Зимняя сказка Призрака Оперы

      Бывший Призрак с легкостью подхватывает их с Кристиной чемоданы и следует к выходу из поезда — Кристина семенит следом, никак не переставая улыбаться. Ей приятно наблюдать за Эриком не как за грозой Оперного театра, не как за обезумевшим от одиночества гением, а как за влюбленным мужчиной, честно старающимся завоевать расположение милой сердцу женщины.       С вещами наперевес он останавливает жестом проезжающий мимо экипаж и, поставив чемоданы на тротуар, помогает Даае забраться внутрь. Они вместе устраиваются на лавочке и экипаж двигается вперед по заснеженным улочкам родного им города. От станции Сен-Лазар до оперной площади путь короткий, но очень живописный — за окном проносятся бульвар Османа, церковь Мадлен, небольшой театр Водевиль, украшающий бульвар Капуцинок. Сердца Эрика и Кристины заполняет тёплая ностальгия по совсем ещё недалекому прошлому и они бессознательно прислоняются друг к другу, стремясь в эти секунды быть ближе. — Куда мы отправимся сначала? — спрашивает Даае, всецело доверяя все нынешние и последующие решения Эрику, желая показать, что она готова следовать за ним, куда бы он не отправился. — Эрик… — мужчина вздыхает, понуро покачав головой, и вновь одергивает себя. — Я думаю, нам стоит оставить вещи у мадам Жири. Путь, которым мы сможем попасть в театр не самый удобный. Правда, она должно быть сильно удивиться таким гостям… Вряд ли она ожидает меня увидеть. — Уверена, она будет рада увидеть нас обоих, — улыбается Кристина, опуская голову на острое плечо мужчины, — тем более вместе.       В груди Эрика разливается тепло от слов прилобунившейся к нему Даае. Они говорят шепотом друг с другом, будто о самых заветных тайнах, будто боясь, что их услышит кто-то чужой.       Вскоре экипаж останавливается на улице Скриба и бывший Призрак помогает Даае спуститься на тротуар. Подхватив вновь тяжелые чемоданы, он с трепетом в душе направляется следом за умчавшейся к дому Жири Кристиной.       Когда девушка робко стучится в резную дверь, мужчину охватывает волнение. Ему кажется странным вернуться вновь сюда. К людям, жизнями которых он безжалостно играл какие-то три года назад. К людям, всегда искренне поддерживающим его, несмотря на все ужасы, творимые им. От двери раздается скрежет и замок с тихим щелчком открывается — на пороге появляется пожилая женщина в утонченном домашнем платье. — Боже… — выдыхает она, глядя за спину Кристины, где замер смущенный Эрик. — Надеюсь, Вы не против, что мы решили навестить Вас вместе, мадам, — мягко говорит Даае, плавно подхватывая мужчину под руку и ясно тем самым давая понять — она останется здесь только вместе с ним. — Что вы, дети мои! — восклицает растерявшаяся женщина. — Я лишь никак не ожидала увидеть вас вместе. — Мы и сами не предполагали, — тихо смеётся Кристина и легонько подталкивает Эрика в дом.       Женщина начинает суетиться, накрывая на стол всё, что попадается под руку на кухне. Ей очень радостно от увиденного несколькими минутами ранее. Она никогда не видела Эрика таким смущённым и кротким, таким спокойным и покладистым. Она никогда за все долгие годы со дня знакомства с ним не видела его улыбки. Той самой кривоватой, неуверенной улыбки, как когда Кристина демонстративно подхватила его за руку. — Мадам, мы не очень сильно задержимся, — раздается за спиной Антуанетты звонкий голос Даае, — у нас были ещё кое-какие планы на сегодня. — Мне хотя бы ждать вас сегодня на ночлег? — добродушно смеётся Жири, жестом приглашая пару за стол. — Я приготовлю для вас комнаты. У меня так давно не было гостей! Замужество совсем отдалило Маргарет от меня… — Мы будем поздно, — вдруг подаёт голос Эрик, невольно делая акцент на этом «мы». — Как знать, возможно, даже под утро. Красота ночного Парижа завораживает, нам хочется насладиться ею вдоволь раз уж мы тут.       