Неизбежно

Эмма

      Реджина смотрит на меня, ошарашенными, полными слез глазами. Я терпеливо жду. Щеки горят, на губах все еще чувствуется соленый привкус, а в груди перемешалось так много противоречивых чувств, что кажется, будто я сейчас разорвусь. Хочется рвать, метать, плакать, смеяться и причем все одновременно.       — Эмма… — через какое-то время выдыхает женщина и бросается мне на шею.       — Д-да, это я… — не знаю, что больше всего удивляет: то, что Реджина доверилась непонятно откуда взявшемуся двойнику, или то, что она меня обнимает. И опять повисло молчание, женщина по-прежнему обнимала меня и не шевелилась. Удивительно, что она, даже находясь в моем теле, пахла как Реджина. Нет, не дорогими духами в стиле «Мадам мэр» и не сладкими яблоками в стиле Злой Королевы, она пахла каким-то своим неуловим и прекрасным запахом. Который дурманил меня похлеще любого наркотика.       Кто знает сколько времени мы просидели так в молчании? Просто ощущать тепло было для меня достаточно, и я не шевелилась, боясь сломать эту странную атмосферу.

Реджина

      Эмма здесь. Я не могла поверить своему счастью. В том, что это именно Эмма, я была уверенна на все сто процентов. Даже находясь в моем теле, ее глаза светились так, как не светились мои. Только у Эммы мог быть этот ошарашенный и глупый взгляд... Только у моей Эммы, черт возьми.       Я вздохнула. И обняла женщину за плечи. Мне всегда казалось, что быть спасителем намного проще, чем злой королевой. Все поддерживают тебя, ты сражаешься за добро, нет внутренних противоречий… но теперь стало ясно, что это не так. Герой всегда должен оправдывать глупые ожидания. Он всегда должен тянуться до невидимой героической планки, которую жители Сторибрука так любезно установили. И самое сложное — спаситель не может допустить ошибку, цена будет слишком велика.       На глаза наворачиваются слезы. Я не могу понять, это слезы боли или же счастья. Секунды молчания превращаются в вечность, и я не против раствориться в ней. Просто сидеть, молчать и чувствовать чужое тепло.       Назойливое жужжание мобильника ломает ту самую хрупкую атмосферу. Грань боли и любви... Я вытаскиваю его из кармана. На экране высвечивается имя — Белль.       — Алло? — охрипшим голосом отвечаю я.       — Эмма, Нил дома.       — Что? — я не могу понять смысла предложения. — Он жив?       — Да, конечно. Он просто появился из ниоткуда. Эмма… Эмма, ты слушаешь?       Но да, я не слушаю. Телефон с треском падает на пол. Сейчас с плеч упала не то что бы гора, а целый мир. Одними губами я шепчу заветное: «он жив». Эмма понимает, и ее улыбка становится такой широкой, такой глупой, что я невольно начинаю улыбаться и смеюсь, кажется, это нервное…       — Эмма, прости, — говорю я, немного замявшись. — Знаю все…       — Ты украла книгу, чтобы спастись самой.       — Да, но… — хочу продолжить я, но палец Эммы около моих губ не дает такой возможности.       — Ты осознала, ты даже пыталась спасти меня! Ты хотела пойти за мной! — кажется на Свон накатила волна счастья, я хотела было отстраниться, но девушка заключила меня в объятия и начала трясти. Так, как трясут маленьких детей неумелые мамаши. Я зашипела, в жалких попытках освободиться.       — Свон, ты забываешься!       — Я что-то значу для тебя! — Эмма как будто не слышала меня.       — Мисс Свон, отпустите.       — Возможно, если бы я умерла, ты бы расстроилась!       — Конечно, расстроилась, Эмма, черт возьми, за кого ты меня принимаешь? — она резко отпустила меня и посмотрела прямо в глаза. По спине пронеслись мурашки. Словно загипнотизированная я не могла пошевелиться.       — За умную, холодную, обворожительную, чертовски сексу… — речь Эммы опять прервал мобильный звонок. Я готова была проклинать все на свете. И хоть из динамика вырывались противные звуки тренькавшего сигнала, трубку поднимать я не торопилась. Все еще смотрела на губы Свон. Продолжай, Эмма! Продолжай! Но, кажется, Эмма очнулась от гипноза (кто кого гипнотизировал — это тот еще вопрос) и, осознав всю неловкость ситуации, вышла за дверь.       Час спустя

