Три желания

 

— А где я могу найти кого-нибудь нормального? — Нигде, — ответил Кот, — нормальных не бывает. Ведь все такие разные и непохожие. И это, по-моему, нормально. (Алиса в Стране Чудес)

      Вот знаете, но присоединиться к самозабвенно “играющей” парочке не тянуло совершенно, как и остаться на тот момент, когда никем не сдерживаемый член все же проникнет в предназначенную для него природой пещерку. Вот что со мной, нормальным мужиком, со всеми присущими молодому и горячему организму потребностями, сделали эти сказки-сказочки! Выскользнув из полутемной комнаты и тихонько притворив за собой дверь, я прислонился к стене и унял бешено бьющееся сердце. Одевшись в прихваченные первые попавшиеся на пути к отступлению вещи, поспешил в конюшню, где Первый Разбойник обещал для меня подготовить транспорт.       Эмм… я, конечно, все понимаю - бескрайняя снежная долина, сказочные метели… но я ни разу не оленевод! Я и на лошади-то сидел один раз, когда дровосек вез в домик бабушки. А тут стоял целый Олень! Оседланный, с огромными ветвистыми рогами. И недобро косящийся на мою обалдевшую физиономию к тому же. Я обошел его по кругу, пытаясь понять принцип движущей силы - все же внешне он чем-то мой старый байк напоминал, не скрою.       - Чего раздумываешь? - я вздрогнул и поднял голову к повернутой ко мне заинтересованной морде. - Садись, давай! Мне обещали амнистию, если тебя довезу до места, - он флегматично отвернулся и переступил с ноги на ногу. - Задолбало в зверинце этой мелкой стервы отрабатывать. Я ей не пони - катать по кругу!       - А-а, она себе иную… хм… лошадку нашла, - хохотнул я, взгромождаясь на высоченную спину и по инерции хватаясь за рога, словно за руль. - Теперь, пока не освоит полностью, о тебе и не вспомнит.       - Это хорошо, - Олень мотнул головой. - Не дергай! За луку седла держись, бестолочь.       Я смущенно отпустил приглянувшиеся рога и схватился на передний выступ. Но стоило Оленю только мягко переступить копытами, как я судорожно вцепился в седло и сдавил ногами бока.       - Ребра продавишь, дура, как я дышать буду?       И мы… поскакали? Я думал, что меня снесет ветками в темном лесу, а задница превратится в один сплошной синяк, но… лес кончился, и началась бескрайняя снежная равнина. Бля! Не совсем равнина, однако, для равнины она слишком холмистая. Я улегся на своего скакуна, обняв его за шею, как родного. Если бы было возможно - я бы и ноги сцепил у него под пузом! В общем, когда к следующей ночи вдалеке засветились огоньки окошек жилья, я считал, что мы теперь единое целое и новый вид оленетавра будет занесен в Красную книгу.       - Эй, наездница, приехали. Слазь с меня и топай далее пешком.       Я пытался расцепить судорожно сведенные пальцы и пошевелить хотя бы головой, когда эта… этот… в общем, Олень взбрыкнул, и я оказался голым задом в ближайшем сугробе.       - Извини, милая, но ближе к Чертогам подойти мне нельзя. Я раньше у Королевы ездовым Оленем был, на меня сигналка настроена - сразу сработает. Так что - ножками, ножками. Бог в помощь!       И он умотал, я даже зубы расцепить не успел, чтобы пожелать ему… хорошей дороги. Н-да-а. Посмотрев на виднеющийся практически у самого горизонта ледяной дворец с острыми башенками и оценив отсутствие какого-либо пути к нему, я тяжко вздохнул и поправил на себе шерстяную юбку. Этот… Первый Разбойник, трахтор недоделанный, вот чего ему стоило раздеться с другой стороны кровати, чтобы я его штаны на себя напялил, а не эту ненавистную уже юбку. Под нее, между прочим, задувает. У меня уже яйца, словно бубенцы - звенеть скоро начнут! Когда я дотопал, наконец, к Чертогам, казалось, что хозяйством своим пользоваться вообще больше никогда не смогу. И как шотландцы в своих килтах зимой расхаживают? Они еще и намного короче! Тем себя и успокаивал, что не первый мужик в юбке и в снегах.       Я обошел замок по кругу - дверей не было. Совсем. Я так понимаю, что воров в этом доме не опасаются: все делается магией, Снежная Королева - волшебница. И как мне попасть вовнутрь? Хотя... Я подошел к узкому стрельчатому окошку, идущему от самой земли и уходящему куда-то ввысь, прикинул, что пролезу и ударил кулаком по затянутому тонкой ледяной корочкой проему. С тихим шорохом осколки осели в мягкий снег. Я юркнул внутрь, глядь - а окно вновь запечаталось ледяным стеклом. Удобно так-то, что тут скажешь. Опять же, экономия в хозяйстве. Внутри оглянулся по сторонам: пусто вокруг, голые хрустального льда стены с морозным узором и оконные проемы - вот и вся обстановка. Красиво. Но прохладно. Свежо, я бы сказал. Подул тихонько на руки, и изо рта пошел пар. Конечно не улица, и ветра нет. Теплее тут, но не так, чтобы тянуло скинуть с себя отороченную мехом шубку, подаренную тогда Маленькой Разбойницей. Мне уже и неважно было, что в плечах жмет - не до жиру.       