Женщина понимающе кивает и, устроившись за столом, делает несколько глотков чая. Она переводит взгляд внимательных светлых глаз с Эрика на Кристину и не сдерживает улыбки — они выглядит действительно счастливыми впервые на её памяти. — Так расскажите, как так вышло? — не сдерживает своего любопытства Антуанетта. — Ну мы просто… — начинает Эрик, но его перебивает Даае, накрывая его костлявую руку своей тёплой ладонью. — Я ждала этого все три года, мадам, — тараторит с поистине детским восторгом Кристина, не обращая внимания на всё более и более изумлённый взгляд мужчины, — я скупала все газеты, надеясь увидеть хоть какую-то весточку о нём и молясь, чтобы только он был жив. Примерно полгода назад, когда о нём совсем перестали писать, я отчаялась. У меня совсем не было зацепок, чтобы найти его. Тогда я уехала в родной город, в отцовский дом…       Девушка грустнеет, вспоминая последние несколько месяцев душащей боли, истощающего одиночества, вспоминая как содрогалась от рыданий посреди холодной, пустой комнаты, напрасно ностальгируя по прошлому, где она собственноручно разрушала свою жизнь, отвергая любящего её всем сердцем Призрака. Она ощущает, как её тонкое запястье поглаживает прохладная ладонь, и тут же вырывается из омута воспоминаний. Она сталкивается с печальными золотистыми глазами и слышит его сердобольное «прости меня». — После той ночи, — Эрик вздыхает, вспоминая события прошлого, — я понял, что оставаться в городе будет большой ошибкой. Не знаю почему, но первое место, что пришло в мою голову — Перрос-Гирек. Я вспомнил, как маленькая Кристина рассказывала своему Ангелу Музыки о красотах того места и подумал, что, возможно, это правильно… Я уехал спустя несколько дней после происшествия и все эти годы оставался там. Приятно было гулять по ночным пляжам города, зная, что когда-то там точно так же бродила Кристина.       Глаза девушки слезятся и она пододвигается к Эрику, чтобы запечатлеть на его щеке быстрый, почти невесомый поцелуй. — Меня печалит, что в столь маленьком городе мы ни разу не смогли встретиться… — Мы всегда жили в разных мирах, я во тьме, ты в свете, — неловко улыбается Эрик, ощутив тепло её дыхания на своём лице, лишь частично укрытом маской.

***

      Коридоры, по которым Эрик ведёт за руку Кристину, совершенно ей незнакомы. Вокруг темно и сыро, но это отнюдь не пугает её. Напротив, навевает сладкие воспоминания из прошлого, когда он точно так же, взяв её за руку, повёл в своё царство Музыки.       Спустя почти полчаса они оказываются в тупике и бывший Призрак, нащупав на стене какой-то механизм, отворяет перед ними вход в своё до боли родное жилище. С губ Кристины срывается восторженный выдох — они снова дома.       Отойдя в сторону, Эрик пропускает девушку внутрь и неуловимо дотрагивается до механизма вновь, чтобы закрыть тоннель, ведущий наружу. Они неторопливо проходят внутрь, сохраняя молчание. Бывший Призрак освещает предусмотрительно взятой с собой лампой помещение и, быстро сориентировавшись, поджигает несколько свечей, стоящих в позолоченном канделябре. — Я не могла и представить, что в сочельник буду здесь, — шепчет Даае с обжигающей тоской оглядывая несколько потрепанный, но в целом почти не изменившийся дом у озера. — Я тоже, — кротко отвечает Эрик, любовно проводя пальцами, облаченными в кожаную перчатку, по клавишам любимого инструмента — органа.       С улыбкой Даае медленно подходит к мужчине и становится позади него, мягко кладя руки на его напряженную спину. Он замирает почти не дыша под этим ласковым касанием. — Так странно… — тихо говорит он, боясь пошевельнуться, пока Кристина размеренно поглаживает его по костлявой спине. — Этот дом всегда был местом боли, одиночества, страданий в ожидании смерти. Так странно оказаться здесь с тобой, ощущать тебя.       Девушка прикусывает губу и подходит ещё ближе, обвивая поджарый торс Эрика руками и прислоняясь вплотную к его спине. — Я говорила столько злых слов тебе, — сбивчиво шепчет Кристина, жмуря слезящиеся глаза, — винила, не разбирая твоей вины, отвергала, даже не пытаясь вглядеться в твою душу… Это моя вина, что ты помнишь лишь плохое. Я же, напротив, с трепетом вспоминаю те времена. Спасибо, Эрик.       