Капитолийская звезда

Койн каждый день обращается к своим жителям. Она говорит о тех или иных успехах и неудачах. Сегодня она показывает мой ролик. Люди внимательно смотрят, а потом начинают аплодировать. - Мы переходим в наступление. Пора прекратить бесчинство, устроенное Сноу. С нами наша сойка- пересмешница, с нами Пит Мелларк и все победители. Победа будет на нашей стороне, – торжественно объявляет Койн и вскидывает руку. Помещение тут же наполняется гулом и криками. - С сегодняшнего дня, я объявляю вербовку всех желающих в боевые отряды. Участвовать могут как жители тринадцатого, так и наши гости из двенадцатого дистрикта. Желающих записаться в отряд добровольцем собралось огромное множество. Они толпились в тренировочном зале и ждали, когда их имена внесут в бланки. Лайм наивно предположила, что тренировку, по такому поводу, отменят, но Боггс был непоколебим. Он не только не отменил тренировку, а наоборот, увеличил нагрузку. - Зачем их собрали здесь? В столовой куда больше места, да и в такое время, там нет никого, - удивилась Энни. - Ты правда не поняла? – ухмыльнулась Лайм. – Нас выставляют напоказ, чтобы они, – девушка кивает в сторону добровольцев, – не передумали. Вы что серьезно верите, что они хотят сражаться за свободу и умереть? Они просто хотят оказаться поближе к Сойке или к красавчику Мелларку. Ну, возможно, ко мне тоже, – кокетливо поморгав глазами и улыбнувшись, добавляет она. Десять человек, а именно из стольких состоит наш «звездный» отряд: девять победителей и один распорядитель игр. Мы все чувствуем себя подопытными кроликами. Нельзя показать слабость добровольцам. Мы мужественно выполняем все требования. Мы бегаем и прыгаем, собираем и разбираем оружие, подтягиваемся, отжимаемся и снова бегаем. Лайм ругается, кроя всех на свете изощренными ругательствами, Энни тихо плачет и зовет Финника. Я же только сильней сжимаю зубы. Парни молчат, но видно, что им невероятно тяжело. Казалось, что поток добровольцев не закончится никогда. Они с интересом смотрели на нас, некоторые кричали и махали руками. Некоторые, записавшись, оставались и смотрели на нас. Неужели, Лайм права и они здесь не из-за желания победить Сноу и освободить страну, а из-за того, чтобы быть поближе к нам? Я так задумалась, что совсем не заметила бегущую впереди Энни. Она замедлила ход, и я наткнулась на нее. От неожиданности, я потеряла равновесие и непременно упала, если бы Пит не подхватил меня. - Вроде не на каблуках, – тихо прошептал он. - Запнулась. - Устала? Я только киваю головой в ответ. Как он может говорить после таких нагрузок? - Еще немного и можно будет отдохнуть, – он пытается улыбнуться, но получается болезненная гримаса. Время летит бесконечно медленно. Я уже чувствую звон в ушах, а в глазах предательски темнеет. Сейчас символ революции упадет в обморок, на виду у всех. Но Боггс все же вспоминает про нас и дает сигнал, что можно отдохнуть. Эдвард тут же подхватывает Энни на руки и несет на скамейку. Кажется, она тут же теряет сознание. Несколько победителей, имена которых я так и не смогла запомнить, идут на скамейку и падают на нее без сил. Некоторые, как Лайм падают прямо на пол. Чувствую, как сознание покидает меня, в глазах пляшут звездочки, но я вижу, как стремительно приближается пол. Пит подхватывает меня за талию и ведет к скамейке. За что я ему благодарна. Опять он спасает меня от публичного позора. Я быстро моргаю, пытаясь прогнать темноту и звездочки перед глазами. К горлу подступает тошнота. Пит кладет меня на лавку и прикладывает мокрое