Стараясь идти как можно тише, чуть ли не скользя по полу, словно на коньках, я двигался по коридору, осторожно прислушиваясь. Потому приглушенный разговор, отражающийся от гладких стен, я услышал сразу. Подобравшись поближе, заглянул в полукруглый дверной проем. В комнате, освещенной небольшими кристаллами, мерцающими нежно-голубым светом, в кресле сидел Кай. Его голова была откинута на покрытую шкурой высокую спинку кресла, темно-пепельные волосы слились с длинным светлым мехом, глаза были полуприкрыты, а рука как раз ставила на резной столик хрустальный бокал с качнувшейся в нем рубиновой жидкостью. У меня свело низ живота от воспоминаний, как эти руки касались моего тела.       Я уже хотел шагнуть вперед, но тут увидел сидящую у парня в ногах женщину. Она грациозно расположилась на раскинутой на полу шкуре, положив руки на колени Кая и уткнув в них подбородок. Царственная осанка, причудливо убранные белоснежные искрящиеся волосы, платье, сверкающее прозрачными самоцветами. Она уже далеко не молоденькая девушка, но сдержанной уверенности в себе не занимать.       - Любимый, я не понимаю, чего еще нужно твоей душе? - голос был низким, но звенел холодными кристалликами. - Я отдала тебе все, что у меня есть. Бери! Владей! И себя, своё тело в придачу. А ты изволишь скучать в моем присутствии!       Ах ты ж, ебическая сила! Ну вот почему я не удивлён? Ведь так и знал, что за этой аристократкой, внешне благопристойной, можно даже сказать, скрывается обыкновенная озабочка! Вот для чего она заманивает к себе мужеский пол - трахаться! А с виду приличная, понимаешь, женщина! Когда, будучи ребёнком, я читал про тот момент, где говорилось о том, как Королева увозит Кая, тогда ещё я заподозрил неладное. Ну, на кой ляд он ей сдался? Что с него взять-то? Только тело. Вот педофилка! Кай же младше был по сказке у Андерсона. И ведь эти Каи, тот и этот - это те, что на данный момент известны, но о скольких павших на её ложе история стыдливо умалчивает - страшно представить! А тогда, в детстве, мне бабка еще подзатыльник отвесила, когда я спросил, как же они будут жениться, если он - мальчишка, а она - взрослая женщина. Обязательно выскажу бабуле, что она не права, просто в корне не права! И дураку понятно, для чего она заманивает в свои Чертоги! О, это слово меня тоже тогда впечатлило - Чертоги. Архитектура тут и правда инфернальная, я еще на подступах к замку заметил.       - Снежана, послушай...       Да чтоб мне ни дна, ни покрышки… Я прислонился спиной к стене и медленно сполз вниз, усевшись на корточки. Этот голос, отдающий во мне знакомой возбуждающей вибрацией, обволакивающий сознание и вводящий в ступор… Часами бы слушал, сидел бы вот так, вместо этой стервы, у Его ног, бесконечно счастливый в позволении любоваться своим Богом, и слушал бы, слушал…       Блядь. Что за фантазии?! Откуда ЭТО во мне?! Я судорожно помотал головой, отгоняя от себя эти странные мысли.       - Нет, это ты послушай, дорогой! - женщина вскочила на ноги и заметалась перед парнем. - Когда я впервые увидела тебя, ты искрился азартом. Ты заряжал им всех находящихся рядом. Девушки не сводили с тебя восхищенных взглядов! Мужчин снедала зависть, мучила неспособность быть хоть немного таким же притягательным, как ты!       Она остановилась перед равнодушно слушающим ее парнем и обвиняющим жестом направила на него палец.       - А теперь ты не пытаешься изобразить даже подобие интереса!       - Тебя не устроил секс накануне? - парень снова поднес бокал к губам, слегка пригубил и покрутил тонкое стекло в ладони, бесстрастно разглядывая что-то в его глубине.       - Секс! Да секс с тобой напоминает трах с куклой! С таким же успехом я могу удовлетворить себя сама с помощью дилдо! - она снова упала перед креслом на колени, вцепилась пальцами в подлокотники и приблизилась к самому лицу Кая. - Не этого я добивалась, вживляя в твоё сердце льдинку. Не полного отсутствия эмоций! Ты должен был стать просто моим. Моим, слышишь! Моим и живым! Что же, ну что тогда пошло не так?! - нервно бормотала она, отпрянув от молодого человека. - Не знаю… Просто ума не приложу… Кай! - воскликнула Королева.       - Я слышу тебя, - голос парня не изменился ни на йоту. - Я и так весь твой. Не понимаю, чего ты ещё хочешь?       Королева вскочила и буквально зарычала в бессилии.       - Мне уже надоела твоя покорность! Где страсть? Где задор? Ты даже не хочешь отсюда уйти! Просто выполняешь все указания, безропотно, словно механическая игрушка! Мне это надоело!       - Если тебе от этого станет легче, то я могу захотеть уйти отсюда, - даже мне стало понятно, что Каю - по тому самому ударному инструменту всё, что наговорила ему Королева. Больше того, я уверен, если б перед ним всё сказанное женщиной проговорил африканский слон, к примеру, он, аналогично, - и бровью бы не повел. А так тебе и надо, ведьма, мать твою за ногу! Привыкли, понимаешь, парней колдовством окучивать, вот вам и побочный эффект, хоть одной прилетело. Колдовством-то каждая волшебница может, а вы попробуйте голыми руками нашего брата взять! Блин, и даже не скажешь: а ты что думала - в сказку попала?       Женщина достала из воздуха ларец, вытащила из него что-то блестящее и кинула на колени парня.       - Что ж, дальше так продолжаться не может. Держи! Если сложишь из льдинок слово “вечность”, то освободишься и сможешь покинуть дворец, - она подошла к дверному проему на противоположном конце комнаты и остановилась. - Я… мне надо успокоиться. Два-три дня меня не будет, малыш.       