Бейбарсов - мне еще враг!

Массивный замок Тибидохс принимал новеньких учеников. Только теперь они прибывали не одни, а с родителями. И не важно, были они лопухоидами, или нет. По Залу Двух Стихий шагали мужчина и женщина. По ее перстню пробегала голубая искра, он же лениво прокручивал бамбуковую тросточку в руках. Сзади них, гордо подняв головы, шагали девочка и мальчик: рыженькая черноглазка и зеленоглазый брюнет. Каждому было по одиннадцать лет. Они держались за руки, и у каждого на пальчике уже был надет магический перстень. По двум кольцам скользили искры небесного цвета. -Мамочка моя бабуся! Кого я вижу! Семейка некромагов! А я-то уж думал, что вы и вовсе сегодня не появитесь, - звонкий голос разнесся по всему залу. Рядом с Ягуном стояла Катя Лоткова и оба они держали за руки светловолосого мальчишку. Тот уже «взял на прицел» своих друзей и ему не терпелось подбежать к ним. -О, Древнир! Максимка, постой ты хоть минуточку спокойно! – каждые пять минут, добродушно одергивала Катя сына, но тот был весь в папочку. -Посторонись! Звезда идет! – вопила Гробыня, протискиваясь к семейке Бейбарсовых. В этом ей услужливо помогал Гуня. Вслед за родителями выскочили две девочки и мальчик. Каждый из них взял что-то от родителей. Даже у одной из девчонок волосы имели фиолетовый оттенок вперемешку со светлыми прядями. -Гробыня – Анька! А где Саша и Вика? -Дома. Двойняшки с няней сидят. Мне было влом брать этих семилетних шустряшек, да и они не особо рвались, - отмахнулась нынешняя Гломова и крикнула деткам: -Юля, Машка, Дима! А ну, брысь до своих приятелей! Таня огляделась по сторонам. Кого-то не хватало. Ага, вот! -Гурий! Мы здесь! – к ним присоединился бывшая звезда драконбола. Почему бывшая? Да просто эту звезду, уже около десяти лет, держит Таня Бейбарсова. С Гурием были и его жена – Кейт Пуппер – и худощавый парнишка в круглых очочках. -Алек, можешь идти к друзьям. То, что Гурий решил отдать сына в Тибидохс, даже не было сенсационной новостью. Гурий и сам когда-то все же поступил в него. Таня почувствовала, как ее талию крепко, но в то же время и нежно, обвивает рука Глеба. Она мысленно вернулась на полчаса назад, когда они с Глебом, Леопольдом и Кристиной – детьми – сидели около могилки на старом кладбище. Около надгробия лежал пышный букетик полевых васильков. Буквы «Иван Валялкин» не истерлись до сих пор. Они сияли так же ярко, как только появились на надгробии. С тех событий прошло тринадцать лет.