат с плеч. Она покраснела под его оценивающим взглядом, потом он повернулся, чтобы бросить халат на ближайший стул. Глядя на его движущееся тело, она внезапно испытала желание поцеловать его над поясом боксеров. Прежде чем она это осознала, она наклонилась и прижалась губами. Она почувствовала, как он слегка вздрогнул, но тут же развернулся и расслабился в ожидании, скользнув руками по ее плечам. Она схватила его за бедра и проложила губами путь по теплой плоти его живота, вокруг пупка и снова вниз к поясу. Она не была уверена, что заставило ее скользнуть языком под резинку, но скорее почувствовала, чем услышала его вздох. Она усмехнулась. Ей очень хотелось коснуться его через боксеры, но она не была уверена в своем праве. Все-таки она имела дело с чужим партнером. Даже если они уже дали ей разрешение присоединиться к ним, это вовсе не означает, что ей позволены любые вольности. Спросить прямо было бы неловко, поэтому она подняла глаза на Северуса, ожидая, пока не встретилась с ним взглядом. Он, должно быть, что-то понял по ее лицу, потому что в ответ коротко кивнул. – Я не уверена, что так уж хороша в этом, – сказала Гермиона, и лицо Северуса, казалось, смягчилось. – Спрячьте зубы, и вряд ли вы сможете сделать что-то, что не доставило бы мне удовольствие. Гермиона покраснела от такого великодушного предположения, но сосредоточилась на задаче, скользнув пальцами под его боксеры и медленно приспуская их. Он пах землисто и тепло, и, хотя он еще не был полностью возбужден, она видела его интерес к происходящему. Она села на край кровати, устроившись под более удобным углом. При первом же движении языка он вздохнул, приласкав ее спину одной рукой. Когда она обхватила его губами, сразу почувствовала, как он твердеет у нее во рту, и это заставило ее взяться всерьез. – Боже, это горячо, – услышала она голос Гарри откуда-то сверху. Она почти забыла о нем, настолько он был тих. Вскоре после этого она ощутила спиной еще одну руку и услышала поцелуи над своей головой. Хотя она не могла этого видеть, зато могла вообразить, и эта картинка подстегнула ее внимание к Северусу. Он остановил ее через несколько минут нежным прикосновением к плечу, а затем освободил рот Гермионы. Сначала она подумала, что сделала что-то не так, но когда посмотрела на него, увидела ухмылку. – Не так быстро, моя дорогая. Нам еще многое предстоит сделать. Она сглотнула, ее желудок трепетал от волнения и неуверенности. Теперь он был полностью возбужден, и в ее голове теснились мысли о том, что он, возможно, собирается сделать.•٠•♥ ♥•٠•
Северус шагнул вперед, укладывая Гермиону на кровать. После того, как она устроилась поудобней, он поднял ее ногу и стал целовать по всей длине, перейдя на внутреннюю сторону бедра, как только миновал колено. Она пискнула и хотела прикрыться, но он мягко отодвинул ее руку. – Просто ответная любезность, – прошептал он так тихо, что она едва расслышала. Однако она ощутила вибрации его голоса на своей коже, и это заставило ее выгнуться. Она старалась не чувствовать неловкости от того, что стала очень влажной. – Вы обычно испытываете несколько оргазмов? Она чуть не задохнулась от этого вопроса. Губы Северуса почти касались ее кожи, и он невесомо целовал ее, когда говорил, посылая мурашки по всей ноге. – Я... я не знаю, – призналась она. – У вас вообще бывает оргазм во время полового акта? Простота вопроса застала ее врасплох. Он, конечно, бывал, но не каждый раз и не с каждым мужчиной. Она полагала это нормальным. – Иногда, – ответила она. – Иногда? – повторил Северус, глядя, как будто у него было что-то кислое во рту. – Как отвратительно. Ваши любовники вряд ли заслуживают этого звания, если не в состоянии доставить удовольствие вам как минимум наравне с собой. – У женщин может быть больше одного оргазма за раз? – вмешался Гарри. – Это вряд ли справедливо. – Да, Гарри. При правильной технике и должном внимании некоторые женщины могут испытать больше оргазмов. – Один было бы отлично, Северус, но спасибо, – вставила Гермиона. Он усмехнулся. – Один – само собой разумеется. Я надеюсь добиться трёх. – Трёх? – Число заставило Гермиону поперхнуться, но она попыталась скрыть это кашлем. – Я... я не знаю, смогу ли... – Ну что ж, – посмотрел он с любопытством естествоиспытателя, – давайте выясним это? У нее было достаточно времени, чтобы уловить блеск в глазах Северуса, прежде чем его лицо исчезло у нее между ног. – О боже! – она застонала, когда почувствовала его язык, прижимающийся к ее складкам, губы не намного отстали. Большие