Я вылечу тебя, только доверься мне!

— Доктор Чени, просыпайтесь. Доктор Чени, — в довольно просторной ординаторской, на бежевом диванчике, после ночного дежурства спал парень, напоминающий интерна. Но если хорошенько присмотреться, можно было понять, что он являлся профессиональным хирургом Роугом Чени. Темные волосы покоились на красной подушке, черты лица были расслаблены, ресницы чуть подрагивали. Но доктору не судилось досмотреть сон, если он вообще был способен видеть сны. — Юкино, сколько раз просил не называть меня «Доктор Чени»? — проговорил хирург, последние два слова стараясь выделить с акцентом и ужимкой девушки. У брюнета всегда хорошо получалось копировать голоса других людей — Что случилось? — даже не открывая глаз, спросил Чени. — А? — Юкино словно была не здесь, она уже забыла о докторе и, подобно всем девушкам ее возраста, замечталась. — «Б» тоже витамин. Что случилось, говорю? — Роуг сел, поправил волосы и пошёл умываться. — Аууу, Юкино! Ты где летаешь? — Ой, прости…те, — об этом «те» Чени решил ничего не говорить, вдруг девушка опять куда-то «улетит». — Минут семь назад очнулась девушка из третьей палаты. Вы оперировали ее сегодня ночью. Ещё к ней с самого утра сидят два молодых человека: её парень - Нацу Драгнил и ваш друг - Стинг, — произнеся имя последнего, Юкино едва заметно покраснела, но Чени этого было достаточно. — Кто из них пришёл первым? — во взгляде Чени ничего кроме холода и спокойствия не было, но всего на миг там появилась задумчивость. — Кто первый? Эммм… Стинг Эвклиф пришёл первым. А что? Это так важно?! — Юкино прекрасно знала, насколько брюнет умён и коварен, и пыталась уловить ход его мыслей. — Ладно, я пошёл к ней. Кажется, Люси, да? — Да, Люси Хартфилия. Вот её история болезни, — отдав голубую папочку с бумажками и результатами анализов хирургу, Юкино ушла оформлять только что прибывшего пациента.

