Запах

Если увидите ошибки, отметьте их, пожалуйста, в ПБ;) Гарри никогда не был обделён вниманием омег. Один статус Избранного давал ему многое, а вместе с крепким запахом, силой и что самое главное — потенциалом, он становился чуть ли не самым настоящим лакомым кусочком, который так и норовил отхватить какой-нибудь особенно нетерпеливый поклонник. Пожалуй, только Гермионе да Снейпу в плане подобных отношений он был абсолютно безразличен. А последнему, судя по всему, даже немножечко противен. Остальные же либо уже имели партнёров, либо хорошо скрывали свои чувства к небезызвестному Герою. Но, несмотря на это, ни одна из омег никогда не пыталась изнасиловать молодого, перспективного альфу… До этого момента. — Молчи, — холодная ладонь с длинными пальцами предупреждающе легла Гарри на губы, а красные глаза с неподдельным интересом или скорее даже желанием смотрели на него, блистая в темноте, словно два рубиновых огонька. — Тихо, — расслабленно повторил Воландеморт так будто пытаясь успокоить в первую очередь самого себя. — Шшш… всё хорошо, Гаррриии… — блаженно прошептал он, пытаясь подавить сладкую дрожь, что ощутимо пробрала жилистое тело, когда взгляд Лорда скользнул ниже по торсу брюнета, прямо на то, что он уже властно сжимал в своей когтистой ладони. — Ты тааак приятно пахнешь, мальчииишшшка… — нетерпеливо прошептал мужчина и шумно втянул в себя воздух. — Вот это да… — поразительно писклявым голосом произнёс Поттер, ошалело наблюдая за манипуляциями колдуна. — Вот это… Чёрт! — уже более осознанно всполошился он, стоило рукам Воландеморта расстегнуть первую пуговичку на ширинке его штанов. — Чёрт! Чёрт! Чёрт! Уйди от меня! — гриффиндорец оттолкнул от себя зло зарычавшую омегу в сторону. Мужчина с глухим стуком ударился об пол, вытер грязь со своего лица и капельку крови с разодранной губы и вновь полез на Гарри, только на этот раз куда более напористо. Избранный даже удивился тому, сколько силы всё ещё было в этом худом, хрупком теле. И это-то после нескольких дней, проведённых в заключении! Острые ногти безжалостно впивались в загорелую кожу, мужчина вжал парня в стену, как вдруг в нос Гарри ударил всё тот же чудесный аромат, гриффиндорец вцепился в плечи омеги и повалил её на землю, обездвиживая и прижимаясь пахом к паху застонавшего мужчины. — Дааа, — губы колдуна растянулись в белозубую улыбку. — Дааа, ты же хотел этого… меня… хотел меня… — залепетал тот, потираясь бёдрами о Гарри. — Давай, мальчик, покажи мне всё то, что ты умеешь… — с этими словами маг потянулся к губам брюнета, но прежде чем колдун успел достичь своей цели, Поттер, выпутавшись из обхвативших его за талию цепких рук, оставил изумлённого мага в одиночестве. Но на этот раз мужчина не спешил подниматься. И Гарри с тихим ужасом ждал, когда хоть что-нибудь произойдёт. Хоть что-то. Но Воландеморт не двигался, и только судорожно сжимающиеся бледные паучьи пальцы и горящие в полумраке недовольно суженные алые глаза выдавали всю ту бурю чувств, что бушевала в неудовлетворённом Тёмном Лорде. — Скажи на милость, — раздражённое шипение было зловещим предзнаменованием чего-то очень нехорошего, — чего тебе не хватает, мразь? — Гарри напрягся и плотнее прижался спиной к стене, готовясь к новому нападению, и сжимая в кулак правую руку, так, как если бы в его ладони лежала палочка. — Поттер, я спрашиваю, чего тебе не хватает?! Всего пару минут назад ты был готов завалить меня, будь я хоть тысячи и тысячи раз убийцей твоих чёртовых родителей! Так что изменилось, мальчишка?! — колдун всё же поднялся на ноги, но не больше, казалось, он действительно ждал ответа, и Гарри, помедлив секунду, нашёл в себе силы и произнёс: — Думаешь, после того, как ты попытался меня изнасиловать, я действительно с тобой пересплю? — проговорил он, пристально рассматривая скривившегося Лорда. — О, дорогой мой