Неизбежно

Мэри Маргарет

      В палате Реджины было прохладно и солнечно. Я стояла над спящей женщиной и не знала, что и думать. Эмма стреляла, потому что была уверенна, что это не настоящая Реджина? Но сейчас, всматриваясь в это знакомое лицо, слушая это прерывистое дыхание, я была почти уверенна, что это мадам мэр. Но как она выбралась из ящика Пандоры? Это оставалась загадкой. Генри я так и не объяснила все, решила немного подождать, пусть придет в себя.       — Я пойду, умоюсь, — сказал мальчик и вышел, кажется, он уже успокоился, но красные глаза все еще выдавали ребенка.       Как только дверь за ним закрылась, мадам мэр открыла глаз.       — Реджина! — я метнулась к ней, но женщина, немного приподнявшись с постели, показала жестом, что все в порядке.       — Где Свон?       — Эмма? Она внизу.       — Почему она там?       — Потому что…       — Эмма Свон стреляла в меня! Почему она все еще на свободе?       Я не знаю, что ответить. Женщина в каком-то бреду тянет ко мне руку.       — Ха-ха, значит на вас, добрых персонажей, правосудие не распространяется? Что же, придется мне самой творить свое правосудие.       Последние слова Миллс уже не проговорила, а прошипела, после чего забылась тяжелым сном. Больше здесь находиться я не могла.       Спустя час

Реджина

      Сижу в кафе «У бабушки» и попиваю черный кофе, тщетно надеясь, что он сможет восстановить хоть каплю моей энергии. Глаза все еще красные и опухшие. Тут я вижу Мэри Маргарет в дверях, и головная боль с новой силой начинает стучать по вискам, Белоснежка быстрым шагом направляется ко мне. Нам нужно поговорить, и Мэри Маргарет это понимает. Женщина садится напротив меня и устремляет свой взор куда-то вдаль. Она не знает с чего начать, и я не знаю.       — Где Нил? — дежурный вопрос.       — С Дэвидом, — дежурный ответ.       — Слушай, я…       В эту минуту в кафе врывается Дэвид. С трясущимися губами, он бледен как мел.       — В чем дело, милый? — мгновенно подлетает к нему Мэри Маргарет.       Он долго не отвечает, слова будто бы застыли в горле.       — Нил… наш сын… он исчез, — Глаза Белоснежки округляются в них читается ужас и страх. Внимание всех присутствующих мгновенно переключается на меня. И я понимаю, что они ждут. Ждут, что скажет спаситель. Ждут моего плана. Ждут какого-то чуда. Но я не знаю.       Раньше на меня никогда так не смотрели. Неужели Эмма постоянно это ощущает? Эти ужасно давящие взгляды, когда все на тебя надеются, и они, черт возьми, в тебя верят. А ты не знаешь, просто не знаешь... Я с досадой себе признаюсь, что, возможно, это тяжелее, чем взгляды полные ненависти... Те, которыми меня всегда одаривали подданные. Тут из раздумий меня вывел Дэвид, мужчина протягивает меч. Мне ничего не остается, как неуверенно сказать.       — Пришло время навестить Злую Королеву.

Мэри Маргарет

      Когда Дэвид говорит про Нила, сердце уходит в пятки. Я вспоминаю тот злополучный листок, который вырвала из книги, вспоминаю и злобную Реджину, которая вовсе Реджиной не была. Мне хватает ума, чтобы сложить дважды два. Я судорожно начинаю задыхаться, и в глазах уже стоят слезы. Но тут тихий, но твердый голос Эммы выводит из этого состояния.       — Пришло время навестить Злую Королеву.       Да, как же сильно изменилась Эмма, после приезда в Сторибрук. Возможно, раньше она бы закричала что-то вроде: «В атаку!», но не сейчас, ее вспыльчивый характер поменялся на холодный и расчетливый. Сейчас я чувствовала это как никогда раньше. Ее взгляд тоже поменялся, стал более вдумчивым и чуть-чуть более грустным.       Эмма грациозно махнула рукой и вышла из кафе. Мы с Дэвидом последовали за ней. Пять минут невыносимого молчания в машине, тревожных мыслей, разрывающегося сердца, и мы на пороге дома Миллс.       Эмма заносит руку, чтобы постучать в дверь, но она со скрипом открывается, явно приглашая нас внутрь. Мы просачиваемся в огромный дом. Дверь сразу же захлопывается. Я не сразу замечаю всю картину, но когда мои глаза устремляются вверх, я теряю дар речи. На вершине лестницы стоит Реджина, в одной руке ее мой сын, а в другой кинжал. Конечности немеют, а губы содрогаются в немом крике. А все потому, что я знаю продолжение этой истории.