***

В комнате, оформленной в нежно-голубых и белых тонах, на специальной кровати лежала молодая девушка. Рядом с ней стояла капельница с какой-то прозрачной жидкостью внутри. Лекарство медленно стекало по прозрачной трубочке, с помощью иголки попадая в вену девушки. Так же рядом с лекарством висел пакетик с алой жидкостью, и, спускаясь по такой же трубочке, в организм попадала кровь. Девушка выглядела очень плохо, ее волосы утратили золотистый оттенок и напоминали тусклым цветом китайскую грушу. На верхней губе из-за раны образовалась корочка. В нос были вставлены две трубочки, которые уходили за уши и соединялись под подбородком, тянулись к какому-то противно попискивающему аппарату. Рядом с аппаратом стоял похожий прибор, только он показывал сердечный ритм девушки, измеряя пульс и её давление. Под тоненьким голубым одеялом не было видно, что правую ногу больной обматывал эластичный бинт. Вдруг дверь в палату тихонько отворилась, пропуская молодого парня, который на вид был старше Люси года на два. В комнате были прозрачные двери, которые разъезжались в стороны при прикосновении. Черные волосы парня сегодня были распущены, поэтому они спокойно спускались почти к самым плечам врача. Его красные, как та самая алая жидкость в капельнице, глаза внимательно изучали бледное лицо пациентки. — Доктор Чени, верно? — едва приоткрыв глаза, слабым голосом произнесла Хартфилия. — Нет, не верно, — заметив непонимание во взгляде девушки, он поспешил объяснить. — Не люблю, когда меня называют «Доктор Чени». Возникает такое чувство, будто мне уже лет 40. Я старше тебя всего на 2 года. Поэтому называй меня по имени. Я Роуг. — Ясно. Хорошо, Роуг, — устало пролепетала Люси. — Как самочувствие? — подходя к капельнице и что-то настраивая, спросил хирург. — Голова болит, неприятное ощущение в животе и ещё ногу что-то… как-то… — Сжимает? — учтиво подсказал парень. — Животу неприятно, потому что наложены швы, через неделю снимем; ногу сжимает эластичный бинт, поэтому ею шевелить-то и сложно. — Швы? — во взгляде девушки читалось потрясение. — Какие швы? Вы… То есть, ты о чем? Я не давала разрешения на операцию! — Когда тебя привезли, у тебя была разорвана селезёнка и твои шансы выжить без операции были равны нулю, — присев на край кровати и отложив документы на тумбочку, стоявшую рядом, врач пристально посмотрел на Люси. — Рассказывай! — спустя мгновение выдал он. Это было скорее похоже на приказ, чем на просьбу. — Что рассказывать? — златовласка смело, даже с вызовом, посмотрела на Роуга. — Если ты о том, что произошло, то я ничего не помню. — Совсем? — брюнет испытывающим взглядом уставился на пациентку, он явно не доверял ей. — Да, совсем ничего! — с ноткой раздражения и превосходства ответила девушка. Хоть и чувствовала себя Люси плохо, но стервозность никуда не пропала. — Ну ладно. Тогда я позову сюда твоего друга Стинга и парня. Нацу, верно? — взгляд алых глаз буквально прожигал девушку. Роуг старался уловить малейшее изменение в выражении ее лица. — Нет. Не надо звать Нацу сюда! — Люси словно испугалась. Сначала - слов врача, а затем и своих собственных. « Хм, не помнит она. Ты выдала себя, Люси Хартфилия.» — Почему? — острый, как у ястреба, взгляд снова был устремлен на девушку. — Я не имею права не пускать посетителей, если только это не они причинили вред здоровью пациента. Ну, так что? Расскажешь, что произошло? — Нацу здесь ни причем! Просто я не хочу, чтобы он видел меня в таком состоянии, — по взгляду хирурга было понятно, что он ждет ответа на совершенно другой вопрос, поэтому девушка продолжила. — Тут нечего рассказывать. Подумаешь, оступилась и полетела вниз с горы. — Тогда почему у тебя разорвана селезенка, вывихнута нога и, что самое главное, порезаны руки? — то были довольно сильные аргументы и Роуг прекрасно это осознавал — Ну? Я жду ответа! — Всё просто. Я оступилась и полетела вниз с горы. Пока летела, ударилась головой, потому она и болит. Губу разбила и получила удар в нос из-за куста, он был довольно большим. Селезенка разорвалась, потому что упала на камень, а нога вывернута, потому что ударилась о дерево, — во время всего рассказа Люси смотрела в окно, открывающее волшебный вид на парк. — Допустим. Тогда почему руки порезаны? — не желал сдаваться доктор. Ответом на этот вопрос была лишь тишина, которая воцарилась в комнате, опутывая хирурга и его пациентку давящей атмосферой. — Ты врёшь. Знаешь, почему я так уверен? — хоть Хартфилия и не смотрела на врача, но его взгляд она на себе ощущала. — Нет! Я не вру, — слабая попытка, но Люси защищалась, как могла. — Врёшь. Во-первых, когда я сказал про Стинга и Нацу, ты была против визита своего парня, хотя именно со Стингом ты в натянутых отношениях. И ещё твой пульс подскочил. Значит, ты волновалась. Во-вторых, сначала ты сказала, что ничего не помнишь, а потом рассказала мне всё в деталях. В