Он расслабляется в её объятиях и плавно разворачивается к ней лицом. Девушка поднимает на него влюбленный взгляд и грустно улыбается. — Мне бы хотелось остаться здесь хотя бы на одну ночь, — обращается к бывшему Призраку Кристина, — чтобы выместить плохие воспоминания хорошими.       Мужчина тихо сглатывает и одергивает воротничок рубашки. Она протягивает руки к маске и ловким движением снимает её с его лица, обнажая взору нечеловеческое лицо. Он на мгновение тушуется под её внимательным взглядом, но затем севшим голосом интересуется: — И как мы это сделаем?       Сощурившись, Кристина обхватывает его лицо ладонями и, привстав на носочки, тянется своими губами к его — бывший Призрак склоняется в ответ и они сливаются в нерасторопном поцелуе.       Целовать её в этом проклятом месте кажется Эрику чем-то невероятным. Когда-то он мечтал об этом, но ни за что не посмел бы воплотить в реальность — он боялся даже дотронуться до Кристины против её желания. Теперь же она действительно того желает и бывший Призрак впервые за свою жизнь настолько в чём-то уверен. Её светящиеся счастьем глаза, счастливая улыбка, нежный голос — ничто в ней не способно лгать. Только не ему.       Девушка всем телом льнёт к его костлявой фигуре, повисая на крепкой шее. Эрик бережно придерживает её за талию, совсем не желая переступать грань дозволенного. Потому когда Кристина сама высвобождает его рубашку из-под брюк и прикасается юркими пальцами к обнажённому торсу, он резко отшатывается в сторону, высвобождаясь из её рук. — Нам нужно поужинать, — говорит Эрик, старательно успокаивая сбившееся дыхание, — я предполагал, что мы сходим в какой-нибудь немноголюдный ресторан… — Эрик, — выдыхает Даае, вновь сокращая расстояние между ними и беря его за руку, — не нужно никаких ресторанов. Давай останемся здесь. Хотя бы на одну ночь, пожалуйста…       Мужчина вглядывается в молящие светлые глаза и понимает, что не может сопротивляться. В глубине души он и сам желает провести в этом значимом месте больше времени, но он боится. Боится того, что эта ночь может привнести в их с Кристиной едва начавшуюся жизнь. — Что ж… — тихо отвечает он, выпуская руку Даае из своей и проходя вдоль стены к широкому шкафу. Остановившись, он вынимает из шкафа запылившуюся бутылочку дорогого портвейна. — Отпразднуем Рождество? — криво улыбнувшись, спрашивает бывший Призрак и кивает Кристине на небольшой диванчик у не разожжённого камина.       Девушка широко улыбается и спешит занять место на диване. Скрестив по-турецки ноги, она облокачивается на спинку и внимательно наблюдает за тем, как Эрик растапливает камин. Она не может не любоваться тем, как красивы его движения, как, несмотря на худобу, мужественна фигура.       Мужчина ощущает на себе взгляд и обернувшись сталкивается с пытливым взглядом Даае. Робко улыбнувшись, он подсаживается к ней и, ловким движением откупорив бутылку, разливает её содержимое по принесённым раннее бокалам. — Спасибо, — отвечает Даае, нарочито задевая пальчиками его чуть подрагивающую руку, протягивающую ей бокал.       Стремясь поскорее подавить нарастающее с каждой минутой смущение, Эрик делает несколько глотков благородного напитка. — Тебе некомфортно? — с толикой грусти спрашивает Даае, легонько дотронувшись до колена мужчины. — Эрик, ты кажешься очень напряженным, я хочу, чтобы ты немного расслабился… — Нет, всё просто замечательно, но… — он вздыхает, опуская взгляд на портвейн, плещущийся в бокале, — Эрик не привык к такому и он… Стыдится своего тела, к которому прикасаются руки Кристины.       Девушка замирает, когда слышит как бывший Призрак возвращается к прежней манере общения, она понимает — эта тема болезненна для него и ей нужно убедить его, что бояться совсем нечего, что его тело и лицо так же любимы ей, как душа.       Всё это подобно приручению дикого зверя. Впрочем, вся жизнь Эрика отнюдь не спокойная гавань. Но Кристина знает — это совсем не то, что ей необходимо. Ей необходим лишь он и она готова бороться за него с его внутренними демонами.