Кай медленно перебирал льдинки на коленях и никак не отреагировал на её слова.       - Ну почему, почему мой треклятый дед не доверил мне секрет семейной реликвии - волшебного артефакта, позволяющего активировать Комнату Эмоций?! “Сама должна разобраться”, - явно передразнила она кого-то. - А я уже чуть ли не варила их - без толку!       Женщина в нервном бессилии сжимала и разжимала кулаки.       - Кай! - он поднял на нее безучастный взгляд. - Развлекайся, малыш, развлекайся… - с горечью произнесла Королева и стремительно покинула комнату.       Ну что ж, пора и мне на авансцену. Э-эх, жизня моя - жестянка… Что вот с ним делать - ума не приложу! Ладно, придётся действовать по ситуации, авось кривая куда надо выведет, а уж если нет… Нет, сдаваться пока рано. Рано!       Я зашел в комнату и приблизился к Каю. Красивый, разрази его гром. Яркие, несмотря на безэмоциональность, серые глаза с более темным ободком вокруг роговицы. Правильные черты лица, высокие скулы и причудливо изогнутые губы, ямочка на подбородке. И локоны… Так бы и запустил пальцы в эти густые, цвета темного серебра немного вьющиеся волосы и уверенным, привычным движением направил бы его голову туда, куда ей самое место - к моему паху, чтоб затем негромко, но властно, приказать парню достать мой член и работать ртом, при этом...       Да чертидери, это не я! Заявляю со всей ответственностью, это - не я! Это на меня атмосфера замка так действует, эк меня кидает - в самые несвойственные мне фантазии!       Я глубоко вдохнул и выдохнул.       - Ола! Как ты тут? Развлекаешься, как можешь? - дружелюбно спросил я парня и вполне ожидаемо получил вместо ответа равнодушно-холодный взгляд сквозь меня. Не уверен, что смогу растопить эту ледышку пустым, в общем-то, трепом, но я болтлив по натуре и, честно сказать, соскучился по общению. - М-да. Веселишься, смотрю, аж зубы сводит. Слушай! А ты читал когда-нибудь сказку “Снежная Королева”? Ничего так тётенька, вдохновляет, правда? Она и в книжке примерно так описана - красивая.       Две льдинки, по прихоти сюжета заменяющие парню глаза, продолжали бездушно смотреть перед собой. Ноль эмоций.       - А скажи, она в постели как? Выглядит как-то неприступно. Ну на такую, знаешь, дрочишь, как правило, в сторонке. И даже кажется, что она вроде как и не по этой части. Может, впечатление обманчиво, и в койке она горячая штучка, а? - “мнепохуй”ительное молчание в ответ.       - Свежо здесь, однако, - продолжал я. - Ты не в курсе, здесь все помещения неотапливаемые?       Блядь, как рыба об лёд. С таким же успехом я мог бы распинаться перед своим котом, и то, думаю, больше бы получил внимания в ответку от его избалованной морды. А этот сидит тут такой, весь в образе. Чё ты, чучело, из себя строишь? Я начал злиться. Может, подойти да въебать тебе от души так, с оттяжкой, - чисто в терапевтических целях?       Да знаю я, что не поможет это, да и не виноват он, по большому счёту - заколдован же. Но реально бесит. Вот какого черта прыгнул к ней в сани? Спермотоксикоз одолел? А мне-то теперь что делать? Как его в чувства-то приводить? Вот идиот он, честное слово. Ладно. Надо думать, как его в реал возвращать. Одно радует - финальное задание от той девчонки из магазина. И кстати, вот она наверняка - тоже колдовка! Так и вижу, сидит себе сейчас в каком-нибудь чертовом доме и наблюдает за моими… мм... подвигами, ну, допустим, хоть в Магический Шар, этот ведьмин телевизор, и стопудово ржет надо мной! Да и хер с тобой, с вуайеристкой, наслаждайся, вэлкам!       Тут при воспоминаниях о своих, простигосподи, подвигах, у меня ощутимо потяжелело в паху и участилось сердцебиение. Я опять почувствовал то самое, яркое, дикое, но запретное возбуждение, о котором боялся даже вспоминать. И опять моё состояние меня озадачило, прямо-таки напугало. Вот выберусь отсюда - буду трахать всех девушек и женщин, что попадутся под руку, ей-богу! Надо искоренять из себя всю эту извращённость. Только бы у меня получилось… наверное, придется к профессионалкам обращаться, потому что мне надо вытравить без остатка все воспоминания из себя, на поляне, на кухне, в саду… Но боже ж мой, как выкинуть из головы осознание того, что я ни с одной из своих женщин не был настолько возбужден, до потери себя, и никогда не испытывал настолько яркие оргазмы.       Снова посмотрел на безучастного к окружающей действительности парня. Ладно, сиди тут, цеди своё вино, очарованно-околдованный. А я, пожалуй, пройдусь, освоюсь, так сказать. Да и пожрать бы не мешало. Война - войной, а обед - по расписанию.       Выйдя из гостиной, я через небольшой коридор прошел в огромный, буквально бесконечный зал - в полумраке не было видно противоположных стен. Высокие, безупречно гладкие, мерцающие ледяным перламутром полупрозрачные стены тоже, казалось, в высоту были бесконечны - потолок просматривался очень смутно. Но чем дольше я оставался в зале, тем больше ощущал безжизненность вокруг себя. Никаких запахов, присущих в той или иной степени силы любому помещению, никакого ощущения, что это чей-то дом, где живут - неважно даже кто - оставляя следы, вещественные или эмоциональные, что в свою очередь, и создаёт ауру дома, его душу. Лишь тишина, пронизывающая каждый миллиметр кожи, как в вакууме. И давящая, отталкивающая торжественность. Не самые приятные ощущения, скажу я вам. И дело даже не в отсутствии тепла - я перестал ощущать холод, как ни странно, хоть и понял, что все здание построено изо льда. Мне просто до дрожи захотелось исчезнуть отсюда, хоть куда - лишь бы подальше от этого идеального выстроенного, но мертвого дворца.       