полотенце ко лбу. Становится немного легче. Я сажусь. Кто-то из добровольцев подходит к нам. - Для нас большая честь, участвовать в революции под вашим руководством, – говорит один из них. - Спасибо. Мы с Китнисс благодарны вам, – кивает Пит. - Надеюсь, мы будем часто встречаться. Краем глаза вижу, что он улыбается и жмет им руки. В который раз удивляюсь, откуда у него силы на все это? - Ты как? - тихо спрашивает он. - Голова кружится, надеюсь, на сегодня с тренировками все? - У нас съемка через час. Я не могу ее перенести. - Что? - Интервью с Крессидой. Знаешь, нам повезло немного больше. Они продолжат, - он кивает в сторону нашего отряда. - Я попробую забрать Энни, поможешь? Я удивленно смотрю на него, а Пит быстро поднимается на ноги и идет к Боггсу. Что-то объясняя ему и эмоционально жестикулируя, он кивает в мою сторону, а потом указывает на лежащую без движений Энни. Боггс кивает. Мелларк быстро подходит к рыжеволосой девушке и осторожно поднимает ее на руки. Я должна идти сама. Меня начинает штормить, я качаюсь и чуть не падаю. Но все равно стараюсь не отставать от парня. Мы заносим Энни в больничный отсек. Положив одну девушку на кровать, Пит тут же берет на руки другую. Я даже не сопротивляюсь. Он несет меня по коридору. Я не смотрю, куда мы заходим, но понимаю, что это не мой отсек. Комната здесь гораздо больше, чем наша, да и мебель гораздо лучше. Парень опускает меня на кровать. - Это моя комната. - Здесь так много вещей. - Это все, что удалось забрать из Капитолия. Он подходит к шкафу и открывает его. Передо мной тут же возникают традиционно капитолийские вещи: яркие, блестящие, откровенные. Я даже соскучилась по такому буйству красок. Пит перебирает вешалки с костюмами и платьями (замечаю, что некоторые из моего дома), достает несколько и кладет на кровать. - Только не говори Эффи откуда взяла вещи, а то она меня задушит. Я улыбаюсь. В тринадцатом не принято надевать яркую одежду, да и вообще не принято выделяться. Из-за этого Эффи приходится сложно. Привыкшая всегда выглядеть по последнему дуновению капитолийской моды, она несколько дней сидела в своей комнате, не желая сменить свою одежду на серый комбинезон. Еще несколько дней она плакала из-за того, что у нее забрали парик и косметику. Она отказывалась показываться на люди. Но потом она вспомнила, что когда-то умела шить, и на очередном собрании шокировала Койн и всех собравшихся тем, что появилась в перекроенном комбинезоне, который теперь больше походил на платье рубашку, и тюрбане на голове. «Когда-то они были в моде, - заявила она – а мода циклична». Если бы Эффи узнала про платья, у нее случился бы приступ бешенства. - Для интервью, нужно переодеться. Только сначала в душ. Иди первая. Я послушно иду. Как же приятно просто постоять под водой. Усталость уходит, мышцы расслабляются. Готова так стоять целую вечность, но времени нет. Поэтому тяжело вздохнув, я намыливаю голову, тело, смываю и вытираюсь полотенцем. Одеваюсь в платье, которое выбрал Пит. Пусть капитолийцы циничны, кровожадны, двуличны, лживы, но они знают толк в комфорте. Этого у них не отнять. Платье окутывает меня мягкой тканью, так отличающейся от грубого комбинезона. Спина полностью оголена, зато грудь и руки прикрыты. Оно длинное и не стесняет движений. Медный цвет ткани приятно ласкает взор. Выхожу из ванны. Пит, оценивающе смотрит на меня, а потом сам уходит в ванну. Нужно что-то сделать с волосами, хотя бы расчесать их. Оглядываю комнату. Где бы мне найти расческу? Роюсь в шкафу, но там кроме одежды ничего нет. Подхожу