мальчик, — облизнув свои тонкие губы, сладко прошептал тот, — ты не видел, как я насилую. А это была лишь жалкая попытка… — маг на мгновение задумался, — подтолкнуть тебя. Ведь твоя горделивая натура хотела именно этого, так? — тут спорить Поттеру было не с чем. – Ну, что? Может, мы, наконец, сделаем это? — вопросительно приподняв бровь, прошипел Лорд, так и не услышав ответа. — Я ведь знаю, ты возбуждён не меньше меня. Я чую… чую твоё потрясающее семя, мальчик… Оно прямо там, на твоих штанах… Дай мне его… — Вот ещё… — парировал Гарри, стыдливо отведя взгляд в сторону и натянув короткую тюремную робу чуть ли не до самых колен — на его штанах и впрямь было несколько влажных пятен, о появлении которых гриффиндорцу не очень уж хотелось говорить с Воландемортом. — Я думал, ты достаточно взросел и опытен, чтобы не стыдиться таких мелочей, — разочарованно ухмыльнулся Лорд. — Но не волнуйся, я с удовольствием возьму в ученики столь одарённого альфу, как ты… — И чему же ты можешь научить меня? — рассмеялся Избранный. — Правильно раздвигать ноги? За всеми этими спорами маги, казалось, совершенно забыли о том, где они находятся. Но к несчастью, реальность решила вовремя напомнить о себе: на покрытых плесенью стенах, в полумраке замерцал иней, помещение наполнилось удушливой тревогой… словно всё счастье пропало из этого мира… Гарри даже не успел ужаснуться пришедшим в его голову догадкам, как дверь камеры с пронзительным грохотом открылась, и прямо за спиной Воландеморта, зловонный и отвратительный, появился дементор. И хоть Тёмный Лорд не видел ничего, что происходило позади него, по опустошённому лицу и вмиг остекленевшим глазам было понятно — он прекрасно знал о появлении нежданного гостя. Мужчина не двигался, не бежал, да и не успел бы этого сделать, даже если бы действительно мог. Костлявая, гнилая рука подхватила его за ворот мантии, повернула к себе и, не церемонясь, приступила к своей тошнотворной «трапезе». Несчастная жертва взвыла, жалко барахтаясь в руках своего истязателя, а вся сила колдуна, которая ранее так поразила Гарри, словно испарилась, сделав Лорда Воландеморта лишь безвольной куклой в руках бездушного мучителя. Гарри всё ещё прижимался к промёрзлой стене, не двигаясь, почти не дыша и не моргая. Парень прекрасно знал, что сейчас, без палочки, он был абсолютно беспомощен и вряд ли смог бы хоть чем-то помочь стенающему врагу. Да и зачем? Воландеморта всё равно не лишат души раньше времени. Нет, его унижением и болью хотели насладиться тысячи и миллионы волшебников. С ним не будет покончено так просто… Но время шло. Змееликий уже даже не пытался сопротивляться. Он беспомощно повис в объятьях дементора, и Гарри видел во мраке, как бледных, подрагивающих губ касаются отвратительные гнилые, истлевшие губы, как жадно приникла к Воландеморту эта гнусная тварь, и как алые глаза становятся всё бессознательнее и бессознательнее… И Избранный прекрасно знал этот взгляд и то, что он означал, ведь однажды парень уже видел его, видел эту пугающую пустоту в чёрных глазах крёстного. Будь здесь Гермиона, она бы вероятно поступила, как умная девушка, и продолжала бы тихо стоять в тени, не действуя до тех самых пор, пока угроза не коснулась бы её. Но, увы, Гарри Поттер по определению не подходил ни по одному из вышеперечисленных признаков, чтобы и дальше делать вид, что его здесь попросту нету. И вот, с мыслями о том, что сейчас бездушных тварей здесь станет на одну больше, он, отогнав от себя страх и оцепенение, смело ринулся вперёд. Не передать словами, насколько отвратительно и гадко было касаться дементора. Гарри ощутил, как пустой желудок свело от рвотных позывов, а к горлу подкатил желчный ком, но его ладонь уже крепко-накрепко вцепилась в сопревшую мантию и явно не собиралась её отпускать. Тварь и не шелохнулась, но Гарри был настырней многих, поэтому