Я вышел из подавляющего своим мрачным величием зала в противоположную дверь. Какая странная всё же архитектура - по две двери в каждом помещении, расположенные напротив друг друга. Вновь очутился в длинном, довольно узком коридоре, слабо освещенном небольшими, размером с кулак, мерцающими синеватым светом кристаллами, расположенными нечасто в ряд по стенам, чуть выше человеческого роста. Дьявола тебе в свёкры, Мадам Королева, где у тебя тут кухня?! Ты, может, и на диэте, а может, вы, волшебницы, несвятым духом сыты, но вот твой бойфренд явно из мяса и костей, а значит, еда для него где-то готовилась, или он на одном бухле у тебя? Это уж совсем моветон. Негостеприимно, дорогуша. Опять же, трахал тебя, хоть ты и не в восторге от его техники, как я понял, но всё ж старался чувак, это не повод морить его голодом, скажу я тебе.       - Где у тебя тут кухня, ведьма! - закричал я, больше даже из желания нарушить эту давящую на мозг тишину, но она же - ответом.       Может, мой крик помог, не знаю, но в конце коридора я оказался перед низкой дверью, настолько отличающейся от всего, что встречалось до того в Чертогах, что я аж заулыбался: она была сделана из дерева, а не из ледяного полотна, как всё остальное в замке. И, наверное, поэтому от неё исходило какое-то тепло, что ли. Я неосознанно решил - мне туда. Но, полный надежды на хоть какие-нибудь положительные изменения в своей судьбе, распахнув дверь, я чуть не ёбнулся. Именно в таком, матерном выражении, потому что…       Это была пыточная. Кажется, так назывались помещения в замках, где хозяева приручали, покоряли, наказывали своих рабов, слуг.       Крест, лавка, какие-то странные кресла, стулья, неведомые мне устройства - и все с железными кольцами, ремнями, цепями. А это что? Обоже, неужели дыба?!.. Похоже на то. Я картинку видел, когда про инквизицию читал. Мне вспомнилось описание пытки на дыбе, когда жертву поднимали вверх за связанные за спиной руки, отчего плечевые суставы буквально выворачивались в обратную сторону. Особо молчаливым одновременно с этим на ноги подвешивали груз. Вот это дааа… Неужели это всё её, Королевы? Значит, она… садистка?! Блядь. Блядь-блядь.       Делать-то мне теперь что?! Драпать отсюда, из этого замка, но как? А Серый, Кай, то есть? Может, взвалить его на плечи и дать дёру, а где-нибудь поближе к людям разберусь, что к чему? Этой не будет пару дней, может, успеем подальше уйти?       Угу, фантазёр хренов. Сколько мы с оленем в пути были, пока сюда добирались? И какая у него скорость была, и выносливость, что самое главное. И виден ли был по дороге в течение этого многочасового путешествия на нечеловеческой скорости хоть намёк на человеческое жильё. То-то и оно, что нет…       Нет уж. Мы, как говаривал дедушка Ленин, пойдём другим путём. И раз здесь появились эти артефакты, не предусмотренные в классической версии сказки, какой-то смысл именно в этом и должен быть. Не может не быть!       Я подошёл к длинному столу у противоположной входу стены и застопорился. На нём чего только не было… Вернее, одно только и было: разнообразные плети, кнуты, какие-то непонятные лопатки, ремни с рукоятками и без, разной длины, гибкие палки с различными наконечниками, поводки…       Очуметь, а наручников-то сколько!.. железные и кожаные, с шипами и без, широкие и не очень, даже кандалы с массивными цепями, припаянными к ним. Твою дивизию…       Но чёрт меня подери, здесь был запах, в этом донжоне! Охты, что за непонятное слово в моём лексиконе? Запах! Нигде во дворце его не было, а здесь - был! Пахло кожей, кровью, потом, сексом, слезами, силой, покорностью… стоп. Как могут пахнуть слёзы и сила?! А покорность?? Вот дьявол. Но клянусь, я чувствовал все эти запахи!       Наверное, дело в том, что здесь, именно в этом подвале, чувствовалась жизнь, пусть даже вот в таком своеобразном проявлении, но жизнь, - в отличие от остальных мёртвых комнат замка.       И драпать отсюда как-то расхотелось.       Я не сразу их увидел. Но увидев, уже не мог отвести от них взгляда. Это были чёрные шёлковые мужские брюки, с ярко-красным, казавшимся даже кровавым на чёрном фоне, кушаком. Бережно взяв их в руки, медленно проводя пальцами по материалу, я наслаждался неведомыми ранее ощущениями. Меня кидало то в жар, то в холод, хотелось трогать, гладить эту уникальную ткань, закрыв глаза. И в то же время было как-то неудобно, стыдно, что ли, за то, что лапаю это произведение искусства своими плебейскими руками. Без всяких сомнений, передо мной был настоящий японский шёлк ручной работы, от старых мастеров. То есть драгоценность. Какой же мягкий на ощупь, гладкий, теплый материал. И не тонкий, наверняка не менее 22 мамми¹.