руки схватили ее за бедра и начали двигать ее таз вперед и назад, отчего его нос... ох… утыкался… прямо туда. Не зная, что делать с руками, она положила одну на голову Северуса, пропуская сквозь пальцы мягкие, тонкие волосы, а другой взмахнула вокруг в поисках чего-то, за что можно ухватиться, и тогда Гарри, наконец, протянул руку и спас ее, даря тепло своей ладони. Он наклонился к уху Гермионы: – Скажи, пожалуйста, ты ведь не первый раз позволила кому-то сделать это? – Нет... просто, э... первый... вот так, – задыхаясь, сказала она. Гарри улыбнулся. Он не взялся бы подсказывать, как заняться оральным сексом с женщиной, но решил, что если кто-нибудь обязательно будет хорош в этом, так это Северус. Гарри, по крайней мере, знал не понаслышке, как виртуозно этот мужчина действует языком. Его прошила дрожь от одной этой мысли, его член согласно запульсировал. Чтобы отвлечься, он решил исследовать тело Гермионы, и начал с того, что провел свободной рукой вдоль ее живота. – Ты такая мягкая, – сказал он с удивлением, почему-то в восторге от этого открытия. Ее маленькие, но полные груди подскакивали, когда она двигалась, и руки просто чесались, чтобы захватить их. Он не был уверен, что стоит их сжимать, поэтому остановился на легком массаже, прокатывая соски между пальцами. Казалось, это то, что надо, потому что Гермиона ахнула, выгибаясь от его прикосновений. Любопытствуя, он наклонился и всосал один из ее сосков, желая проверить, как этот комочек плоти будет ощущаться на его языке – совсем иной, чем плоские кружочки у него и Северуса. Двойное наступление на тело Гермионы вызвало серию стонов, и в конце концов она убрала руку с головы Северуса, чтобы вцепиться в простыню. Вскоре все ее тело напряглось, и она застонала, сжимая руку Гарри достаточно сильно, чтобы оставить синяк. Он задохнулся, потрясенный ее силой, и осторожно попытался ослабить хватку, чтобы освободиться. Он так же хватался за то, что подворачивалось под руку, когда его оргазм был особенно мощным, и теперь был счастлив узнать, что они только что подарили ей один такой. Она все еще лежала, тяжело дыша, когда Северус сел и вытер лицо махровой салфеткой. Один, – проговорил он одними губами Гарри, который улыбнулся в ответ, почему-то очарованный этим мужчиной даже больше, чем было пять минут назад.•٠•♥ ♥•٠•
Когда Гермиона пришла в себя, Северус подтянул к ее голове несколько подушек и уложил ее поудобнее. На ее лице была все та же рассеянная улыбка, что он воспринял в качестве комплимента. Обернувшись, он притянул Гарри в объятия и стал целовать его. Он ощутил, как Гарри сначала вздрогнул, словно был удивлен, но тут же ответил на поцелуй. Короткие стоны желания, что он при этом издавал, неизменно заставляли Северуса терять контроль. Он немного развернул их, так чтобы Гарри оказался спиной к Гермионе, которая рассеянно смотрела на них, и сжал пальцами основание члена Гарри. Он чувствовал, как Гарри напрягся при контакте, вероятно, ожидая, что будет дальше, и Северус ответил ему, поглаживая именно так, как Гарри нравилось. Конечно же, Гарри быстро затвердел от его прикосновений. Северус с нетерпением ждал соединения своего возлюбленного с Гермионой, его первого сексуального опыта с женщиной, но он хотел убедиться, что Гарри будет абсолютно тверд, прежде чем отпустить его. Продляя и замедляя ласки, Северус коснулся губами кожи за ухом Гарри и использовал свой голос в полную силу. Он начал описывать в деталях, что ему не терпится увидеть, удостоверяясь, что Гарри будет дееспособен, на случай, если просто быть с женщиной окажется для него недостаточно. Последнее, что нужно сейчас Гермионе, это сомнения в своей привлекательности, так что интерес Гарри следует обеспечить. Северус, однако, не хотел стимулировать его чрезмерно и остановился, как только колени Гарри ослабли и телу потребовалась опора. Еще чувствуя фантомные прикосновения руки Северуса на своем члене, Гарри забрался в постель. Он был удивлен тому, как нервничал. Он собирался заняться сексом с женщиной – и не просто какой-нибудь женщиной, а его лучшей подругой. Все ли он сделает правильно? Понравится ли ей? Раздвинув ее ноги, он встал на колени между ними и получил в ответ застенчивую улыбку. К тому же было кое-что еще – заинтересованность в ее глазах подсказала ему, что волнуется только он. Ладно, что гадать, пора действовать, подумал он. Гарри попытался взять себя в руки, но на самом деле не представлял, как подступиться к цели. Маленькая ручка вдруг схватила его член, и весь мир