крепче кофе.

Гюго говорил: Любовь — это стихийное бедствие: появляется внезапно, а затихает долго и с разрушительными последствиями. Я не знаю, во что превратится моя жизнь, если Трой уйдет. У меня не будет даже осколков моего сердца, потому что все мое сердце, целиком и полностью - он. Я не смогу жить без своего сердца. Я не смогу жить без него. Мы делаем это. Мы, правда, делаем это - Трой готовит мне завтраки по утрам, а я готовлю ужины, на ланч мы пьем наш любимый латте, и я не знаю, почему все это кажется мне таким привычным и идеальным. Слишком идеальным. Я должен был понять, что что-то не так еще тогда. Трой продолжил работу над альбомом и записывал новые песни, я работал над своей книгой и продолжал снимать видео, и все, в общем-то, было действительно правильно. Он стал моим прошлым, настоящим и будущим. Я целовал его жарко и нежно, обнимал сильно, до боли в костях, и слегка, чуть касаясь на кухне, когда он готовил завтраки. Мы дрались подушками, как дети, готовили что-то из муки, а потом отмывали кухню и мою кошку. И мы завели попугая, а потом следили, чтобы его не съели. Мы просто делали это - строили свою жизнь. И это было сказкой - пять месяцев абсолютного счастья, где каждый день с ним - мой собственный рай. А потом я начал замечать это. Как Трой никогда не позволяет себе съесть больше двух кусков пиццы, даже если приходит голодный со студии. Как Трой заказывает только обезжиренное кофе, отказывается от сладкого или мучного. И я не обращал на это внимание, потому что Трой всегда мало ест, но он действительно начал терять вес. И я стал замечать другое. Как Трой придирается к своему голосу, и какое отвратительное настроение у него бывает после очередной записи - он сворачивается клубочком на моих коленях и сразу засыпает. Мое сердце болит из-за этого. Я замечал это. Как Трой ежится, когда я разговариваю с баристой, даже если моя рука на его талии. Как Трой иногда проверяет мои сообщения, и мне больно от того, что он мне не доверяет. Как Трой закрывается от меня и не говорит, что его беспокоит. Я начинаю чувствовать, что все рушится. Ничего не получается исправить - Трой отталкивает и не хочет со мной разговаривать, даже если я пытаюсь. Наш собственный рай закончился через пять месяцев, выходит? Мне физически невыносимо думать об этом. Я люблю Троя так сильно, до боли в сердце, как во всех этих французских романтичных фильмах, которые он ненавидит. Я люблю его. - Трой, пожалуйста, давай поговорим, я не могу так больше. Я не хочу этих разрушений. - Вот оно как, - он смотрит на меня, и я понимаю, что сегодня мы, наконец, все решим, и я смогу его обнять. - Значит, это все, да? С непониманием смотрю на него. - О чем ты говоришь? - я вздыхаю и сажусь напротив, - Давай поговорим, ладно? Что происходит? - хочу взять его за руку, но он выдергивает ее. Самое больное, когда близкий человек не хочет, чтобы ты к нему прикасался. Я жмурюсь. - Что происходит? - Ты не ешь, - его глаза сразу же становятся шире, - Ты проверяешь мой телефон, ты ревнуешь меня ко всему, что движется, ты постоянно себя критикуешь, ты... - он соскакивает со стола, опрокидывая вазу, и она разбивается. Может, разбивается мое сердце, но я не совсем в этом уверен. - Ты, блять, следил за мной? - я вскакиваю на ноги, чувствуя, как начинаю раздражаться. - Это ты следил за мной, Трой! Что происходит? Серьезно, что с тобой такое? - мой голос повышается, и я не хочу на него кричать, правда, не хочу. - Ничего не происходит, - он смотрит на меня стеклянным взглядом. Мне больно, ему все равно. - Знаешь, я устал, - я говорю это может быть слишком жалким голосом, но мне все равно. - Я устал от того, что ты делаешь. - Может быть мне вообще стоит убраться к черту, а? Это тебя устроит? - он тоже кричит, и я не понимаю, почему я говорю это. - Может быть так и есть, - моя кожа леденеет после того, как я осознаю смысл сказанного. - Ох, - выдыхает он, и мне хочется обнять его сейчас и никогда не отпускать. - Вот оно как теперь. - Трой, я...