обхватив взашей дементора другой рукой, он, кривясь от отвращения, со всей своей силой и злобой потянул того назад. Воландеморт обессилено выскользнул из лап чудовища и повалился на пол. Гарри хотелось надеяться, что колдун всё ещё был в сознании или хотя бы не лишился души. Ведь теперь всё внимание дементора было сосредоточенно лишь на самом гриффиндорце и, откровенно говоря, помощь Поттеру не помешала бы уж точно. Только вот колдун не двигался, а Гарри не знал, что ему делать, а посему он медленно отходил назад, пытаясь вновь собраться с силами. Но Мерлин, кажется, он начинал понимать Воландеморта и его странное бездействие — ощущая неподдельную заинтересованность этой бездушной твари на себе, единственное, что хотелось сделать, так это лечь на землю и умереть, тихо и мирно, только бы не почувствовать эти мерзостные губы на своих собственных. И вот Гарри отходил назад, внимательно всматриваясь в страшное лицо, на половину скрытое чёрным капюшоном. Дементор парил в паре сантиметрах над грязным полом камеры и кажется, совершенно никуда не спешил. Вся его фигура, полная уверенности в себе и своих силах, была самим воплощением смерти. Это был конец. Но каждый, кто хорошо знал Гарри Поттера, или хотя бы читал посвящённую ему колонку в Пророке, были в курсе того, что небезызвестный Герой обладал чудесной способностью неординарно мыслить и находить выход из любой сложной ситуации, и в данном случае решением проблемы стал один меткий хук в челюсть. Вряд ли дементору было больно, но если всё-таки было, то череда точных ударов по уродливому лицу принесла ему не самые приятные ощущения. А Гарри бил и бил, не останавливаясь и не делая передышек, скорее даже вовсе не из-за резко проснувшегося в нём желания в очередной раз доказать свою непобедимость, а из-за обычного страха, который с головой поглотил Мальчика-который-выжил и не давал ему опустить рук. Гарри колотил и колотил, не чувствуя того, что жёсткое лицо дементора изранило его руки и что костяшки пальцев стали кровоточить… Не чувствуя, что его дыхание сбилось, а тварь под ним уже даже не шевелится, не дышит. Громкий стон вывел гриффиндорца из пугающего оцепенения. И Гарри впервые ощутил боль. Он посмотрел на свои израненные ладони, а затем, не уделив им должного внимания, кинул взгляд на дементора под собой. Секунду он вглядывался в отвратительную гримасу, застывшую на выглядывающем из-под капюшона лице, а потом словно ошпаренный вскочил с неподвижного тела и теперь с ужасом смотрел на дело рук своих, тихо себя проклиная. Нет, парень вовсе не жалел о том, что сделал. Ни капли не жалел. Просто ему всегда становилось стыдно за себя, когда его охватывал страх такой силы. Страх, который он не мог контролировать. Гарри, пожалуй, хотелось до последнего мгновения своей жизни походить на человека, а не на испуганное животное, творящее поистине ужасные вещи. Ужасные, но, без сомнения, потрясающие воображение… И несмотря на неоспоримую полезность данного навыка, Гарри не любил это чувство. Вернее то бесчувствие, которое просыпалось в нём, когда его жизни угрожала опасность. Вероятно, что-то в нём очень не хотело умирать, раз он смог кулаками до смерти забить дементора. Камеру вновь оглушил сиплый стон. И гриффиндорец, уже совсем забывший о том, что именно сподвигло его на очередные подвиги, посмотрел на лежащего в двух метрах от него Воландеморта. Судя по всему, маг, наконец, очнулся и теперь пытался то ли встать, то ли просто перевернуться на спину. Гарри, помедлив лишь секунду, подошёл к ёрзающему и беспомощно барахтающемуся на полу мужчине и провёл трясущейся ладонью по его плечу, ощутив, как вмиг напряглись мышцы его немезиды. — Поттер… — тихо позвал маг. — П-Поттер… — Сейчас, сейчас… я подниму тебя. Тише, — на удивление ласково прошептал Гарри. И на то у него были весьма веские причины. Гриффиндорец