сузился до одного этого ощущения. Гермиона направила его. Он посмотрел ей в глаза, нуждаясь в капельке ободрения. Это походило на решающий момент – после которого нет пути назад. Ему предстояло быть близким с Гермионой настолько, насколько вообще возможно, и почему-то было важно знать, что она по-прежнему хочет этого. Когда она вернула ему взгляд, ее глаза стали темнее, а затем она одним быстрым движением сжала ногами его бедра и подтянула к себе. Прежде чем он осознал, что происходит, его член погрузился в самое жаркое и влажное пространство, какое он когда-либо ощущал, и ее внутренние стенки обхватили его, словно шелк. Гарри застонал, за этим последовала длинная череда ругательств, и Гермиона хихикнула, отчего ее стенки сжались и затрепетали вокруг него. – Ох... черт... ничего себе... Гермиона... – проговорил он между вздохами, а затем открыл глаза и посмотрел вниз на Гермиону снова. – Я не причинил тебе боли? – Ни в малейшей степени, – сказала она, улыбаясь. – Давай-ка, двигайся! – добавила она, подтверждая команду резким шлепком по его заднице. Гарри не нужно было повторять дважды. Он сделал несколько медленных, пробных движений, внимательно глядя в лицо Гермионе в ожидании какой-либо реакции на изменение угла или глубины. Ощущения были странные, но приятные. Лучше, чем просто нормально. Это чем-то напоминало ему рот Северуса, только... нет. Он закусил губу и снова закрыл глаза, наслаждаясь ощущением этой гладкости, прежде чем выбрать подходящий ритм. Он не мог поверить, что никогда не пробовал этого раньше. Он уже сделал открытие, что Гермиона хороша везде. Не то, чтобы Северус не был таков – просто это было хорошо по-иному: что-то более нежное и мягкое. Тем не менее, он знал, что это увлечение будет недолговечным, потому что вызвано больше новизной ощущений, чем подлинным интересом. Когда он был с мужчиной, в этом было что-то невероятно чувственное, почти животное. Он любил это ощущение потребности брать и желания отдаваться, ощущение всей этой твердой, скудной плоти... Он взглянул на Северуса и увидел, как мужчина медленно поглаживает себя, глядя на Гарри и Гермиону вместе, и Гарри пришлось сделать усилие, только чтобы не кончить от одной этой картинки. Северус слишком хорошо это понял, потому что остановился, увидев реакцию Гарри, и бросил на него взгляд, который словно говорил: Не смей. Мы здесь для Гермионы. Со стоном отчаяния Гарри вернул все свое внимание Гермионе и толкался бедрами в такт ее все более восторженным мольбам. Северус пересел со стула на кровать. Склонившись к Гермионе, он начал целовать ее так, что заставил Гарри жаждать соучастия, почувствовать Северуса в своем рту, чтобы их языки так же переплетались, как сейчас его и ее. Потом Северус прошептал что-то ей на ухо, низко и бархатисто, так что Гарри не мог услышать. Она закусила губу с той же застенчивой улыбкой, что и раньше. Потом он понял, что Гермиона скользнула рукой вниз по телу, туда, где его пах касался ее. Каждый раз, когда он толкался в нее, она издавала чуть хриплый стон и ее лицо еще чуточку розовело. Когда она наконец громко втянула воздух и затаила дыхание, ему потребовалось время, чтобы осознать, что происходит. Румянец с ее лица растекся на грудь, расцветая розовыми пятнами на блестящей от пота коже. Потом ее тело, казалось, стиснуло его, ритмично сжимая член в своих глубинах. Он замер, не зная, что делать, пока ее руки на бедрах не встряхнули его, призывая двигаться. Когда он это сделал, она застонала, низко и глубоко, коленями сжав его бедра. Все ее тело напряглось на бесконечное мгновение, а затем она, наконец, выдохнула, обмякнув и тяжело дыша. В первый раз или нет, у Гарри не было вопроса, что произошло. И даже если ее оргазм был вызван тем, что она делала своими пальцами (и несмотря на то, что он не кончил с ней), Гарри все же чувствовал себя необычайно довольным собой. Широкая улыбка осветила его лицо, и он в восторге смотрел на Северуса. Два! – в унисон сказали они одними губами, и Гарри пришлось подавить смех.•٠•♥ ♥•٠•