- делаю шаг вперед, но он качает головой, берет свою ручную сумку и просто уходит. Я стою на месте, все еще не понимая, как это могло произойти. Я не знаю, что больнее - то, что я сказал ему уйти или то, что он правда это сделал. * Три часа ночи и я не перестаю набирать его номер, но он не отвечает. Телефон выключен, и никто не знает, где Трой. Я звоню его маме, я звоню Тайду, я звоню даже Тайлеру, но они лишь задают кучу ненужных вопросов. Я ненавижу себя. - Блять, Трой, пожалуйста, - я набираю его номер еще раз. И еще раз, и еще. Откидываю телефон, оседая на пол. На улице холодно, а он ушел даже без долбанной куртки, я не знаю, есть ли у него деньги хотя бы для номера в отеле, и я даже не знаю, где он может быть. Я не могу поверить, что все могло так легко разрушится. * - Почему обдолбанный Сиван спит на моем диване? Серьезно, Коннор, забери его, - голос Каспара раздраженный, но обеспокоенный. Я нервно кусаю губу. - Он в Лондоне? С ним все хорошо, Касп? Что он... - Заткнись, Франта, - закатываю глаза, открывая ноутбук и заказывая билет на рейс, - Что произошло? - Мы поругались, - коротко отвечаю я. - Коннор, - он говорит строго, и я вздыхаю, потому что придется рассказать. Трой и Каспар близки, они, можно сказать, лучшие друзья, и, может быть, он может дать мне совет. Я рассказываю ему все, что произошло, но Каспар лишь говорит: - Не прилетай, - я замираю. - Что? - Блять, Коннор, пожалуйста. Оставь его хотя бы на неделю, ладно? - Я не понимаю, в чем дело? - захлопываю ноутбук, начиная нервно ходить по комнате. - Ты серьезно не понимаешь, что случилось? Он так боится тебя потерять, он так не уверен в себе, боже, - я потираю глаза, - Он был разбитым, после того, как влюбился в тебя, а потом вся та ситуация с Тайлером, - я удивленно вскидываю бровь. Я не думал, что они действительно так близки. - Каспар, пожалуйста. - Ему нужно время. Мы прилетим в Лос-Анджелес через неделю вместе, обещаю. Я не могу склеивать его по кусочкам снова, пожалуйста, Коннор, - голос Каспара усталый, и он даже не дожидается моего ответа. Я слишком устал, поэтому лишь натягиваю на себя его свитер и засыпаю, делая вид, что не плачу. * "Ответь мне." "Хоть гребанную точку, Тро, пожалуйста." "Я не могу без тебя." "Мне некому готовить ужины." "Блять, я ненавижу себя." "Не стоит, Коннор. Все шло к этому. Пожалуйста, перестань мне писать". Мое сердце пропускает удар. "Глупости, Трой. Мы должны помириться прямо сейчас. Я люблю тебя. Я люблю тебя больше всего на свете. Возвращайся сейчас же." "Дело во мне, ладно? Я думаю, что я не влюблен в тебя больше." Я моментально набираю его номер, и он отвечает, к моему удивлению. - Что ты такое говоришь, Трой? Что ты.. - Коннор, хватит, - его голос стальной и я понимаю, что он не шутит. - Тро.. - Я хочу остаться просто друзьями, хорошо? - Что ты, блять, несешь? Скажи, что ты не любишь меня? Что все это было ничем? - Мы ошиблись, я.. - Я не верю тебе! Давай, скаж.. - Я НЕ люблю тебя, Коннор. Не люблю. У меня больше нет сердца.