Эмма

      Мы с Реджиной идем по городу к кафе «У бабушки». Белоснежка звонила и сообщила, что хотела бы отметить возвращение Нила. Я лишь вздохнула. Реджине я рассказала все: про Пандору, про обмен телами, про Хаароса. Женщина выслушала и поведала, что вскоре все встанет на свои места. Души сами вернутся в родные им тела. Это был только вопрос времени. Да еще какой вопрос.       Мы идем по городу Сторибрук. Поздняя осень уже окрасила деревья в золотистый цвет, показывая всю красоту увядающей природы. Меня пронизывают мурашки и отнюдь не от холодного ветра. Взгляды жителей устремлены мне в спину, я вижу их ненависть. Нет, скорее я ощущаю ее всем телом. Становится страшно. Но тут, чувствую такую теплую ладонь. Холод сразу же куда-то уходит. Я смотрю на Реджину. И кажется, что так круто я еще никогда не выглядела. Эмма Свон гордо ведет под ручку мэра Сторибрука.       Заходим в кафе, тело покрывает холодный пот. Все, кто там был, мгновенно замолкают. Все взгляды прикованы ко мне. Но Реджина крепко держит мою руку. И вот сейчас я понимаю, что значит быть Злой Королевой. Эта не безграничная власть, это не вседозволенность. Это ненавистные взгляды и проклятия со стороны людей.       Что было бы сейчас, если бы Реджина не держала меня за руку? Возможно я бы накинулась в ответ или сжалась в клубок и заплакала. Мне всегда казалось, что быть Злой Королевой легче, чем быть спасителем. Но это не так, отнюдь не так.       Между тем торопливые шаги Мэри Маргарет, отрывают от моих размышлений.       — Эмма, это?.. — она смотрит на меня.       — Это настоящая Реджина, — констатирует мадам мэр, указывая на меня. Очевидно, я должна была что-то сказать, но я затупила. Тогда Реджина сильно сжала мою руку, и я, очнувшись, по привычке улыбнулась. Но на этот раз женщина сдавила кисть так, что кажется кость сейчас сломалась бы. Точно, Злые Королевы не улыбаются. Я кашлянула и приняла максимально надменное и максимально строгое выражение лица. Но навряд ли получилось, как у Редж.       — Какого черта, Снежка? — блин! Королевы не говорят "какого черта". "Какого черта", — я это сказала? Я еле удержалась, чтобы не треснуть себя по лбу. Тогда Реджина, дабы избежать моих последующих промахов, заговорила.       — Мам, верь мне, я была в ящике Пандоры и мне удалось вытащить ее, — Миллс взяла Снежку за плечи и посмотрела ей в глаза. Все-таки она уже хорошо прижилась в моем теле и выучила какие-то приемы гипноза. Потому что Снежка лишь кивнула.       — Реджина, — она замялась, — прости…       — Никогда, — кротко, четко — так бы сказала Редж? Возможно — да. А возможно — нет. Но тут из толпы выскочил Генри и обнял нас.       — Мамы! Я знал, я верил! Я так рад, что ты вернулась! — он чмокнул меня в щеку. — Я так рад, что ты не убийца! — он чмокнул Реджину в щеку. Кажется, у всех доверчивых сторибрукцев сомнения были развеяны. Почти у всех… У Белоснежки между бровей все еще залегала морщинка, но она ничего не сказала. Лишь кивнула.       — Слушай, малыш, мы устали, поедем все вместе домой?