Станет с годами Скала отшлифованной галькой, Не прерывая Вечную цепь превращений В этом изменчивом мире…²

      Абалдеть, как меня торкнуло! Вот это магия, я понимаю. Я ведь ничего не знал ни о шёлке, ни о японской поэзии. Такие мысли зародились во мне всего лишь от прикосновений к этому эксклюзиву. Осталось только по-японски заговорить. И харакири сделать. Или сеппуку? Потому как ситуация вокруг меня была картинкой к фразе “дело ясное, что дело тёмное”.       Внезапно мне безудержно захотелось надеть их, а надев…       На секунду померк свет, шедший от кристаллов, и я вдруг почувствовал какой-то толчок внутри себя. Так бывает, когда резко просыпаешься, вскакивая на постели, словно тебя кто-то или что-то разбудило. Я стал зачем-то осматривать своё тело, насколько мог дотянуться взглядом - нет, всё также, те же руки, ноги, шрам от аппендицита справа на животе. Только я голову готов был дать на отсечение: это был я, и в то же время... не я. И ещё, голос внутри меня, мой собственный, как ни странно, сообщил мне, что меня зовут… Мастер Арт. Вполне себе спокойно так, Я и не испугался даже. Значит, Я надел брюки того самого незнакомого мне Мастера, и что-то такое случилось, отчего во мне теперь Его душа?       Но и Артёмом я быть не перестал! Я помнил, кто я, откуда и как сюда попал, маму-папу, своего вредину-кота, Серого…       Стоп. Серого? Кай! Неживой, заколдованный, но в то же время живой.       Тут мне словно эпизод из фильма включили. Я увидел незнакомого молодого парня, стоящего на коленях, со скованными сзади руками. Чёрная как смоль чёлка скрывала его склоненное вниз лицо, и тут он вдруг медленно поднял его и… посмотрел на меня самыми красивыми на свете серыми глазами, глазами Серого. Я ни с кем их не спутаю. И вся чёртова дюжина маленьких дьяволят, так вольготно живущих в его очах, задорно приветствовала меня, кидаясь в меня смешинками: Серый узнал меня. Мгновение - и видение исчезло.       И Я отчётливо понял, что нужно делать, но сначала…       Не было этого ошейника на столе с девайсами, когда Я в первый раз их рассматривал. Это Я точно помнил. Иначе бы заметил его: широкий, из черной кожи, с двойной застёжкой. Роскошно отделанный ониксом и чёрным жемчугом, с двумя стальными кольцами, спереди и сзади. Внутренняя поверхность была задубевшей от пота, и по всей длине - надпись, будто вырезанная на коже каллиграфическим почерком: "qui vitam suam tradidit, vivere"³.       Я пошёл за Каем, взяв ошейник.       В момент моего появления он сидел, задумчиво рассматривая узор хрусталя на осушенном им старинном бокале. На секунду поднял на меня пустой взгляд и снова уставился на посудину, вертя ее в руках. Что ж, теперь Я знаю, что должно делать. И вряд ли в ближайшее время он услышит от меня вопросы. Они теперь неуместны.       Я подошел к нему. Уверенным движением надел на него ошейник, застегнув ремень сбоку. ЕГО ошейник, потому как парня словно подменили: вместо отстраненного выражения на лице появилось удивление, изумление даже. Он неосознанно, несмело протянул к ошейнику руку, а дотронувшись, начал на глазах меняться в лице. Сначала - словно впервые увидел меня. Но сразу же - другая эмоция: он очень обрадовался, узнав меня. Словно он долго ждал моего появления и вот, наконец, увидел после долгой разлуки, а увидев, успокоился.       Секунда - и он уже возле моих ног, коленопреклоненный, покорный. Получается, Я правильно собрал куски картины, хотя и неосознанно, интуитивно. Во мне сущность Мастера, а в Кае - Его сабмиссива. Два человека, жившие здесь когда-то давно…       Метаморфоза была настолько стремительной, ошеломляющей, что это немного озадачило меня: лично я всё же не мог до конца слиться с сущностью Мастера, понимая, что я - Артем, только вот по прихоти сказочного сюжета во мне проявилась душа незнакомого мне Доминанта. Или так задумано? В любом случае, я очень не хотел терять эти новые для меня, Артема, и родные для Мастера Арта ощущения. А вот мой нижний воспринимал происходящее абсолютно естественно и правильно - так, как это нужно и должно: мне ведь даже не пришлось отдавать команду “На колени!”. Он сам склонил голову к моим ступням, прижавшись к ним лицом и обхватив руками, что-то шепча едва слышно.       Схватив за волосы, заставил его поднять голову. Взглянуть на меня он не смел.       - Я совершенно точно знаю, что тебе нужно. Не сомневайся, ты вернешься к жизни, и чужеродные льдинки исчезнут из твоего сердца.       С этими словами Я, придерживая его за левое ухо, ударил звонкой пощечиной правую щеку, затем, приложился и к левой, услышав тихий стон удовольствия в ответ. Потом снова ударил по покрасневшей правой щеке, намного сильнее, и ещё раз, и сильным ударом по левой. Затем Я начал медленно гладить по щекам ладонью, ощущая жар покрасневшей кожи, вызывая этой лаской его тихий стон. Он терся о мою ладонь, прикрыв глаза.       