не представлял того, как вынесет ещё несколько дней здесь, в Азкабане, наедине с жертвой Поцелуя дементора. А так, компания Лорда Воландеморта устраивала его теперь почти полностью. — Не двигайся, — натужено проговорил Гарри, приподнимая невероятно тяжёлого мага с пола и взваливая одну из его рук себе на плечо. — Поттер… — вновь проговорил колдун, - нет, не так… — Что? Что ты сказал? — спросил Гарри. — В смысле — «не так»? — Поцелуй меня, — на выдохе произнёс мужчина. Гриффиндорец изумлённо округлил глаза, не веря собственным ушам. — Не могу поверить, — подавленно усмехнулся он, как только его отпустило удивление, — после такого, как из тебя чуть не высосали душу, ты ещё в состоянии об этом думать? — Воландеморт грустно ухмыльнулся, но ничего так и не ответил. Вместо этого он извернулся в руках гриффиндорца и теперь стоял, повернувшись к нему лицом, точнее грудью, ведь он был куда выше своего горе-спасителя. И, желая выглядеть хоть чуть более внушительно, Гарри пришлось вытянуться и выпрямиться так, как он только мог. На самом деле парню это не очень-то и помогло, зато теперь, не поднимая глаз, он мог спокойно наслаждаться видом щелеобразных ноздрей своей немезиды, а опустив взгляд вниз, увидеть тонкие контуры её губ и резвый язык, который проворно вылизывал кровоточащую ранку. – Нет, не буду я этого делать после того, как дементор тебя… — лицо Гарри обхватили большие, холодные ладони и притянули его к себе, однако вовсе не для поцелуя. Лорд прижал его к своей шее, откровенно говоря, грязной и потной, но Избранный так и не попытался выбраться из цепкой хватки. Он лишь плотнее прижался носом к ароматной коже, прочертив им небольшую дорожку вниз по артерии к ключицам. Добравшись до небольшой впадинки на груди, парень застыл, буквально впитывая в себя чудный запах текущей омеги. Адреналин схлынул, страх прошел, и парень вновь вспомнил о своём былом возбуждении, по телу его разлился жар, а в штанах вдруг стало очень-очень тесно. — Гарррриии, — всё также тихо прошептал Лорд, плотнее прижавшись к трепещущему альфе. — Гарррриии… — снова повторил колдун и приник губами к шраму на лбу Поттера, заставив того содрогнуться в предчувствии боли. Но единственное, что испытал гриффиндорец — это тепло чужих губ на своей коже и то, как руки, ранее прижимающие его к сухопарому телу, опустились вниз и стали неторопливо массировать его плечи. — Судя по всему, — дрожащим голосом проговорил змееликий, — теперь, спасши кому-то жизнь, Золотой мальчик Дамблдора, наконец, в настроении заняться сексом? — ладони мужчины скользнули ещё ниже и легли Гарри на талию, слегка поглаживая парня. — А теперь, — прошипел Воландеморт, — поцелуй меня, мальчик. Если честно, Гарри очень не хотелось отрываться от этой мягкой, волшебной во всех смыслах кожи, но тело, как никогда, требовало нечто большее, чем обычные объятья. И вот он уже целовал пытливые губы, не уступая в жадности самому дементору, что безмятежно лежал возле них и теперь уж точно не мог помешать магам получить удовольствие от близости друг друга. Но в отличие от последнего, Гарри приносил Лорду дикое наслаждение, умело лаская неожиданно податливый язык и пылко отвечающие на поцелуй губы, покусывая и нежно терзая каждую из них. И даже, если мужчина и ворочался в руках альфы, то только от нетерпения и жажды получить ещё. Гарри не был тираном и с удовольствием исполнял безмолвные прихоти и без того слишком долго ждавшей омеги. Он потянул мужчину вниз, на пол, укладывая Лорда под собой и вновь приникая губами к его шее, подробнее исследуя соблазнительные изгибы, ощущая, как тихо, но верно колдун теряет последние искорки самообладания и начинает дрожать под ним, вскрикивая и извиваясь. О, и как же Гарри любил такие моменты! Моменты, когда глаза омеги застилало чистым желанием, а тело её превращалось в одну большую