Следующий день. Утро

      — Свон! Ты должна надеть это! — кричала Реджина. — Ты не можешь ходить, как шаромыга!       — Нет! Я не собираюсь одевать это платье.       — Надень другое!       — И другое тоже!       — Надень юбку!       — Нет!       — Надень костюм!       Эта перепалка длилась все утро. Реджина пыталась одеть меня «правильно».       — Быстрее! Тебе еще макияж делать!       Какой макияж? Почему-то я всегда думала, что Реджина просыпалась прекрасная, с красивой прической и макияжем, как в кино. Но в реальности все было не так. На голове бардак, и хоть я все еще неотразима, косметика не помешает.       Ровно в шесть мадам мэр приперлась в комнату и буквально начала меня одевать. Я, конечно, хотела прикрыться, но поняв всю бредовость своей попытки, позволила творить с моим телом все, что Миллс пожелает. Час мучений и я сногсшибательна. На меня из зеркала смотрит строгая мадам мэр.       — Эмма, будь непреклонной и холодной. Никогда не улыбайся и не валяй дурака.       — Почему я должна ходить на твою работу? — возразила я.       — Потому, что ты сейчас это я. Никто не должен догадаться.       — Да-а-а, а то, что Эмма Свон живет вместе с мадам мэр, это ли не главное палево? — Реджина закатила глаза: — Эмма, я не могу жить в этой отвратительной гостинице, — она притянула меня к себе и поправила воротник. — Будь умницей.       — Почему мы не можем рассказать все Снежке? — в который раз спрашиваю я.       — Потому что думаю, твоя мать будет в шоке, узнав, что все это время она обнимала и выкладывала свою душу злейшему врагу, — женщина выдохнула. — Эмма, потерпи пару дней, наши души в скором времени сами вернутся, и мы будем вспоминать все это с улыбкой на лице.       — Ты сегодня отлично выглядишь, — решила сменить тему я. И сказала это без преувеличения, кто знал, что шериф действительно может носить такие красивые платья, и, причем, сидеть они будут так обалдено. Тело Эммы Свон просто неотразимо!       — А если я не смогу что-то сделать? Например, в бумагах запутаюсь.       — Просто позвони.       — Хорошо, а ты...       — А я пойду в участок, делать твою работу.

Хаарос

      Элементарное заклинание перевоплощения сделает из кого угодно конфетку. Так Хаарос стоял перед зеркалом, а на него смотрел мужчина средних лет, чисто выбритый, в строгом костюме — блондин с голубыми глазами. Какая девушка устоит? Никакая. Он был почти уверен в своей победе. Но все-таки стоит начать со злой королевы. Поправив все атрибуты, он направился в участок. План был разработан абсолютно точно, и никаких непредвиденных обстоятельств возникнуть не должно было.       Уже был вечер, но он надеялся, что бывшая злая королева добросовестно выполняет обязанности шерифа и сидит на рабочем месте. Так оно и оказалось. Женщина разговаривала по мобильному и одевала куртку. Похоже для нее этот рабочий день был закончен.       — Привет, — сверкнул глазами Хаарос. Его лицо озарила соблазнительная улыбка.       — Да?       — Эмма! — мужчина ринулся обнимать блондинку. — Ты скучала по мне? Я так волновался.       — А ты… — женщина попыталась отстраниться, его она видела в первый раз. Но, очевидно, он был знаком с Эммой. И, причем, близко знаком. Мужчина прижал блондинку к стене. Он был высокого роста и буквально навис над женщиной.       — Эм, ты же говорила, что любишь меня. Что-то случилось? — спросил он ровным и успокаивающим голосом. В голове королевы пронеслось быстрое «нельзя выдавать себя», этот мужчина может понять, что она не Свон. Но почему Эмма раньше о нем не говорила? Почему скрывала? Сердце предательски кольнуло. Но женщина уже давно научилась быть сильной и носить маски.       — Нет, дорогой, я люблю тебя, — пролепетала Реджина, тогда приятель Эммы нагнулся еще ниже и их губы соприкоснулись.

Эмма

      Весь день я названивала Реджине, ибо совсем запуталась в документации, жутко устала и была ужасно раздражена. При всем этом, вопреки всем ожиданиям, я не ощущала никакой власти. Да, конечно, люди уважительно говорили, секретарша приносила кофе ровно через двадцать секунд после заказа, и вообще: все меня слушали, записывали и трепетали. Но перед тем объемом работы, которую я выполнила, это казалось мне какой-то пустяковой благодарностью.       И вот наступил долгожданный конец дня. Я села в свою дорогущую машину и направилась в офис шерифа. По пути купила букет цветов. Не знаю, зачем я это сделала, но мне почему-то жутко хотелось сделать Реджине приятное. Возможно, это все из-за обмена телами?       Поднимаюсь по лестнице: интересно, Реджина обрадуется, что я за ней заехала? Она наверняка ненавидит моего жука. Как только ступеньки закончились, я подняла взгляд, и меня словно холодной водой окатило. На пороге стояла Реджина и целовалась с каким-то левым ублюдком! Злость затуманила мой разум…