Я продел карабин от поводка в кольцо на его ошейнике. Почувствовав, как натянулся поводок, он снова стал ластиться ко мне, тыкаясь носом в мои ступни, поднимаясь выше - в колени, в бёдра и снова к ступням. Осторожно обнимая дрожащими руками ноги, шумно вдыхал мой запах. Вылизывал ступни, снова втягивал носом, приподнимался до моих колен, утыкаясь в них лицом. Он готов был вылизать всю поверхность моих ног, но к его сожалению, Я был в брюках. Я схватил его за волосы и направил голову к своему паху, а он, уткнувшись в него и замерев, задрожал от возбуждения, почувствовав мою эрекцию. И мне пришлось сдержать себя, чтоб не погрузить прямо сейчас свой член в его только этого и ждущий рот.       - Назад руки! Не сметь трогать меня, пока не позволю! - он в ту же секунду рывком убрал свои руки с моих бёдер, завёл их за спину и замер, ещё сильнее вжавшись в мой стояк, отдавая ему тепло долгих медленных выдохов.       Схватив за ошейник, Я развернул его по направлению к выходу:       - Пошёл!       Он медленно пополз из будуара, но получив ощутимый пинок, ускорился, да настолько, что в коридоре мне пришлось натянуть поводок.       - Резвая сучка какая. А ну к ноге! Двигаться на шаг вперед!       Очутившись в Комнате Эмоций, он ожидаемо занял позицию у входа, опустившись на колени. Застыл, опустив голову. И как же возбуждало то, что он понимал меня без слов. Эта его естественность, правильность. Я провел рукой по его шее, запустил пальцы в волосы и почесал ему затылок. Лаская, прошелся ногтями за ушами, а он только что не скулил от удовольствия, снова припав к моему бедру, не прикасаясь на этот раз руками.       - Умница моя… хороший пёс. Верный, ласковый и покорный, - негромко говорил Я, с удовольствием продолжая почесывать его, тихонько проводя ногтями по подбородку, отчего он поднял голову, преданно вглядываясь в моё лицо.       - Раздевайся, - приказал Я. И пока он избавлялся от своей одежды, путаясь в застежках дрожащими пальцами, Я подошел к столу с девайсами.       - Я запомнил твою недавнюю молчаливость, - говорил Я, высматривая определенный предмет. - И знаю, как вернуть тебе способность говорить. Для начала надо хорошенько… хм, промочить тебе горло. Это послужит тебе, кстати, хорошим уроком на будущее.       Я нашел, наконец, то, что искал: кляп-кольцо для рта, причем нужного диаметра, а не те полтора миллиметра, что продаются в обычных секс-шопах.       - Ко мне! - строго приказал Я.       Он приполз.       - Встать.       Затвердевшие соски и покрытая крупными мурашками кожа вокруг ореолов, частое неглубокое дыхание и налившийся член над поджавшимися яйцами. Увидев, как сильно он возбуждён, Я поискал ещё один необходимый девайс. Разумеется, Я перетянул основание его пениса кожаным ремешком: кончит он только тогда, когда Я позволю. Если вообще позволю.       Я тоже возбужден. Торчком соски и эрекция, поверхностное дыхание и повышенная чувствительность кожи. Желание разложить его прямо на полу, почувствовать переплетение его ног на моей пояснице и, зажав его рот ладонью, оттрахать до потери пульса, такого покорного и податливого. И ещё у меня необходимость контролировать себя.       Я одел ему на руки широкие наручи, из черной кожи, с вырезами для запястий, и скрепил их вместе сзади карабином.       - Глубокий проёб в глотку - вот что тебе нужно, парень. И у тебя сейчас появится такая возможность, - Я приподнял его голову за волосы. - Смотри мне в глаза. Помни: не старайся глотать слюни. Пусть они текут себе. Так же как и слёзы - не думай о них. Но вот если блеванёшь мне на член - заставлю вылизать, проглотить всё до капли. Понял? - спросил Я.       Он послушно кивнул. Но ни тебе “Да, Хозяин!”, ни “Слушаюсь, Хозяин!”. Ничего, Я помогу тебе заговорить, мой хороший.       Зафиксировав на нём кляп-кольцо, я расстегнул крючки на брюках и вытащил наружу член, вернее даже, он сам словно выскочил из брюк, твердый как камень, с покрасневшей от острого возбуждения головкой. Придерживая свой ствол у основания, я провел головкой по его щекам и размазал по ним выделяющиеся капли секрета. Пошлёпал членом по его лицу, а затем, всё также придерживая член, ввёл в его широко раскрытый рот и, упершись в глотку, остановился. Немного отступил назад, приказав ему оставаться на месте. Угол проникновения изменился, и член прошел глубже. Придерживая парня за голову, Я начал толкаться в его рот, ускоряясь. И вскоре уже вовсю трахал эту покорную глотку, крепко держа его голову, не давая ему возможности отодвинуться - инстинктивно, конечно: я чувствовал, что сосать он просто обожает. Но сосать - это одно. Мне же нужна была именно ебля. И Я имел его, утверждая свою власть над ним и принимая его полную отдачу себя. По его подбородку текли струйки слюны, а из уголков глаз - дорожки слёз. Стекая на пол, оставались на нём разнокалиберными каплями, там внизу, возле моих ног. Но это совершенно не вызывало во мне отвращения. Напротив, меня это даже заводило. Я долбил его резкими короткими толчками, не сдерживая стонов. Просто зафиксировал голову руками и трахал в рот, наслаждаясь его стремлением угодить во что бы то ни стало, что было видно по его напряженности, но в то же время податливости.       Продолжая этот проёб в горло, Я увидел, что физически ему давалось это всё же нелегко: меньше чем через минуту он начал задыхаться, да и всех характерных звуков рвотных позывов он всё же не смог сдержать, хоть и старался буквально до дрожи. Я остановился и вынул член, давая ему продышаться. Он шумно вдыхал и выдыхал открытым ртом.       