к столу – он завален бумагами и картами. Начинаю поднимать листы, надеясь, найти расческу, но вместо этого натыкаюсь на раскрытый блокнот. И все бы ничего, только раскрыт он на странице с моим портретом. Я тянусь к блокноту, и выдергиваю его из кучи бумаг. Вглядываюсь в изображение: нарисовано очень красиво и реалистично, точно я гляжу не на рисунок, а на фотографию. На мне красивое платье, волосы убраны наверх, на лице улыбка. Кажется, в таком платье я была на первой вечеринке в Капитолии. Меня захлестывает любопытство, и я открываю самое начало блокнота. Первые страницы – технические чертежи, расчеты и эскизы. Быстро их переворачиваю и тут же замираю: со следующей страницы на меня смотрит мое изображение. Это первая жатва, листаю дальше: вот я на параде трибутов, вот – на интервью, вот – на показательных индивидуальных выступлениях, я на арене, тур победителя, еще одна жатва, еще одна арена. Я, я, я. Он рисовал только меня. Листаю страницу за страницей и замираю, когда натыкаюсь на очередной рисунок. На нем я голая, волосы растрепаны, губы застыли в безмолвном крике, глаза прикрыты. Такой он видел меня в ту ночь. - Эй, тебя не учили, что трогать чужие вещи неприлично? – раздается за спиной. От неожиданности я вздрагиваю. Пит стоит за мной, в глазах печаль и отчаяние. На нем простой черный костюм, руки сложены на груди. - Прости, - выдавливаю я, – я искала расческу. - В блокноте? - Прости, – я краснею. Он идет в ванную и возвращается с расческой. Я трясущимися руками принимаю ее, стараясь не смотреть на парня. - Китнисс, извини, ты не должна была этого видеть. - Зачем ты… - я не знаю что спросить. - Ответ очевиден, тебе не кажется? – тихо говорит он. – Я тебя люблю. Удивленно вскидываю брови, рот сам собой открывается, и я спешу его закрыть. - С той самой минуты, как увидел тебя… Ты бы никогда об этом не узнала. Я молчу. Не знаю, что сказать. Он только что признался мне в любви. Я растерянно хлопаю глазами. - Забудь, ладно? – он грустно улыбается. – Мои чувства останутся со мной. Он забирает блокнот, который я все еще держу в руках, и убирает его на стол, пряча под ворохом бумаги. - Меня нельзя любить… - Мое сердце отказывается это понимать. Китнисс, мне жаль, что ты увидела мои рисунки. Не думай, что я маньяк, который вздыхает по тебе. Я понимаю, что у тебя ко мне совершенно иные чувства. Я ни к чему тебя не обязываю и не прошу. Все, чего я хочу – чтобы ты была в безопасности, чтобы ты была счастлива. Я часто моргаю. Не знаю что сказать. Он только что открыл свою душу, признался в любви. Но мне не верится. Как такое вообще возможно? Он – распорядитель игр. Он хотел меня убить. - Собирайся скорее, а то на интервью опоздаем, - бросает он и отходит. О его признании я подумаю позже. Сейчас нужно думать об интервью. Я же не готовилась. Расчесываю волосы, укладываю их на бок, щиплю себя за щеки, чтобы придать немного румянца. Оглядываю себя в зеркале. Получилось довольно прилично. Поворачиваюсь к Питу и говорю, что готова. Он достает из кармана маленькую коробочку и протягивает ее. Внутри изящная цепочка с кулоном из жемчужины. - Это дополнит образ, – пожимает плечами парень. У него хороший вкус, раз он так считает, значит и правда будет красиво. Я надеваю цепочку. Мы идем по коридорам в съемочный павильон. На нас оборачиваются все, кого мы встречаем. Это и не удивительно: в тринадцатом отродясь не было таких нарядов. Пит заставил меня надеть туфли. Каблук не высокий, но я уже успела отвыкнуть от подобной обуви. Мелларк предлагает свою помощь, и я соглашаюсь.