эрогенную зону, что пылко отвечала на любое даже самое лёгкое прикосновение рук, кончиков пальцев или же языка, скользящего по нежной коже. На мгновение гриффиндорец даже оторвался от лобызания плеч мага, чтобы взглянуть Риддлу в лицо и увидеть то, как острые зубки прикусывают тонкие, бледные губы и как холодные ладони вновь притянут его к себе, не терпя ни мига, ни секунды болезненного промедления. Гриффиндорец нетерпеливо приподнял робу змееликого, на что тот согласно зашипел и настороженно замер, вглядываясь в зачарованное красотой его тела лицо. Гарри и впрямь казалось, что он не видел ничего более совершенного, чем этот белокожий, изящный торс, грудь, выпирающие косточки таза и нежно-розовые соски, что возбуждённо затвердели, стоило Гарри лишь коснуться их подушечками пальцев. Он накрыл один из ореолов губами, тщательно вылизал и поставил возле него красно-бурое пятнышко засоса, затем ещё одно и ещё, и так до самой впадинки пупка. — Ты такой… такой… — восторженно прошептал Гарри и в тот же самый миг осёкся, так и не договорив. «Потрясающий… красивый… восхитительный… мягкий», — именно такие слова вертелись в голове Поттера, но как он мог сказать подобное этому человеку? Благо же, Тёмный Лорд не требовал от парня продолжения злополучной фразы, а может маг и вовсе не услышал восхищённого возгласа Гарри? .. Кто знает? Успокоив себя этой мыслью, парень провёл ладонью по бледной, бархатистой коже. Мышцы живота напряглись под его рукой, и Гарри, наконец, посмотрел на то, что до этого момента скрывала под собой ткань мятых тюремных штанов Воландеморта. — Эм… — неуверенно начал Избранный, — не мог бы ты их снять? — и Гарри робко показал пальцем на злосчастный предмет одежды. Тёмный Лорд тяжело вздохнул и стал медленно расстёгивать пуговицы на ширинке, из которой тут же «выпрыгнул» упругий член с красной, горящей головкой и волнующим ароматом. Это был тот самый запах: специфический, но будоражащий каждую клеточку в теле Гарри. Заставляющий его покорно обслуживать текущую омегу, нежить её и ничего не просить взамен. Как только штаны были небрежно отброшены в сторону, Лорд широко раздвинул свои ноги, полностью раскрываясь перед жаждущим альфой. — Нет, повернись, — грубо приказал Гарри, но тут же исправился и мягко продолжил: — Пожалуйста, — нервно улыбнулся он, ощутив на себе взгляд, может уже и не таких холодных как всегда, но всё таких же страшных алых глаз. — Осторожнее, мальчик, — беззлобно прошептал змееликий и лениво перевернулся на живот, выпячивая бёдра и теперь внимательно наблюдая за каждым действием Избранного. Под этим пристальным взглядом Гарри чувствовал себя не так уверенно, как прежде. Да уж, не стоило сомневаться, Лорд не доверял ему. Хотя сейчас Поттер и сам себе не доверял, ведь стоило ему лишь увидеть дрожащее колечко мышц, из которого обильно текла естественная, душистая смазка, как желание погрузиться в это сводящее с ума отверстие стало почти неконтролируемым. Избранный взял обеими руками мага за полукружия бёдер, впитывая кожей их необыкновенную мягкость, начал нежно гладить и стискивать их, разводя в стороны, раскрывая их. Нежно-розовая дырочка была слегка приоткрыта, словно сама ждала, когда её отымеют. Гарри пристроился сзади, также высвободив своё достоинство, и теперь самозабвенно потирался о влажную впадинку между тощими ягодицами. Лорд ощутимо напрягся, судя по всему, ожидая того, что Избранный захочет отыграться за все попытки себя убить одним грубым, жёстким толчком без подготовки, но Гарри хоть и не забывал о том, кто под ним лежит, всё же не собирался играть в неудержимого мстителя и творить беспредел. Его на сегодня парню и так хватало по самое горло. Нет, сейчас всё было куда тривиальней. Просто, как гриффиндорец уже когда-то говорил, ничего из того, что было в прошлом, сейчас не имело абсолютно никакого значения. По