Зимняя сказка Призрака Оперы

      Теплое дыхание Кристины опаляет исполосованную шрамами бледную грудь Эрика — впервые за всю свою жизнь утром он просыпается действительно счастливым. Не укрытое маской безобразное лицо освещает блаженная улыбка, пока бывший Призрак перебирает мягкие белокурые прядки волос длинными пальцами. Он никак не может оторвать взгляд от её невинного, бледного лица, приоткрытых во сне губ, длинных, трепещущих ресниц, бросающих легкую тень на чуть румяные от жара тела мужчины щеки.       Бывший Призрак, зачарованный красотой, даже не замечает, как постепенно нега сна спадает с девушки и она расплывается в широкой, искренней улыбке. Скользнув ладошкой по обнаженному под одеялом торсу мужчины, она сипло шепчет: — С Рождеством, мой Ангел. — И тебя, любовь моя, — с неприкрытым трепетом в голосе отвечает Эрик, приподнимаясь на локтях, чтобы оставить на остром кончике её носа нежный поцелуй.       Девушка разворачивается в объятиях мужчины. Мягко обхватив пальцами его худое лицо, она вовлекает его в нерасторопный, до одури сладкий поцелуй. Его пальцы неустанно ласкают её обожженное утренней прохладой тело, передавая ей свой жар. Распаленная действиями мужчины Кристина, немного отстраняется, чтобы взглянуть прямо в глаза и с теплой улыбкой спросить: — Нам удалось выместить все плохое, что произошло здесь, из твоей памяти?       Бывший Призрак кротко улыбается, в смущении отводя взгляд, однако откликается: — Безусловно.       Девушка тихо смеётся, прижимаясь к груди, в которой быстро колотится любящее сердце и на мгновение выпадает из реальности. Она задумывается о том, как изменится теперь жизнь каждого из них. Как продолжаться их отношения и, главное, в качестве кого. Она понимает, что после стольких лет разлуки даже день без Эрика покажется ей мучением, и поднимает на него вмиг посерьёзневший взгляд.       От бывшего Призрака не укрывается эта перемена в настроении и он напряженно спрашивает: — Что-то не так?       Страх, сквозящий в голосе Эрика, дает Кристине понять — он точно так же боится возможного расставания, так же страшится за их туманное будущее. Набравшись духу, она обращается к нему: — Эрик, а ты хочешь… — она делает глубокий вдох, голос вздрагивает, когда она продолжает: — Я имею ввиду, может быть ты думал о том, чтобы мы поженились…       Золотистые глаза распахиваются в удивлении, а сам он нервно сцепляет руки в замок. Девушка непонимающе наблюдает за его реакцией на её слова и уже порывается задать вопрос снова, как Эрик отвечает: — Конечно. Конечно, я думал и думаю об этом сейчас, глядя на тебя. Я никак не ожидал, что ты заговоришь об этом первой, но раз уж так… Это самое большое мое желание.       Лицо Кристины вновь сияет от счастья и она, накрыв его сцепленные руки своими ладонями, задаёт следующий волнующий её вопрос: — А что если это будет до наступления нового года? — Но ведь осталось меньше недели, — откликается мужчина, — мы ведь совсем ничего не успеем подготовить. Как же кольцо для тебя, платье и всё прочее? Неужели ты не хочешь сделать этот день особенным?       Девушка легонько качает головой, не сводя глаз с нечеловеческого лица Эрика. — Каждый день рядом с тобой для меня особенный. Всё, что нам нужно для церемонии — лишь кольца. Остальное совсем неважно. Хочу скрепить наши отношения перед лицом Бога и вступить в новый год уже семьей, понимаешь?       Бывший Призрак даже не отвечает на этот глупый вопрос. Он притягивает уже свою невесту в крепкие объятия и шепчет ей на ухо сквозящее счастьем «спасибо».

***

      Пока мадам Жири в компании Кристины хлопочет на кухне над приготовлением праздничного ужина, Эрик уходит по известным одному ему делам, в которые он невесту решил не посвящать, пообещав всё рассказать позже.       Оставленная на попечение мадам Жири на целый день Даае не перестает улыбаться, пока учится у неё готовке. Для себя она всегда готовила скромную, лёгкую еду да и вообще в принципе мало ела из-за постоянно испытываемых стрессов. Теперь же, готовясь стать женой Эрика, она желает освоить мастерство кулинарии в полной мере и радовать мужа своими блюдами изо дня в день. — Ты выглядишь очень счастливой, — замечает Антуанетта, наблюдая за Кристиной, любовно месящей тесто для будущего пирога. — Это так, — кивает старающаяся девушка, — только жаль, что мы потеряли столько времени… — Ты ещё молода, Кристина, — отвечает Жири, приобняв Кристину за плечи, — у вас всё впереди, поверь мне. — Просто будь я чуть посмелее да помудрее… — Даае задумывается, поднимая светлые глаза к потолку.       Она много раз задумывалась о том, как бы сложилась их жизнь, поверни она в тот роковой вечер скорпиона, останься она с Эриком, когда он её настойчиво прогонял прочь, когда отпускал её с мальчишкой-виконтом. — У нас могли бы уже быть дети, — вздыхает девушка, поворачиваясь к Жири с печальной улыбкой, — я так часто думала об этом, даже не зная наверняка жив ли он… И это было просто ужасно.       Она прижимается к плечу Жири, успокаивающе поглаживающей её спину, и делает глубокий вдох, подавляя все те болезненные воспоминания, что вырвались вдруг на волю. — Уверена, у вас еще будут прекрасные дети, — шепчет Антуанетта, укачивая Даае в своих руках. — Правда? — вопрошает Кристина, утирая слезящиеся глаза. — Я просто боюсь, что Эрик, ну… — Ты слишком много думаешь, дорогая, — тепло смеётся женщина, уловив мысль Даае, — не сомневаюсь, что Эрик даст фору любому юнцу.       Её слова заставляют Кристину улыбнуться и, отстранившись, вернуться к готовке. Какое-то время на небольшой кухне повисает тишина, пока она не обращается вновь к Антуанетте: — Спасибо, — улыбается девушка, — Вы очень меня успокоили.