Реджина

      Все несколько секунд стоят в оцепенении:       — Вот оно — мое правосудие! — цедит ведьма.       Первым очнулся Дэвид и ринулся в атаку. Но лишь одно движение ее руки отшвыривает мужчину на несколько метров. И он с громким «Ух» ударяется об стену и теряет сознание. Тут меня будто кто-то толкает в спину, и я, придя в себя, быстро бегу по ступеням. Королева заносит нож над ребёнком. Мне кажется, что эта лестница бесконечна. Время для меня как будто замедлилось. Мелькает мысль, что я уж забыла, как обращаться с мечом. Но к черту сомнения. Острое лезвие вонзаясь прямо в сердце, протыкает женщину насквозь. В этот момент я с ужасом понимаю, что не успела. Кинжал ведьмы проник в маленький сверток, и ребенок более не двигается.       Адское создание издает надменный смешок, и рассыпается жалкой кучкой песка на полу. Я нахожусь в прострации. Нил мертв? Слышу ужасный крик Белоснежки, полный боли и отчаяния.       Именно этого крика я так долго ждала? Именно об этом мечтала? Вопреки всему, у меня по спине проходит некий электрический разряд, и к глазам подступают слезы. Мэри Маргарет лихорадочно опускает руки в песок и плачет-плачет-плачет. Я падаю на колени рядом с ней и заключаю женщину в объятия, она утыкается мне в плечо и снова плачет-плачет-плачет. И тут я слышу внутренний голос, противный, склизкий и раздражающий, он напоминает тон Румпельштильцхена.       Ты должна радоваться.       Мне не весело...       Ты должна наслаждаться.       Мне больно...       Ты Злая Королева.       Это не так.       Скажи, почему, почему ребенок умер? Ведь добро всегда побеждает зло.       А разве ты добро?       Возможно, если бы Эмма была здесь…