Внезапно мне захотелось обнять его. Сжать до хруста костей, пусть даже ломая их - похуй. Схватить его, да вжать себе в грудь со всей силы - настолько заводили меня любовь и бесконечное доверие в его прекрасных серых глазах. Робко, но с искренней любовью он смотрел на меня снизу, улавливая каждое выражение, боясь разочаровать, не понравиться, не угодить. Но я не имел права потерять контроль над собой. Невероятным усилием воли я всё же взял себя в руки.       Увидев, что он успокоился, я начал второй заход, так же придерживая его голову руками. Кончить хотелось неимоверно, и, будучи на подходе, я не стал затягивать. И снова я ощутил, насколько сильна его отдача. Я, разумеется, не предупреждал его о приближающемся оргазме, а сила и частота толчков в зафиксированный в одном положении рот, относительная обездвиженность языка не позволяли ему понять, что с секунды на секунду я кончу - как это бывает при обычном минете, когда по характерному напряжению члена можно понять, что эякуляция близка. Но он не дернулся ни разу, даже инстинктивно не отпрянул, когда я начал заливать его горло спермой. Я прижимал его голову вплотную к своему паху, пока кончал, прикрыв глаза и рыча, а его горло, судорожно сжимающееся в глотках на моей головке, доставило мне при этом кучу дополнительных ахуенных ощущений.       Немного погодя, успокоившись, Я снял с его рта кольцо.       - Вылизать! - приказал Я, и он принялся вбирать в себя слюни с моей мошонки, периодически сглатывая, чтобы стало сухо и точно так же досуха вытер своими губами мой член.       - Молодец, - похвалил Я нижнего, - Я доволен тобой.       Я уселся на табурет, стоявший неподалеку, и усадил его к себе на колени. Вытер ему глаза, щёки, подбородок лежавшим неподалеку полотенцем, прижав его к себе и обняв, стал медленно гладить по волосам, по спине, по лицу, прижимая к своей груди.       - Я доволен тобой, - проговорил Я снова и, наконец, услышал в ответ:       - Спасибо, Господин… Мой… Господин, - шептал он, и, ловя мои ладони губами, касался их благодарными поцелуями.       Однако глубокий минет - это, разумеется, не конечная моя цель. Несмотря на мой оглушительный оргазм.       - Встать, - приказал Я. Он мгновенно очутился рядом со мной, на коленях и с опущенной вниз головой.       Я вновь подошел к столу с девайсами. Из всего их многообразия Я выбрал для начала мягкий флоггер - короткохвостую плеть черного цвета и полупрозрачной ребристой рукояткой. Взял его, провел рукой по множеству гладких кожаных тонких полос - как же приятны они на ощупь. И какой интересный камень на рукоятке - словно впитывает тепло моей ладони.       Взяв нижнего за поводок, Я подвел его к козлам. Привычным движением он улегся вдоль этого приспособления, животом на темно-бордовую кожу обивки. Я открепил карабин с наручей и зафиксировал его руки внизу козел, закрепив их в кольца на ножках устройства.       Дрожит от предвкушения. Трётся животом и возбужденным членом о поверхность в ожидании необходимой ему боли. Его желание порки настолько велико, что даже не ощутив пока ещё ни одного удара, из него невольно вырываются приглушенные стоны.       Я провел полосами флоггера вдоль позвоночника вниз, по ягодицам и верхней части бедер, словно приветствуя парня. Он слегка прогнулся в пояснице и напряг спину.       - Расслабься, - приказал Я ему.       Я начал нахлестывать парня - легко вначале, постепенно увеличивая силу удара, по ягодицам и бёдрам. Внезапно Я отчетливо услышал его “Сильнее!”.       - Сильнее?! - переспросил Я изумлённо. Взяв со стола арапник, Я хорошенько огрел им его спину - раз, другой, третий, под аккомпанемент его криков. Три ярко-красные полосы, почти параллельно друг другу.       - Что за попытки управления снизу?! Ты ничего не попутал, щенок?       Возмущенный этим его выпадом, Я встал позади него, и не думая продолжать порку. Он начал вертеть головой, отчаянно пытаясь разглядеть, что Я делаю, а точнее, понять, почему Я прекратил пороть его и когда, наконец, продолжу. Ну это же очевидно.       - Простите, Господин, простите меня… простите… - наконец произнёс он.       - Ты забыл, что имеешь право лишь на стоп-слово? - Я еще пару раз от души прошелся по его спине арапником, и он снова заорал от боли. - И на ответы на мои вопросы, если Я посчитаю нужным их задать? Кстати, на этот раз слово будет “вечность”, запомни. Очень символично.       Я встал позади него, рассматривая его необычайно привлекательную задницу. Я еле сдерживал себя в порыве желания раздвинуть эти аппетитные булки и засадить ему на всю свою длину.       - Простите, Господин, этого больше не повторится, проститеменяпроститеменяпожалуйста, - затараторил он срывающимся голосом.       Не удостоив его ответом, Я вновь взял в руки флоггер.       Напугав сам себя своей недавней несдержанностью, он не издал более ни звука в течение последующего разогрева, лишь приглушённо стонал и шумно вдыхал и выдыхал воздух, приподнимая задницу после каждого удара. Хорошенько прогрев его кожу до равномерного красноватого цвета, я приложил к ней ладони и стал поглаживать. Как же мне нравилось это ощущение: его горячая кожа, вздрагивающее в диком возбуждении тело под моими ладонями. Он застонал в голос, прогибаясь под моей лаской. Да, мой хороший, мне нравится твоя реакция. И Я, пожалуй, продолжу.       