крайней мере для него. — Почувствуй меня, — ласково проговорил Гарри. — Ну же… почувствуй… — он нагнулся к шее Лорда, целуя мягкую кожу и лаская его грудь. И тёмный маг смог постепенно расслабиться. А затем он схватил Гарри за запястье и потянул его к тому, что так халатно было оставлено гриффиндорцем без внимания. Парень ощутил, как его ладони коснулась горячая, трепещущая плоть. Тяжело сглотнув, он обхватил её пальцами, начиная медленно водить рукой по твёрдому стволу, млея от тихих всхлипываний тёмного мага. — Да… Гарри… так хорошо… — прошептал мужчина, блаженно прикрыв свои глаза, и, наконец, полностью доверяясь своему новоиспечённому любовнику. Поттер обласкивал колдуна, где только это было возможно, и с удовольствием смаковал каждое неторопливое движение своих рук. Одна из них всё ещё блуждала по груди и торсу Воландеморта, оглаживала выступы ключиц и вспотевшую шею. Другая же, покрывшаяся скользкой влагой, ласкала змееликого между широко разведённых ног, время от времени спускаясь к паре налившихся яиц, мягко массируя их, а затем, вновь поднимаясь выше, и быстрыми движениями верх-вниз по стволу, заставляя Лорда дрожать под Поттером и пуще прежнего тереться своим божественным задом об обильно сочащееся смазкой достоинство Избранного. И пока у Гарри в запасе было ещё немного самообладания, он ненадолго отстранился от колдуна, провёл руками по его бёдрам, и, не сдержавшись, несильно шлёпнул мага по ягодице, что обернулось для нежной, тонкой кожи Лорда почти что настоящей катастрофой. А именно одним ярким красным следом ладони. Мужчина сипло вскрикнул, но лишь сильнее выгнулся и развёл шире свои длинные, стройные ноги. И Гарри, воодушевившийся такой бурной реакцией на свои замашки, обвёл пульсирующую дырочку пальцами и смело ввёл фаланги внутрь. Мышцы встретили его лёгким сопротивлением. Внутри, несмотря на сильную влажность, было очень туго. Вероятно, даже слишком для такой развратной омеги как Воландеморт. И Гарри подумал, что если змееликий и успел воспользоваться своим новым телом по назначению, любовников у него всё равно было маловато. Собственнические нотки, взыгравшие в Гарри после этой мысли, принесли молодому альфе какое-то странное успокоение. Парень вынул пальцы и сытно облизнул их, а затем приставил головку своего члена к разработанному входу и осторожно надавил на него…, но так и не вошёл, замерев и с недовольным видом смотря на выгнутую белую спинку, выпирающие позвонки и полукружия бёдер под собой. — Поттер… — с напускной злостью буквально прорычал мнущийся от нетерпения Лорд. — Знаю-знаю… — отмахнулся Гарри. — Сейчас, подожди… — Подожди? — убито простонал колдун и самостоятельно подался бёдрами назад. Гарри и вовсе убрал член. – О, да ладно?! — разочарованно протянул мужчина. — Слушай, — неуверенно начал Гарри, сконфуженно улыбнувшись, — ты сильно обидишься, если я попрошу тебя снова лечь на спину? Лорд секунду смотрел на него, вероятно, одним из своих самых ненавидящих взглядов. Затем маг приподнялся и, смачно плюнув Гарри под ноги, лёг так, как ему сказали, широко разведя ноги. К счастью, на этот раз долго Избранного ждать не пришлось. — Спасибо, — тихо прошептал гриффиндорец, навалившись на шипящего от раздражения мужчину и одним точным толчком выбивая из того остаток злости. Маг глубоко простонал и обвил бёдра Гарри ногами, крепко прижав того к себе. — Просто… — сквозь частые вздохи выдавил из себя брюнет, — я хочу увидеть… — парень тихо застонал, когда стенки ануса плотно сжали его член, — лицо… кончающего Воландеморта… — Гарри почти вышел из тугого отверстия, качнул бёдрами и вновь погрузился в него до самого основания. — Тебе хорошо? — спросил парень, нагнувшись к порозовевшему лицу омеги. — Поттер… если ты не перестанешь говорить и не займёшься, наконец, делом, я могу сказать, кому из нас будет плохо, — очень