Эмма

      — Она убила Нила! Она убила моего брата! Ненавижу!       Руки трясутся, а ноги подкашиваются, я все еще не верю. Все происходит, как в немом кино, как будто кто-то играет со временем. Всего пару секунд назад время мне казалось замедленным, но сейчас, будто по щелчку кнопки, оно потекло невероятно быстро. Думать ни о чем не хочется. И я, как бы на автомате, следую за Реджиной. Ее лицо абсолютно непроницаемо. Ей нужно побыть одной, я это чувствую, все это чувствуют. Поэтому никто не говорит ни слова, когда она передает рыдающую Мэри Маргарет Дэвиду и уходит прочь.       Она сидит на краю своей кровати в гостинице и смотрит в одну точку уже больше, чем полчаса.       — Реджина, — проговариваю я, знаю, что не услышит, но эта тишина меня слишком оглушает. В голову начинают лезть ужасные мысли. Почему она так сразу ушла? Почему ничего не сказала, почему даже не грустит? Возможно она… рада? Пандора исполнила давнюю мечту?       — Реджина, — еще раз зову я. Не слышит. Но тут женщина зажмуривается, очень сильно сжимая кулаки, до белых костяшек. И начинает плакать навзрыд, ее плечи содрогаются, а по щекам текут слезы.       — Если бы Эмма была здесь! Все из-за меня...       — О, нет-нет, ты сделала все, что могла, — я кладу руки ей на плечи и смотрю на нее. Сколько раз за эти два дня я повторяла этот своеобразный ритуал? Кто знает. Между тем женщина продолжала свой монолог.       — Нил был бы жив… если бы только я…       Тут весь момент обрывает жужжание мобильника. Реджина без энтузиазма берет его в руки. Мэри Маргарет — показывает маленький экран.       — Алло? — ее голос сразу меняется, если бы мне сказали, что эта женщина секунду назад плакала, я бы ни за что не поверила, в этом была вся Реджина Миллс.       — Это я, — убитый голос Снежки послышался из динамика. — Это была не Реджина, не так ли?       — Да.       — Эмма…       — Да?       — Завтра я пойду вытаскивать настоящую Реджину из ящика.       — Нет.       — Что?       — Ты никуда не пойдешь, — тон Миллс не терпит возражений: — Пойду я.       В этот момент, уже второй раз за сегодня, у меня внутри что-то перевернулось. Она пойдет в ящик Пандоры за мной, вместо Белоснежки. Она будет рисковать жизнью ради меня. Образ Злой Королевы для меня окончательно разбился на кусочки.       Белоснежка и Реджина еще пару минут о чем-то спорили, но я уже их не слушала. Чувства, которые меня одолевали сейчас, были самыми противоречивыми.       Королева бухнулась на кровать и опять зажмурилась.       — Реджина не плачь, прошу, — я легла рядом с ней. — Умоляю, — мои руки поглаживали ее по волосам.       — Эмма… — вздохнула женщина, и ее плечи снова затряслись, но уже в тихих безмолвных рыданиях: — Эмма…       Я поцеловала ее в лоб, затем в щеку, затем еще раз. Не знаю, что нашло на меня, я не могла чувствовать ее кожи, ее тепла, вообще ничего, мое тело прозрачное и холодное. И тут в голове проскользнула маленькая ненавязчивая мысль. Пандора забрала все, что смогла: моего брата, моего сына и даже такую маленькую радость — поцелуй с Реджиной. Обида и горечь на душе подтолкнули меня к следующему шагу. Мои губы соприкоснулись с губами Королевы. Я ожидала, что ничего не почувствую, что холодное и призрачное тело пройдет сквозь живое и теплое — человеческое, но я ошибалась. Такие мягкие, такие горячие губы Реджины были солеными на вкус. А еще я почувствовала ее под собой, такое живое тело, секунды хватило, чтобы ощутить ноющее тепло между ног. А потом Реджина отстранилась. Ее ошарашенный взгляд скользил по моему лицу. По моему лицу. Она видит меня!       — Эмма?

Тем временем

      Тихая и темная чаща леса собирала в себе много ужасных созданий. Одними из них были два существа, стоящих поодаль друг от друга. Нелюди — они имели вполне себе людскую оболочку. Беловолосая девочка с черными глазами и худощавый мужчина, все тело которого покрыто татуировками.       — Верни ребенка, — голос Хаароса был тихим и спокойным.       — Как тебе удалось выбраться из моего ящика? — лицо девочки выражало крайнюю степень самодовольства.       — Верни ребенка.       — Я его убила.       — Лжешь! Чем больше крови на твоих руках, тем сложнее пройти через портал на Олимп!       — А ты умный.       — Верни ребенка, — девочка смерила Хаароса оценивающим взглядом. Он не шутил.       — Пф, да пожалуйста, — Пандора щелкнула пальцами. — Вот и все. Так, как ты сюда попал?       — Эмма Свон…       — Что? Неужто заклинание бесплотной души? — глаза Пандоры расширились, и улыбка расцвела на ее лице. — Вот угодил, так угодил.       Но тут посреди лесной тишины раздался громкий смех. Хаарос смеялся навзрыд, вытирая слезы, опираясь на соседнее дерево.       — Ты действительно думаешь, что попадешь на Олимп?       — И что мне помешает?       — Я.       — Как интересно. Убьешь меня?       — О, нет, достаточно будет лишь разорвать маленькую ниточку между Эммой и Реджиной, — последние слова Хаароса, после чего он исчезает, к счастью, прежде чем место, где он только что стоял, вспыхивает адским пламенем.       — Разорвать красную нить судьбы? Идиот, думаю, убить меня было бы легче.