Глава 2. Счастливая случайность
23 декабря 2020 г., 06:07
Быстрым и легким шагом, какой был, пожалуй, только у балерин, Кристина двигается по перрону в поисках указанного в билете вагона. Вдали она замечает заветный вагончик с небрежно нарисованной цифрой «7» и направляется к нему, ускоряя шаг. Она уже собирается юркнуть внутрь, когда контроллер лихо остужает пыл, заграждая ей проход своим пышным телом. Кристина тушуется и протягивает массивной женщине билет.
— Вам сюда, — кряхтит контролёр, указывая Кристине на ближайшее к ней купе.
— Благодарю, — тихо отзывается девушка и осторожно шагает внутрь.
Старое и обшарпанное купе: пара кроватей с каждой стороны и пустой столик у окна. Она устало опускается на скрипучую койку и задумывается о том, что ждет её в Париже, но точно знает — ей необходимо увидеть мадам Жири и расспросить её об Эрике. Он не мог оставить пожилую женщину мучиться в сомнениях о своей судьбе, если, конечно, был жив. Безусловно, она говорила с женщиной о нём и раньше, но это было слишком давно. За это время он мог несколько раз покинуть город и вернуться, мог и не уезжать вовсе, а лишь затаиться. Кристине хочется верить, что мадам Жири известно хоть что-то. Хоть что-то, что позволит огоньку надежды разгореться внутри неё с новой силой.
Кристина отрывается от размышлений и бросает быстрый взгляд в окно: за кружевным инеем совсем ничего не видно. Она вздыхает и прикрывает глаза, надеясь задремать. Однако сон никак не идет и вскоре девушке становится совсем скучно. Почувствовав легкую боль от голода в желудке, она решает отправиться в вагон-ресторан.
Жизнь здесь кипит. Громко играет неприятная для слуха Даае музыка, подвыпившие люди танцуют и развлекаются, позабыв обо всяких приличиях. Кристина чувствует себя неуютно и старается незаметно обойти весь кутёж стороной, чтобы пробиться к свободным столикам, как вдруг чьи-то цепкие руки грубо хватают её за талию и притягивают в свои объятия. Кристина делает безнадежную попытку вырваться, но ей это не удается. Хрупкая девушка совсем ничего не может противопоставить грузному мужчине с противной ухмылкой.
— Ну, что ты, красавица? Мы тебя не обидим, — басит ей на ухо пузатый мужчина, в то время как Кристина не может даже дернуться в этой стальной хватке.
— Отпустите меня, пожалуйста, — обреченно щебечет она, но мужчины, окружившие её, лишь хохочут над её притягательной слабостью.
Когда Даае ощущает настойчивые прикосновения близ своей груди, она уже не может сдерживать горьких слёз. Она умоляет мужчин оставить её в покое, но ни они, ни другие неблагочестивые посетители ресторана не обращают внимания на её жалобный клич. В момент, когда Кристину начинают подталкивать в сторону купе, ее охватывает настоящая паника и она начинает биться словно схваченная птица в их руках.
Под звук отворяющейся двери купе, девушка прощается со своими трепетными мечтами о том, как однажды отдаст всю себя единственно любимому мужчине, и отчаянно жмурит глаза, задыхаясь от душащих слёз.
— Немедленно уберите от неё свои грязные руки! — раздается как гром среди ясного неба до боли знакомый Кристине голос и она в тот же момент осознает — она спасена.
— Эрик! — вскрикивает Даае прежде, чем получает сильную пощечину от одного из мужчин.
Кристина готова поклясться — ярость бывшего Призрака становится почти ощутимой физически.
— Да что ты сделаешь нам, хлюпик? — начинает смеяться мужчина, ударивший Даае. — Не уж то муж нарисовался?
Едва обидчик успевает договорить, как Эрик резко замахивается кулаком и изо всей силы ударяет его под дых. Тот тут же выпуская из рук Даае и сгибается пополам от боли, истошно взвыв.
Не дав остальным мужчинам осознать произошедшее, бывший Призрак хватает Кристину под руку и уводит прочь из этого злосчастного вагона.
