крепче кофе.

Жан Лабрюйер писал: "Труднее всего исцелить ту любовь, которая вспыхнула с первого взгляда." Я считал это глупостью, пока не встретил такого идеального тебя, с растрепанными волосами, голубыми глазами, улыбкой и манерами английского Лорда. Меня нельзя исцелить, но я бы отдал всё на свете, чтобы ты исчез из моей жизни навсегда. Я вижу его первый раз на комик-коне, и он улыбается. Знаете, улыбается настоящей улыбкой, как будто ему совсем не причиняли боль, у него детский взгляд и красные щеки, он слишком возбужден из-за всего происходящего и камера в его руке слегка дрожит, пока он снимает все вокруг. На нем большой отвратительный свитер. Нет, правда, он огромный и мальчишка утопает в нем, а его и без того худые ноги кажутся еще тоньше, чем есть на самом деле, и..Он прекрасен. Я ловлю себя на мысли, что наблюдать за ним становится некой привычкой. Он закусывает губу и думает пять минут, прежде чем подойти к тому или иному ютуберу, он переминается с ноги на ногу и смеется, запрокидывая голову. - Кто это? - Тайлер Окли смеется и слегка фыркает, подмигивая. - Он несовершеннолетний, Франта, - я закатываю глаза, улыбаясь и продолжая ждать ответа, - Трой Сиван, семнадцать лет, у него глупые видео на ютубе, и он полностью влюблен в меня, но мне кажется, он очарователен. Трой Сиван. Трой. Трой - отвратительный свитер, голубые глаза и растрепанные волосы. Я качаю головой и пытаюсь вникнуть в разговор Каспара и Джо, делая пару фотографий, но продолжаю изредка поглядывать за этим малышом. Могу ли я называть его малышом? Он выглядит таким потерянным, стоя около стола с напитками потягивает дурацкий апельсиновый сок, когда я решаюсь подойти к нему. Он вздрагивает, я вздрагиваю и все, черт возьми, замирает. - Привет, - мой голос дрожит, и я не знаю почему. Трой смотрит на меня своими большими глазами и все теряет смысл. Его рука слишком холодная в моих теплых пальцах. Моя ладошка слишком маленькая в его огромной руке. - Привет, Коннор, - его голос великолепен. Я не могу найти других слов для описания этого парня, и я, черт возьми, не знаю в чем моя проблема. - О, так ты знаешь меня, - я не выпускаю его руку из своей и это чертовски странно и глупо, но он не против и у него красивая улыбка. Мои мысли- гребанный водоворот непонятно чего. - Ты вроде как великолепен, - я смеюсь. - Я вроде как разбит, - я не знаю, почему говорю это, я не знаю, почему он обнимает меня спустя несколько минут. Он пахнет домом, солнцем и шоколадным гелем для душа, а еще апельсиновым соком, который он пил весь вечер, и все ароматы такие разные, но так подходят к друг другу, что я хочу умереть. - Все будет замечательно, Кон да Бон, - мальчик-Бэмби отстраняется и мне хочется плакать, потому что обними меня еще раз, пожалуйста, ты такой теплый, я хочу обнимать тебя вечно. - Спасибо, Тро, - вместо этого выдавливаю я, и смущение между нами улетучивается. Мы общаемся весь вечер, и в моей голове существует специальная папка без имени и названия, где хранятся все улыбки Троя Сивана. И мне кажется, правда, только кажется, что я могу знать о нем все. У него аллергия на арахис, он никогда не пьет шампанское, его семья слишком добрая, у него есть братья и сестры, и ямочка на правой щеке. Он щелкает пальцами, когда ждет чего-то и никогда не опаздывает, он живет по американскому времени, находясь в Австралии, он ненавидел старшую школу, он мечтает о записи альбома и еще ненавидит кофе, и я не знаю, почему все еще продолжаю с ним общаться и смеяться над его глупыми шутками. Все эти факты никак не связаны между собой и сочетаются в Трое. За что мне, черт возьми это? И как это выглядит? Я знаю его пару часов и все, что я хочу - обнять и никогда не отпускать. Я не хочу это чувствовать, я не хочу знать его, не хочу помнить, как он пахнет, но он обнимает меня на прощание и что-то шепчет, шепчет, шепчет. Кивает и уходит и все, что у меня остается какая-то дыра в груди, словно важная часть меня ушла. Кажется, я падаю. Я уже упал. * "Кон да Бон! Я вроде скучаю, и ты абсолютный идиот, потому что все еще не подписался на мой прекрасный канал, так что ответь на это сообщение или ты навсегда потеряешь такого идеального меня." Ты волшебный, и я хочу потерять тебя, не знать тебя никогда. Но я отвечаю на сообщение чем-то глупым и абсолютно не смешным, а Трой отправляет мне кучу смайликов, и я идиот. Почему я становлюсь идиотом, разговаривая с ним? Почему я так не смешно шучу и вечно выставляю себя в плохом свете? Мы разговариваем вечером по скайпу, и он закутан в огромное пуховое одеяло, пьет какао и жалуется на холодную осень в Австралии, а я даже не знаю бывает ли, черт возьми, холодная осень там? Он рассказывал мне что-то о хорьках, я слушал, словно это самая интересная вещь на свете, и мы были счастливы. Или я был счастлив? Мне было хорошо с ним, ему, я думаю, было хорошо со мной и, клянусь Богом, я вновь научился смешно шутить и практически не заикался, чувствуя его по ту сторону экрана. Сколько мы общались так? Месяц? Три? Ты сказал, что планируешь поехать с нами на отдых, и мое сердце остановилось. Конечно, я против, Трой, конечно, я не хочу тебя видеть, потому что ты слишком прекрасен, и я не могу остановится. Ты нужен мне так сильно, Т.С. И я больше не хочу называть тебя по имени. Притворяясь, что я не знаю тебя, можно ли исцелиться? Каким-то невообразимым образом Т.С. становится слишком много в моей жизни и тогда начинается моя собственная дорога в ад.