***

      Перед ужином, Даае удаляется в выделенную им с Эриком Антуанеттой спальню, чтобы привести себя в порядок. Там она примеряет изысканное васильковое платье, оставленное Маргарет, давно покинувшей дом, а затем устраивается у зеркала, чтобы сделать аккуратную прическу.       Девушка задумывается о том, как давно Эрик не видел всей её красоты. Весь путь до Парижа да и во вчерашний визит в подземелья Оперы она была в одета в весьма незаурядное, простое платье приглушенного цвета и, должно быть, не вызывала в нём такого же восторга одним своим видом, как несколько лет назад.       Кристина старательно исправляет допущенную оплошность и собрав со столика горсть заколок, начинает делать высокую причёску из копны своих светлых кудрей. Несколько минут мучений с высоким и пышным пучком и её изящная шея обнажена для взглядов будущего супруга. Немного подумав, она румянит свои бледные щеки и только тогда удовлетворенно улыбается своему отражению.       В дверь комнаты раздается тихий стук, а затем её зовет мадам Жири: — Кристина, мы с Эриком ждём тебя внизу. — Уже иду! — откликается она и шагает к выходу из спальни.       Пройдя по коридору, девушка выходит в гостиную, красоту которой венчает богато украшенная ель. Она не сразу замечает Эрика невообразимым образом оказавшегося позади неё, а потому даже подпрыгивает от неожиданности, когда его прохладные после улицы ладони ложатся на её глаза. — У меня есть для тебя сюрприз, — мелодично шепчет Эрик и Кристина ощущает, как его ладони сменяются гладкостью шелкового платка, всё так же лишая её возможности видеть.       Девушка теряется в догадках, пока слышит шелест разворачиваемой бумаги. Затем эта самая бумага оказывается в её руках и Эрик позволяет ей снять повязку. Нахмурившись, она вчитывается в документ в своих руках, а когда осознаёт смысл написанного, пораженно шепчет: — Не может быть…       Голубые глаза Даае вновь и вновь цепляются за строки, пытаясь сопоставить название документа «Договор о продаже Гранды-Оперы» и подпись Эрика, стоящую в самом низу, прямо под огромной суммой. В неверии она мотает головой и едва переводит взгляд на замершего напротив неё Эрика, собираясь спросить об этом, как он опускается перед ней на одно колено. — Боже, Эрик… — шепчет девушка, чувствуя, что вот-вот разразится слезами от этого долгожданного момента.       Он с трепетом обхватывает её дрожащие руки ладонями и, преданно взглянув в глаза, начинает объяснять: — Я не мог бы сделать этот шаг с такой уверенностью, как делаю это сейчас, если бы не добился того, ради чего отправился в Париж. Оказавшись вчера там, в нашем доме, с тобой, я лишь ещё лучше осознал, как не хочу это терять, как не хочу отпускать это место, теперь уже наполненное прекрасными воспоминаниями…       Мужчина неловко улыбается, а Кристина краснеет, кажется, до самых ушей, вспоминая прошедшую ночь. Со стороны мадам Жири раздается тихий, добродушный смешок — она всё понимает. — Знаю, что ты не смогла бы жить так же, как я до нашей встречи. Вернее даже не так… Я этого просто не хотел бы. Ты нуждаешься в лучшем и заслуживаешь лучшего. А лучшее, что я могу сделать — измениться сам, изменить свою жизнь. Я решил сделать это самым радикальным способом и сделать для нас свадебный подарок, о котором мы и не могли мечтать. Теперь, когда я способен сделать тебя счастливой, я хочу просить твоей руки вновь, Кристина.       К моменту, как он заканчивает свой короткий монолог, девушка уже не может сдержать эмоций — по её лицу бегут слёзы праведного счастья. Она падает на колени рядом с Эриком и заключает его в крепкие объятия. Он переводит сияющий радостью взгляд на Антуанетту, прижимая плачущую Даае к своей груди. — Я люблю тебя, Эрик, — шепчет девушка, чуть отстраняясь от него, чтобы он мог надеть на её тонкий пальчик переливающееся в свете свечей кольцо. — И я верю, что у тебя, у нас вместе, всё получится. — Я тоже, Кристина, — выдыхает он в ответ, прикрывая в упоении глаза, и мягко поглаживая её спину, — я тоже…