***
Девушка мелко дрожит, когда бывший Призрак с обожжённым трепетом кутает её в свою теплую мантию и устраивается на полу у её ног на коленях. Сквозь прорези маски на неё воззряются преданные, встревоженные глаза, отчетливо напоминающие тлеющий янтарь. — Кристине не причинили боли? — спрашивает он с искренним страхом в голосе, теребя музыкальными пальцами воротничок накрахмаленной рубашки. — Эрик должен был появиться раньше, он не должен был допустить всего этого… Кристина не сдерживает теплой улыбки. Ей непонятно, как вообще могло случиться такое чудо, как он мог оказаться с ней в одном поезде, но сейчас это совсем неважно. Куда важнее, что он жив, цел и, наконец, рядом. — Кристина, должно быть, испугана, — добавляет растерянно мужчина, — Эрик может оставить её одну и побыть снаружи. Эрик понимает, что его компания отнюдь не приятна. На глаза девушки вновь наворачиваются слёзы, когда она слышит его пропитанные горечью слова. Она знает, что это результат её предательств, опрометчивых злых слов, сказанных ему, и от этого на душе скребутся кошки. Ком подступивший к горлу заглушает голос и ей остается лишь покачать головой: — Эрик, прошу, — сдавлено шепчет она, — присядь рядом. Не оставляй меня. Он медленно моргает, не сразу осознавая смысл её слов, но всё же поднимается на ноги и перемещается на лавочку купе, усаживаясь чуть поодаль от девушки. Ему страшно. Страшно сделать хоть что-то, что заставит нежную улыбку сползти с её прекрасного лица. Страшно поторопиться, восприняв простую благодарность за нечто большее, чему никогда не суждено быть. О, как он был шокирован, когда услышал её мольбу о помощи в этом самом поезде до Парижа, как же он был зол. Он хотел бы смерти её обидчиков, но не мог. Только не пред лицом своего Ангела. — Обними меня, Эрик, — доносится до него её взволнованная просьба, — я очень скучала по тебе… Словно в забвении, он медленно пододвигается к ней, словно боясь, что в любой момент она передумает и оттолкнет. Но Кристина лишь выжидающе улыбается и в упоении прикрывает глаза, когда его костлявые руки неловко обнимают её за хрупкие плечи. — Спасибо тебе, — выдыхает она, доверчиво опуская белокурую голову на костлявое плечо, — мне было так страшно, но мой Ангел оказался рядом… Как ты здесь очутился, Эрик? — Эрик услышал о продаже театра, — отвечает бывший Призрак, позабыв от её близости как дышать, — он хотел бы нанести туда визит прежде, чем всё изменится. Пока он сбивчиво говорит ей об этом, Даае бережно берёт его костлявые руки в свои, вынуждая мужчину совсем замереть. Она только шире улыбается, мягко поглаживая пальцами тыльные стороны подрагивающих ладоней Эрика. Он в неверии оглядывает их сцепленные руки и его губы трогает кривоватая, робкая улыбка. Та самая улыбка, которая снилась Кристине в самых сладких снах. Ей страшно сказать лишнее, спугнуть его своей настойчивостью. Да и ждал ли он её всё это время? Его взгляд кричит громогласное да, но Кристине необходимо большее, чтобы знать наверняка. — Эрик тоже очень скучал, — делает робкий ответный шаг мужчина. — Он надеялся вновь встретить Кристину однажды… Хотя бы случайно. Эти слова дают Даае храбрости и она уверенно обвивает его костлявую шею руками, утыкаясь кончиком носа в кайму широкой белоснежной маски и нежно шепча: — Найдешь ли ты в себе силы, чтобы простить меня Эрик? Её тёплое дыхание вызывает у мужчины мурашки и он чуть вздрагивает, однако не отстраняется от неё — он просто не смеет. Он не понимает, за что она просит у него прощения. Ведь из них двоих лишь он бесконечно повинен во всём произошедшем ранее. Не дождавшись его ответа, Даае продолжает: — Если бы только я знала, как буду жалеть о своём выборе, как буду отчаянно желать вернуться в прошлое и повернуть треклятого скорпиона. О, Эрик! Я была слишком юна, чтобы осознать глубину наших чувств, всю их силу… — Кристина хочет сказать… — он замолкает, не зная как продолжить — слова, крутящиеся на языке, кажутся слишком невозможными. — Кристина хочет сказать, что любит своего Эрика, — твердо заканчивает за него Даае и, обхватив ладонями лицо мужчины, разворачивает его к себе, вынуждая взглянуть в глаза. — Кристина хочет сказать, что грезила о нём каждую ночь, что провела в одиночестве после расставания с ним. Эрик простит свою Кристину, примет её вновь? Бывший Призрак не находится для слов. Ему кажется, что он умер и попал в рай, настолько невероятным кажется ему происходящее здесь и сейчас. Ему хочется сказать столь многое одновременно, но мысли нещадно путаются и он, едва унимая участившееся сердцебиение, спрашивает будто не своим голосом: — Эрик… — он запинается, сглатывая подступивший к горлу ком, и заставляет себя исправиться, — я… Я могу поцеловать тебя? Едва заветные слова срываются с его атрофированных губ, как Даае сама тянется к нему и вовлекает в неумелый, но очень-очень нежный поцелуй. Призрак