Он не в её вкусе.

      В машине тепло, приятно пахнет и слегка укачивает, заставляя Кэролайн то и дело прикрывать глаза и проваливаться в хмельной круговорот, и если бы не резкие толчки что-то бурчащего себе под нос босса, то она, наверное, давно бы уснула. Вот только Клаусу не нужны лишнее проблемы и он назло включает погромче музыку, отчего девушка морщится и недовольно смотрит на него, пытаясь из двух Майколсонов выбрать правильного, а заодно не промахнуться и зарядить-таки ему в нос. Разве он не видит, что ей и так плохо? И зачем так больно толкаться в плечо?       — Мисс Форбс, имейте совесть, — он перехватывает её тонкое запястье и умудряется снизить скорость, чтобы буквально через несколько секунд остановиться на обочине. — Всё, с меня хватит. Добирайтесь до дома сами.       Никлаус раздражённо выходит из машины и, быстро огибая её, одним рывком вытаскивает сопротивляющуюся девушку, которая, впрочем, нисколько не расстраивается и, гордо вскинув подбородок, слегка пошатываясь, тыкает в него пальцем.       — Вы, мистер Майколсон, бесчувственное бревно, бросающее бедную женщину на середине дороги...       — Ну да, бедную женщину, которая пыталась меня ударить и которая не знает, что такое благодарность и элементарная вежливость. Да ещё и пить не умеет, — он иронично ухмыляется и не спеша садится в машину, через лобовое стекло со злостью наблюдая за Форбс, которая не дожидается его отъезда и уже уходит вперёд. — Невыносимо...       Он ударяет ладонями по рулю и заводит машину. Если честно, он ожидал, что Кэролайн попросту испугается и извинится перед ним, но, видимо, она настолько горда и упряма, что готова пойти ночью в полном одиночестве и в нетрезвом состоянии.       — Мисс Форбс, не глупите и садитесь в машину, — он едет рядом с ней на первой передаче, едва ли сдерживая себя, чтобы не сбросить её с моста в холодную воду. Так по крайней мере, она хотя бы протрезвеет, а заодно и исчезнет из его жизни. — Кэролайн, чёрт бы вас побрал, — и только когда она улавливает по-настоящему злые нотки в его голосе, останавливается, пьяно улыбается и делает руками устрашающий жест.       — У-у-у, злой и страшный босс Майколсон. Упс, ошибочка, уже нет. Так что проваливайте, мистер сноб, мне не нужна ваша помощь.       А Клаус сжимает челюсти и выходит из машины, с яростью хлопая дверцей и прижимая растерявшуюся Форбс к холодному металлу автомобиля — так, что она оказывается обездвиженной и даже не может упереться в его грудь руками.       — Я вам не мальчишка, мисс Форбс, над которым вы можете издеваться, — шипит прямо ей в губы, с нескрываемым гневом глядя в блестящие и, кажется, напуганные глаза. Ни он, ни она, столкнувшись характерами, не замечают этой опасной близости и продолжают молча сверлить друг друга взглядами, пока Кэролайн не оступается на высоком каблуке и не заставляет его обнять её за талию. — И не смейте называть меня снобом, вам ясно?       Он до сих пор не выпускает её из объятий, наслаждаясь теплом женского тела и разглядывая красивое лицо полусонной уже блондинки, которая почти не слышно шепчет "простите".       — Вот и отлично, а теперь садитесь в машину, мисс Форбс, — Клаус нервно сглатывает и делает шаг назад, лишаясь манящего его тепла. На удивление, она покорно кивает и позволяет довести её до пассажирского сиденья. — А этот инцидент спишем на ваше состояние...       — Я не пьяна.       — Кэролайн... — он угрожающе застывает, нависая над ней и сердито поджимая губы. Ещё одно слово против и он за себя не ручается. Достала.       — Ну если только немного.       — Просто молчите, ладно? — её согласный кивок, и громкий выдох Никлауса. Наконец-то, они пришли к компромиссу, и он может спокойно доставить её до дома.       Остаток пути Кэролайн и правда не произносит ни слова, и то только потому, что Клаус предупредительно взмахивает рукой, когда она собирается заговорить с ним. Полная тишина в машине и недовольство Майколсона постепенно усыпляют, и Кэролайн буквально за один квартал от дома благополучно засыпает и просыпается только тогда, когда чувствует настойчивое прикосновение к своему плечу. Её протестующий стон и тёплая ладонь, коснувшаяся её щеки.       — Кэролайн, пора просыпаться, мы уже приехали... час назад, — Никлаус, до этого самоотверженно ждущий, когда же она наконец придёт в себя и сможет назвать ему по крайней мере номер квартиры, осторожно, будто боясь неадекватной реакции пьяной Форбс, хлопает её по щеке. — Боюсь, мне пора домой, так что давайте я помогу вам добраться до квартиры.       Он энергично выходит из машины и уже в следующую минуту, подхватив полусонную девушку на руки, направляется к её дому, чувствуя, как она слабо обхватывает его за шею и прижимается ещё ближе, что-то бурча себе под нос.       — О, мистер Майколсон, чтобы я без вас делала, — говорит Кэролайн, когда он ставит её на ноги и забирает ключи, продолжая поддерживать девушку одной рукой. — Вы — мой герой. И как я раньше считала вас снобом? Глупости. Вы вовсе не сноб, и даже больше — вы настоящий джентльмен, истинный мужчина, не бросивший даму в беде.       Никлаус закатывает глаза, слушая её бессвязную речь и, наконец справившись с замком, помогает ей зайти внутрь.       — И вы совсем не похожи на напыщенного индюка, как я могла так ошибаться?       — Кэролайн... — Никлаус предупредительно сжимает губы и нащупывает выключатель, чтобы она смогла добраться до своей комнаты. — Доброй ночи, — но что-то заставляет его помедлить и скользнуть по ней задумчивым, смешанным с толикой сомнения взглядом.       — О да, спасибо вам огромное, мистер злой босс, то есть вовсе и не злой, и очень даже добрый. Только если каплю строгий, вооот такую каплю, — она показывает ему двумя пальцами размеры этой капли и, улыбаясь, разворачивается к нему спиной, чтобы пойти к себе, но ни сделав при этом ни шагу. — Я ваша должница, мистер Майколсон. Знаете, я пеку очень вкусные блинчики. И лазанью. Как-нибудь я смогла бы вас угостить ужином. И вашу невесту тоже, потому что мне действительно неудобно перед ней...       Кэролайн наклоняется чтобы снять обувь и так некстати пошатывается, заставляя стоящего сзади неё Никлауса ухватиться за её бёдра и помочь поймать равновесие.       Пикантная поза, учитывая её короткое платье и его участившееся дыхание.       — О, Господи, скажите где уже ваша спальня, мисс Форбс, — он немного зол и раздражён — не на неё — на себя, за то, что за последнюю неделю слишком часто попадает в неловкие ситуации благодаря этой девушке. А ведь вся его жизнь уже распланирована, и в ней нет места этой вечно болтающей блондинке.       Он подхватывает её на руки и, делая вид, что нисколько не обращает внимания на пристальный взгляд блестящих голубых глаз, идёт вглубь квартиры.       — Прямо по коридору и первая дверь налево. Разве вы не боитесь меня, мистер босс? Я пьяная и смелая, такая смелая, что могу начать приставать к вам, — Кэролайн громко смеётся, когда его лицо перекашивается от злости, и невинно хлопает ресницами, когда он останавливается и сердито смотрит на неё. — Я пошутила, Клаус, я вас не трону, вы не в моём вкусе. Увы. Знаете, я люблю высоких брюнетов, сильных и накаченных, с голубыми пронзительными глазами и угловатыми скулами. Этаких самцов...       — Умоляю вас, Кэролайн, избавьте меня от подробностей, — Никлаус заходит в комнату и облегченно кладёт её на кровать, радуясь, что наконец-то избавится от неё. — Советую вам выспаться и научиться молчать.       — Ладно, — его брови изгибаются от удивления, а Кэролайн поворачивается к нему спиной и сворачивается в калачик, мило подложив руку под голову. И это всё? Она даже не собирается спорить?       — Еще раз доброй ночи, мисс Форбс, — Никлаус ещё раз окидывает её взглядом и, иронично покачав головой, идёт к двери. А потом, буквально в шаге от порога останавливается и, будто борясь с самим собой, потирает лоб ладонью. — И да, Кэролайн, в понедельник не вздумайте опоздать на работу. Вы меня слышите?       —Да, босс, в понедельник не вздумать опоздать на работу, — она на автомате повторяет за ним и накидывает на себя одеяло. Кажется, разговор окончен. — Спасибо...       И Клаус, так и не взглянув на сжавшуюся на кровати фигуру, быстро покидает квартиру. Не дай Бог, если она заставит его пожалеть о своём решении.       Третьего шанса не будет точно.