Зимняя сказка Призрака Оперы

      По слухам Парижская Опера принадлежит с некоторых пор легендарному Призраку. Верить им или нет — дело каждого, правда же известна лишь единицам. Однако факт остается фактом — с момента покупки театра господином, пожелавшим сохранить свое инкогнито, его популярность взлетела до небывалых высот. Новый владелец Оперы определенно вложил в неё всю свою душу без остатка, всего себя, чтобы только молва о ней разошлась по всему миру.       Спустя долгие пять лет, посвященные полной реконструкции театра и созданию новых постановок, Эрик понимает, что всё было не напрасно. Он сидит в своей неизменной пятой ложе, обитой алым бархатом, в ожидании главного события этого года — гала-концерта знаменитой Оперной дивы — Кристины Дестлер, некогда менее известной как Даае. На губах Эрика играет предвкушающая улыбка — он даже не уверен, а знает наверняка, что сегодняшний концерт завоюет сотни сердец, а затем и тысячи, ведь люди будут рассказывать о нём с таким неподдельным восторгом, что каждый возжелает услышать великую диву и обрамляющую её ангельский голос музыку собственными ушами.       Дверь в ложу приотворяется и Эрик переводит взгляд на юного нарушителя своего покоя — темноволосый мальчишка с яркими, золотистыми глазами словно ураган вбегает в ложу и запрыгивает на руки вальяжно сидящего в кресле мужчины. Тот не сдерживает добродушного смеха и устраивает мальчика на своих коленях, склоняясь к его уху: — Посмотри, как много людей пришли сегодня насладиться голосом нашей мамы, — музыкальные пальцы Эрика легкими движениями поправляют смявшуюся рубашку мальчика. — Я тоже однажды поднимусь на эту сцену? — звучным голоском спрашивает ребенок, нетерпеливо ерзая на коленях отца. — Конечно, Густав, — кивает Эрик и целует мальчика в макушку атрофированными губами, — если только ты сам этого пожелаешь. — Музыка — это всё, чем я хочу заниматься, — заявляет мальчик под гордым взглядом отца и впивается взглядом в отворяющийся театральный занавес.       Зал замирает в ожидании — сегодня на сцене развернется постановка владельца театра, мужа Кристины Дестлер (по слухам Призрака Оперы) и слушатели с трепетом вслушиваются в первые ноты его чарующей музыки.       Девушка, стоящая на сцене, поражает своей красотой. Глядя на нее, Эрик расплывается в широкой улыбке и крепче стискивает в объятиях сына, унаследовавшего от своих родителей все самое лучшее. — Мама такая красивая, — выдыхает восторженно мальчик, сжимая пальчиками обнимающие руки отца. — Невероятная, — соглашается Эрик в тот момент, когда Кристина переводит взгляд на пятую ложу.       Когда она начинает петь последнюю арию, сердце бывшего Призрака совсем сбивается со своего ритма. Эту арию Кристина написала сама и Эрик не смел её тронуть, столь дивна и чиста она оказалась. Она написала арию о своей глубокой любви, обжигающей страсти и трепетной нежности, испытываемые к мужу. Арию, ставшей остро необходимой, завершающей деталью Оперы Эрика, вдохновленной их чувствами друг к другу, их прекрасной семьей.       Девушка завершает покорившую сотни сердец арию и её любимые мужчины вскакивают со своего места, чтобы осыпать её вместе со всем залом громкими аплодисментами. Возгласы и овации почти оглушают Кристину, но среди сотен голосов она различает лишь его бархатистое «Брава!».

***

      По окончании представления Эрик и Густав следуют в гримерную Кристины. Бывший Призрак удерживает в одной руке пышный букет алых роз, а в другой маленькую ручку сына, когда едва не сталкивается с нежданным гостем. — Виконт, — усмехается Эрик, узнав в незнакомце былого соперника, — не ожидал Вас здесь встретить.       Мужчина растерянно вглядывается в знакомые из далекого прошлого глаза, горящие в прорезях маски, и тихо говорит: — Так, значит, слухи не врут… — Похоже, что так. Какими судьбами? — холодным тоном спрашивает Эрик. — Папочка, я пойду к маме, можно? — раздается голос Густава и Эрик замечает, как в удивлении распахиваются глаза виконта. — Конечно, беги, — с теплой улыбкой отвечает мужчина и, передав ему букет, легонько подталкивает сына в спину.       Виконт какое-то время глядит вслед ребенку, а затем переводит взгляд на довольно ухмыляющегося Эрика. — Я лишь хотел навестить Кристину, узнать как ее дела, не более, — отвечает Рауль, машинально потирая шею, — но, кажется, я уже нашел ответы на все свои вопросы… — Она счастлива, — отвечает кратко Эрик и кивает Раулю на выход, — я передам от Вас привет. Прошу простить, меня ждет супруга.       Оставив де Шаньи в полном смятении, бывший Призрак отворяет дверь в гримерную и шагает внутрь, где его уже в нетерпении ждет семья. Заметив мужа, Кристина бросается к нему на шею, звонко смеясь — Эрик охотно подхватывает её на руки и кружит в воздухе. — Ты была великолепна и… — он восторженно вздыхает, опуская Кристину на ноги, — твоя ария тоже была неземной. — Ах, Эрик, это такой успех, — восторженно лепечет девушка, прижимаясь к груди мужа, — твоя музыка покорит всю Францию, я знаю!       Мужчина смущенно улыбается, поглаживая супругу по тонкой шейке, и она ластится к его руке, не переставая восторгаться его талантом. — Знаешь, — вдруг прерывается она, подняв на Эрика сияющий слезами счастья взгляд, — я давно хотела сказать тебе кое-что важное, но решила, что для этого нужен особенный день. Такой как сегодня. Густав, подойди сюда.       Мальчик участливо кивает и подбегает к родителем, присаживающимся на пол, чтобы быть наравне с его ростом. Обняв Эрика и Густава обеими руками, она радостно шепчет им: — У нас будет ещё один малыш!       Бывший Призрак медленно моргает, не сразу осознавая сказанное. После рождения Густава они так долго и тщетно надеялись, что Кристина забеременеет вновь, что уже почти потеряли в то всякую веру. И вот оно чудо! — Ты серьезно? — едва слышно спрашивает Эрик, пододвигая девушку к себе. — Уверена? — Да, мой Ангел, — выдыхает Кристина, обнимая мужа за шею и наблюдая за тем, как радуется этой новости их совсем еще маленький сын. — Это самый прекрасный подарок на Рождество, ты ведь знаешь? — спрашивает бывший Призрак, возводя взгляд к потолку, чтобы сдержать непрошенные слезы. — Знаю, — кивает Кристина и тихо смеется, крепко обнимая мужа и сына. — Такой же прекрасный, как наша встреча какие-то пять лет назад.