ласково, а от этого ещё более чем зловеще, с милейшей улыбкой на бледных губах, проговорил Лорд и вплёл свои паучьи пальцы в растрёпанную шевелюру гриффиндорца. Парень обиженно скорчился, но не более, он просто сделал то, что от него требовали, и задал бешеный ритм своим толчкам. Гарри пытался, честно пытался, делать это так, как, судя по всему, хотел того Лорд — без чувств, без лишних, никому не нужных эмоций. Но не мог. И даже наверно знал почему… Дамблдор всегда говорил Гарри о его удивительной способности любить. Но старый директор никогда до конца не понимал парня и того, что жило в его душе. Возможно, это что-то действительно было связанно с любовью… Или вернее с её отсутствием. И Гарри мог полюбить. Правда, мог. Однако он был довольно неразборчив. Всё это началось ещё с детства, которое он с указки старого, доброго директора провёл в компании презирающих его людей, а посему за любую дарящую ему тепло и ласку соломинку, он хватался, как за спасительный круг. И стоило чужому человеку лишь улыбнуться ему и протянуть руку, как привязанность к нему крепко врезалась в сердце Избранного, а потом от неё было уже слишком трудно избавиться. Эта привычка жила в Поттере и ныне. И вот он берёт Тёмного Лорда Воландеморта, который так чувственно отвечает на каждое его движение, стонет и смотрит на него совсем без той привычной злобы. Смотрит так… так… открыто и доверчиво, что Гарри хочется ответить тем же. И пускай всё это ложь. Пускай лишь коварный план змееликого искусителя, который понял слабости своей глупой жертвы. Пускай, ведь ничего уже не имеет смысла. Смерть заберёт его и всё. Ничего уже не исправить и не изменить. Пускай он будет первым, кто простит Воландеморта и будет любить его. Хотя бы сейчас. — Ты очень красивый… — тихо прошептал Гарри, вновь нагнувшись к лицу колдуна и перехватывая его расслабленные губы в долгий, сладкий поцелуй. Сердце забилось быстрее, когда чужой язык стал активно отвечать ему, а всё такие же холодные руки оглаживать спину гриффиндорца, спускаясь до самых бёдер, властно сжимая их, слегка оцарапывая острыми коготками. — Великолепный… — восхищённо выдохнул парень, оторвавшись от Лорда, опуская руку вниз и начиная медленно ласкать его ствол. — Ты такой восхитительный, потрясающий… У тебя такая классная кожа… — шептал Гарри, борясь со смущением, и с удовольствием замечая тот же самый стыд в глазах звереющего Воландеморта. А Тому явно не нравилось, что Избранный вновь заговорил и теперь нёс всякую чушь, предназначенную исключительно для влюблённых голубков, но движения тёплой ладони и член, что быстро скользил в нём, отбивали в маге всякое желание затевать очередной спор. Гарри поднял ноги Лорда и закинул их себе на плечи, тем самым приподнимая бёдра мужчины с холодного пола и раскрывая того ещё больше. Не медля, он воспользовался этим и погрузился в жаркое нутро на полную длину своего ствола. Хотелось кричать от радости, хотелось отбросить все условности и страстно прижать к себе этого змея, задушить жадными, кусающими поцелуями и долбить, долбить членом без остановки, пока яростная вспышка оргазма не положит конец этой сказке. Лорд кончил первым. У Гарри было всего несколько секунд, чтобы насладиться спазматичными сокращениями мышц, а затем он быстро вынул свой член из всё ещё раскрытого раскрасневшегося отверстия, пару раз провёл ладонью по стволу и, наконец, достиг пика, громко застонав и вновь заваливаясь на мужчину, изнемогая от приятной слабости, разлившейся по телу. **** Они сидели, едва касаясь друг друга плечами, и молчали. Гарри ощущал тупую пустоту в своей душе и не знал, что ему сделать или сказать, чтобы хоть как-то развеять это угнетающее затишье. — Молчи, — вкрадчиво произнёс Лорд, словно прочитав мысли Избранного. — Но… — Молчи, — всё так же спокойно проговорил колдун. — Просто молчи, Гарри, и думай о доме.