отвечает ей не сразу, он словно не осознает вовсе, что происходящее реально, а не плод его окончательно обезумевшей фантазии. Но когда, наконец, осознает, то позволяет себе больше. Он не сдерживается и целует её глубоко, неторопливо, смакуя, наслаждаясь каждой секундой. Он вкладывает в этот поцелуй всё, что копилось в нём томительные три года без неё, всё, что тяготило его и рвалось наружу. Дыхание Даае сбивается и она обвивает его костлявую шею руками, буквально вжимая Эрика в себя, боясь его отпустить даже на короткое мгновение, до потери пульса боясь, что вот-вот иллюзия рассеется и он исчезнет. Но когда она отрывается и вновь касается его губ своими, то понимает, что всё позади. Все мучения, пустые дни, холодные ночи, жизнь лишенная смысла — всё позади. — Я никогда не смогу отпустить тебя больше, — шепчет с придыханием бывший Призрак, обхватывая ладонями лицо Даае и глядя светящимися счастьем глазами на неё, — не смогу забыть этих мгновений… — Не отпускай, — выдыхает девушка, не сдерживая радостных слёз и широкой улыбки, — никогда больше.***
Яркое зимнее солнце пробивается в купе сквозь неплотно задернутые шторки. Эрик невольно морщится от ослепительного света и с трудом приоткрывает глаза. Он и не помнит, как забылся сладким сном, так и не выпустив из бережных объятий Даае. Она всё ещё мирно спит в его руках в то время, как за окном проносится пригород Парижа. — Мы возвращаемся домой, — шепчет с нежной тоской Эрик, оглядывая своего спящего ангела. Легкое прикосновение заставляет Кристину приоткрыть глаза. Над ней нависает Эрик и девушка впервые чувствует себя счастливой после сна, ведь, наконец, просыпается не в пустой, холодной постели, а в единственно необходимых руках. Бывший Призрак тушуется, не находясь для слов. Он боится, что в белокурую головку Даае вдруг закрадется мысль о том, что всё это было ошибкой, но светлая улыбка, играющая на её чувственных губах, говорит об обратном. Девушка плавно протягивает руку к его скрытому маской лицу и осторожно касается подушечками пальцев каймы ненавистного ею предмета. Она помнит как выглядит лицо Эрика. Помнит во всех деталях до мелочей. Все те две недели, что он вынудил её провести с ним, он пробыл без маски. Она не могла и предположить тогда, что будет вспоминать этот чудовищный лик каждую одинокую ночь с нежностью и грустью о нём. Мужчина, напротив, напрягается, искренне страшась, что она решит обнажить всю его откровенную неидеальность, всё его пугающее естество. Вопреки его страхам, она лишь медленно очерчивает контур маски, едва ощутимо задевая чувствительную кожу, никогда не знавшую ласки. — Я очень хочу, чтобы ты не боялся быть открытым со мной, — тихо говорит Даае, не отводя взгляда от его встревоженных золотых глаз, — но ты сделаешь это, лишь когда будешь готов сам. Она замечает, как меняется его взгляд, и, грустно усмехнувшись, продолжает говорить: — Здесь длинный, тонкий шрам, — она невесомо проводит линию вдоль глади маски от скулы до брови, — всегда было страшно думать о том, как ты его получил… Здесь, — её пальцы неуловимо касаются укрытого виска, — россыпь узловатых шрамов, как будто ожог. Бывший Призрак сглатывает подступивший к горлу ком и прикрывает глаза, позволяя Даае воспроизвести все детали его дьявольского лика. — Тут два широких рубца, как от глубоких порезов, — болезненно вздыхает Даае, касаясь места над щекой. — Мне будет больно видеть их, зная каким ужасным путём они появились. Остальное же… Эрик, я видела тебя каждую ночь в своих снах без всяких масок. Я полюбила тебя таким и не отступлюсь больше. Никогда. Мужчина тяжело вздыхает, затравленно глядя на Кристину, а затем протягивает руки за затылок и начинает медленно расшнуровывать ленты, удерживающие маску. Прежде, чем он позволяет ей упасть с лица, он севшим от волнения голосом отвечает: — Я верю тебе, Кристина. В подтверждение своих слов он отпускает ленты и маска падает на его колени, обнажая взору Даае главную причину страданий Эрика. С тяжелым сердцем он наблюдает за её реакцией. За благодарной улыбкой следует тихое «спасибо» и Эрик замечает слёзы, скопившиеся в уголках глаз глядящей на него без тени страха или отвращения Кристины. Вопреки всему, она протягивает к нему подрагивающую руку и мягко очерчивает пальцами каждый из названных ею ранее шрамов. — Не забыла ни одной детали, — делится с мужчиной Кристина, с упоением разглядывая его необычное лицо. Мужчина не верит своим глазам, когда Даае уверенно приближается к его безвольно приоткрытым губам и накрывает их сладким поцелуем, в сотни крат более чувственным, чем предыдущий, молящим о вере и доверии, извиняющимся за ошибки прошлого. Купе поезда больше не кажется серым и унылым, проносящийся за окном пейзаж — скучным. Всё вокруг вдруг обретает свет и играет яркими красками. Вагон становится уютным и тёплым, а дорога домой — судьбоносной, отнюдь, не роковой.