Я не выбирал плеть среди всего разнообразия. Я её искал. Бережно перебирая все эти однохвостки, многохвостки, чаще всего черного цвета, реже коричневых оттенков, кнуты различной длины, стеки и ремни, я увидел, наконец, ЕЁ, мою любимую, нашу любимую плеть. Взяв в руки, Я почувствовал ее энергетику и словно вспомнил, какие мелодии она способна издавать, будто заново увидел, каким почерком она пишет по телу, какие рисунки оставляет после себя. Оплетенная черной кожей рукоятка длиной на два кулака переходила в короткое подвижное продолжение и заканчивалась семью полуметровыми плоскими косами с небольшими узелками на концах.       Взмах. Удар. Ещё и ещё. Чёткий ритм. Хлесткие звуки. Но сила воздействия непостоянна: надо чувствовать, когда попустить, и понять, когда поддать жару. И видит Бог, Я чувствовал.       И не было ничего вокруг - ни пространства, ни мыслей, ни эмоций, не относящихся к сути происходящего. И никого, кроме нас двоих, не было. Это, конечно, так и было фактически: в замке мы остались одни. Но и будь мы в окружении толпы - никого бы не существовало для меня, кроме него. И он не был бы способен воспринять кого-либо, кроме меня. Абсолютное единение.       На смену словам пришли инстинкты, правильные и чистые. Я совершенно точно знал, что и как должно происходить, и в какое именно мгновение. Я хлестал и хлестал его, и не было необходимости считать секунды до следующего удара, думать о том, как правильно рассчитать их силу - они были настолько органичны, верны, что в какой-то момент Я стал ощущать, что плеть - это продолжение моей собственной руки. Космическое ощущение. Я словно касался его кожи ладонью. И Я не думал, в привычном смысле этого слова не думал, когда мысль зарождается, крепнет и появляется - Я не думал о частностях, но видел картину целиком.       Но это вовсе не означало, что Я не обращал внимания на него. Напротив, все мои инстинкты были сконцентрированы именно на нём и только на нём, но не было нужды просматривать его эмоции сквозь призму правильности воздействия. Было стойкое ощущение идеальности происходящего, сильно сдобренное ощущением вдохновения. Думаю, в таком или близком к такому состоянии пишется литература, сочиняется музыка. Спросите у поэта: как у него зарождаются строчки стиха, он, скорее всего, ответит, что это само происходит, что его будто ведёт какая-то неведомая сила. Также и в нашей Сессии.       Только бы не потерять чувство времени. Только бы не улететь от напора обратки от него, не потерять контроль над собой. Оставаться на грани, на границе, не позволяя себе расслабиться полностью, как бы заманчиво это ни было. Как бы ни было трудно сдержаться. Иначе это опасно. Для него очень опасно: ведь в таком состоянии пороть можно что называется, пока рука не отвалится.       Минуты бежали друг за другом, пот тёк с меня ручьём, но Я не чувствовал ни грамма усталости, напротив, был бодр и собран как никогда. По его лицу текли слезы, он охрип от криков и громких стонов. Кожа на заднице и бедрах стала малиновой. Вдруг он стал затихать. При каждом ударе прежде он вскидывал голову и кричал, а тут уткнулся лбом в обивку и затих. Я откинул плеть на стол и быстро открепил парня от козел. Взял на руки и стремительным шагом направился в будуар Королевы, чтобы уложить его там на кровать. Блядь. Всем упакована Комната, а вот уложить при необходимости нижнего и некуда, что за странность?       Придерживая одной рукой его расслабленное тело, другой Я судорожно сдирал с постели казавшееся бесконечным шелковое покрывало, замысловато расшитое геометрическими абстракциями. Рванув на себя одеяло, Я уложил парня на живот, укрыв спину и повернув его голову на бок. Взгляд был немигающий, невидящий ничего вокруг. Из приоткрытого рта тонкой струйкой текла слюна. И он совсем не воспринимал происходящее вокруг, смотрел перед собой с какой-то отрешенностью на лице. Но это, конечно, был совсем не обморок. Плыви, мой хороший, качайся на эндорфиновых волнах.        Пожалуй, чай сейчас для него был бы очень кстати. Только где ж его взять, кухню ведь в этом ледяном Версале Я так и не нашел. Придется снова идти на поиски пищеблока - Я не успел всё ранее исследовать. Не дело, конечно, оставлять его сейчас одного, но постараюсь вернуться побыстрее.       Однако на выходе из будуара меня остановил испуганный вскрик. Я резко обернулся и в два шага подскочил к кровати, возле которой почему-то уже стоял он.       - Что?! Что беспокоит? - Я ощупывал дрожащими руками его обнаженное тело, поворачивая перед собой. - Что-то болит? Плохо? - хриплым от волнения голосом спрашивал Я его. - Скажи, что случилось?! Да не молчи же!!!       Вместо ответа он разжал левую руку и показал мне… небольшой осколок голубовато-белого льда, холодным светом мерцающий у него на ладони, на глазах оплывающий по краям от его тепла…       Мы в немом изумлении посмотрели друг на друга, но в ту же секунду Я…