третьих, Стинг сказал, что ты собиралась на шашлыки со своим парнем. Следовательно, вы ехали на машине. Но когда твой друг приехал к озеру, там кроме тебя никого не было. Согласись, если ты упала с горы, твой парень должен был позвонить в скорую помощь, но только если он чего-то не испугался. В четвертых, ты не ответила на вопрос, почему твои руки были порезаны. И самое главное. На том краю берега нет гор, даже холмов, — с каждым словом, с каждым взглядом, с каждым приведённым аргументом Люси становилась всё беспомощней, а ее руки все крепче сжимали края одеяла. — Откуда ты знаешь про горы? — Это озеро и его окрестности — собственность деда моего друга. Ну, так и будешь молчать? — Нацу… он здесь ни причём! — как сломанный робот, повторяющий единственную фразу, ответила Люси. Она боялась поднять голову и посмотреть на Чени, ведь знала, что если сделает это, то непременно расплачется. — Вот почему я не доверяю людям, — Роуг встал и направился к выходу из палаты. — Им свойственно врать и предавать. — Ты говоришь так, будто сам не человек! — Люси наконец-то справилась со своими эмоциями и дерзко уставилась в затылок брюнета. Робость и смущение как рукой смело. — Я? Я человек, не лучше и не хуже остальных. Вот только я хирург, и враньё пациентов может стать для них роковой ошибкой. Одна капля лжи — и все может закончиться смертью на операционном столе, — пока Роуг говорил это, он с такой же дерзостью, как у самой девушки, смотрел в глаза Хартфилии. Ни разу этот холодный голос не дрогнул, выдавая монотонную речь. — Ах да. Я ведь тоже соврал про озеро. Я о таком даже не слышал до вчерашнего дня. Слова врача эхом отдавались в голове девушки. В комнате вдруг поселилась атмосфера холода, ненависти и ещё чего-то не понятного, но такого же неприятного. По бледной щеке Люси Хартфилии потекла одинокая слеза, сама девушка уходила куда-то глубоко в свои мысли, в забвение, в далекое прошлое. Flashback  — МАМАААА! Нет, пожалуйста, — около гроба из красного дерева, рыдая, сидела маленькая девочка лет семи. -Не оставляй меня одну! Пару дней назад мать девочки, Лейла Хартфилия, покончила жизнь самоубийством. Никто не мог понять почему. Всё было хорошо, по крайней мере, так казалось. За девчушкой стоял её отец, Джудо Хартфилий. Он даже не смотрел на гроб и не пытался успокоить дочь. Он делал вид, что просто не может справиться с такой потерей, но на самом деле ему было просто всё рано. Десять лет спустя В одной из хорошо обставленных комнат на втором этаже поместья Хартфилиев, которое располагалось неподалеку от горной местности, были слышны крики и прочие признаки чей-то истерики. — ЭТО ВСЁ ТЫ! ТЫ ВИНОВАТ В СМЕРТИ МОЕЙ МАТЕРИ! — в середине комнаты на пушистом синем ковре стояла молодая особа, а по её щекам бежали соленые, горькие слёзы, руки были сжаты в кулаки, а взгляд девушки был полон ненависти и злобы. — Не ори на отца! — напротив Люси сидел в черном кожаном кресле мужчина. Его светлые волосы были щедро покрыты лаком, а глаза потемнели от злости. — Ты не имеешь на это права! Девушка, не осознавая, что творит, подбежала к белой вазе, украшенной затейливыми черными и синими узорами, схватила ее и швырнула роскошным предметом в Джудо. — Ты мне не отец! — эти слова вырвались из уст девушки, пока ваза, все ускоряясь, летела в бизнесмена. Только одной секунды не хватило до прямого попадания предмета в голову мужчины. Встав из-за стола, Хартфилий направился к дочери. По комнате пронесся звук сильной пощёчины, а затем - грохот падающего тела. — За такие слова ты будешь сидеть под домашним арестом в течение трёх месяцев! Никакого интернета, прогулок, общения! Вообще ничего, кроме завтрака, обеда, ужина и похода в ванную! Поняла? — грозно отчеканил приговор Джудо, глядя на девушку, которая сидя на полу, приложила ладонь к щеке. - Но… - Дочь Лейлы не успела даже договорить, так как её грубо перебили. — Шесть месяцев домашнего ареста. Осознав, что перечить значит вредить только себе, Люси поднялась и, едва шатаясь, подошла к тяжёлой двери из красного дерева. Стоя уже в коридоре, она произнесла так, чтобы отец её услышал: — Я не останусь в доме убийцы и подлой твари. Если бы не ты, моя мама была бы жива. Ведь именно ты заставил её умереть. Конец Flashbackа Воспоминания отпустили сознание девушки, но она почти не заметила этого. Люси Хартфилия засыпала.

***

— Юкино! Скажи Стингу и Драгнилу, что сегодня в третью палату нельзя. И заблокируй дверь к Хартфилии в комнату. Кроме медсестер никого туда не пускать. — Доктор Чени, можно вопрос? — робко спросила девушка, не до конца понимая, чего добивался врач. — Если перестанешь, меня так называть, то можно, — Роуг старался отвечать спокойно, но раздражение все же мелькнуло в его голосе. — Что ты задумал? — пронзительный взгляд Юкино уставился на хирурга. — Хочу, чтобы она рассказала мне правду, — устало выдохнул тот.