Когда все они пришли в себя, Северус устроился на спине, с парой подушек под головой. Он держал свой член, пока Гермиона седлала его, и как только они приспособились, он сжал ее бедра и потянул вниз. Она ахнула, когда наделась на него. Гарри первый раз видел Северуса с кем-то еще, и он обнаружил, что это косвенно возбуждает. Он знал, что она почувствовала, когда ее распирал этот внушительный член. Гарри посмотрел на Северуса, его взгляд говорил: я действительно не знаю, что делать. В ответ Северус левитировал к нему тюбик смазки и кивнул в сторону Гермионы. Гарри улыбнулся. Ну, с этим он знал, что делать. – Оба, – пробормотал Северус. Оба? О чем это Северус? Разве что… Ох. О-ох. Гарри видел, как темное пламя разгорается в глазах Северуса, понимание заставило его член дернуться в предвкушении. С новообретенной решимостью он сосредоточился на обеих своих задачах. Северус уже качал бедрами, чуть подкидывая Гермиону, когда Гарри вставил первый палец. Она пискнула и дернулась вперед, но недалеко, потому что Северус крепко удерживал ее бедра. – Ты в порядке? – спросил Гарри. – Да, это просто... Я не была уверена, чего ожидать. Это ощущается немного... странно... – Она улыбнулась через плечо. – Понимаю, – сказал Гарри, поглаживая свободной рукой собственную задницу перед погружением пальца внутрь. – Но это изменится через минуту. К счастью, подготовить женщину вроде не сложнее, чем мужчину, если не считать, что для Гермионы это впервые. Он попытался вспомнить, каким был его собственный первый раз, и воспроизвел то, что делал с ним Оливер Вуд. Конечно, тогда был безумный трах за сараем для метел, а не расслабленный секс в постели, где они полностью сохраняли контроль. Тем не менее, Гарри вспоминал свой первый раз с нежностью и хотел, чтобы для Гермионы было так же. Гарри вновь смазал пальцы и ввел два сразу. Она чуть охнула, но на грани стона. Гарри ухмыльнулся. Северус делал замечательную работу, отвлекая ее этими мелкими колебаниями, заботясь, чтобы ощущения оставались приятными, но не сильными. Как только Гарри почувствовал, что она достаточно приспособилась к двум пальцам, он смазал свой член и присел на колени позади Гермионы. Ему понравилось, как ее задница выглядела на члене Северуса. Ему такого не приходилось видеть, но он решил, что смотрится отлично. Проведя руками по ее ягодицам, обнаружил, что округлость бедер идеально ложится в руки, да еще и приятно касается его бедер, что выяснилось, когда он медленно, но до конца вошел в нее. Ритм вначале был рваным, движения неловкими, но это не имело значения. Чувствовать, как член Северуса скользит в контрапункт к его собственному, не напрямую, а через тонкий барьер, было невероятно эротично. В тот момент, как один из них выходил, другой толкался внутрь, и они встречались где-то на середине. Они не соприкасались на самом деле, но Гарри чувствовал все. Он не мог не думать о том, что трахает Северуса через Гермиону, странное представление, которое пришлось ему по душе. Гарри продолжал двигаться медленно, отчасти потому, что он боялся сделать больно Гермионе, а отчасти – потому что угол входа требовал поддерживать равновесие. Северус, должно быть, понял это по его лицу, поскольку чуть наклонил Гермиону на себя, руками прижимая ее спину. Поначалу Гарри не мог понять, зачем он сделал это, но потом осознал, что новая позиция облегчает ему доступ. Он улыбнулся Северусу, который ответил изогнутой бровью и подергиванием губ – своей фирменной ухмылкой. Гарри переместился ближе к заднице Гермионы, теперь перенеся вес на колени, за что его бедра были весьма благодарны. В качестве эксперимента он подался бедрами вперед – по-прежнему как можно мягче – и заметил, что Северус присоединился к нему, двигая бедрами в серии коротких, ритмичных толчков. Вероятно, это был максимум его диапазона движения в таком положении, но Гермиона, казалось, не жаловалась; напротив, она начала стонать, ее бедра чуть двигались в гармонии с двумя мужчинами внутри нее. Гарри мог только воображать, на что похоже двойное проникновение по ощущениям; часть его немного завидовала, что никогда не попробует и не узнает, – по крайней мере, таким способом, как она. Все остальное проходило словно в тумане. Он вспомнил, как переплел пальцы свободной руки с рукой Северуса, чтобы сделать более устойчивым свое положение, когда Гермиона вдруг сама начала мелкие частые движения, словно притираясь к Северусу. Не было никакого другого слова для этого. Все, что оставалось Гарри – попытаться двигаться в ритме ее бедер, но все ускорилось настолько, что он не был уверен в успешности усилий. Она кончила вскоре после этого с криком, который перешел в серию судорожных вздохов, и Гарри случайно выскользнул – хотя это, должно быть, было правильно, потому что она издала хриплый вздох при его отступлении и рухнула, потная и задыхающаяся, на Северуса. Гарри посмотрел на Северуса, но не было нужды что-то говорить – достаточно самодовольного блеска в глазах Северуса. В конце концов, он всегда был человеком слова.
