Часовые любви

Саша Кокорин валялся в постели, притворяясь больным. Оказывается, обмануть футбольного судью гораздо проще, чем собственную маму, размышлял он при этом. - У тебя что, похмелье? – спросила Светлана Кокорина. - Нет, я вчера не пил, мы же с тобой Ла Лигу Примеру смотрели. - Так может, ты кальяна обкурился? - Я уже сто лет не курил кальян, - соврал Саша. - Заболел – иди к врачу! Ты же главный добытчик денег в нашей семье! - Да был я у врача. У меня это самое… как его… нарушение обмена веществ! Поэтому и тошнит, и худею. Светлана только головой покачала: Саша совсем не выглядел исхудавшим; толстым его, конечно, тоже нельзя было назвать. - Доктор мне сказал: ешь то, чего тебе хочется, организм сам знает, что ему нужно. А у меня все эти деликатесы уже в печенках сидят! - Ну так, сына, скажи, чего ты хочешь? Я куплю. - Мама, я ужасно хочу птичьего молока! Только не магазинного, а помнишь, ты сама делала, когда я маленький был. Из манной крупы. - Да я уж и не помню, как я его готовила, это ж когда было? - Нет ничего вкуснее, чем мамины щи и пироги! Жаль только, в детстве этого не поймешь, - многозначительно произнес Саша где-то вычитанную фразу. – Мама, ну неужели ты не подаришь мне хоть кусочек детства. - Как же бедно мы жили, - вздохнула Светлана. Затем она ушла за продуктами, и почти сразу же появился Макс. Он излучал сплошной позитив, несмотря на то, что Слуцкий выкинул его из сборной, а его команда «Рубин» без конца проигрывала. Впрочем, в «Динамо» дела обстояли немногим лучше, как и каждый год, его лихорадило. Но Макс умеет держать удар, этого у него не отнять. К тому же он был рад, что наконец-то, после двух игр в неделю, появилась возможность отдохнуть. - Ух и взмок же я, - сказал Макс. – Мне нужна ванна. - Так иди, помойся. Скоро мать придет, но ты не стесняйся, квартира-то эта моя. Канунников надеялся, что Саша придет потереть ему спинку, но у того были другие планы. Которым вид прекрасного молодого тела мог бы только помешать. Несколько удивившись, что друг не идет, Макс забрался в ванну с ароматной солью и задремал, расслабившись после утомительной игры и двух часов в самолете. А Саша вернулся в постель и закинул ноги на стену, чтобы полюбоваться. Ничего красивее, кажется, не видел… хотя у Макса еще лучше. Щиколотка тонкая, а мускулы так и перекатываются при каждом движении. Кто может устоять перед Максом – разве что законченный натурал. Кокорин надеялся, что великий Ибра таковым не является. Макса разбудил нечеловеческий вопль. - Чего орешь? – спросил он, продирая глаза. - Ты… ты в порядке? - лихорадочно стучал зубами Саша, почему-то хватая друга за руки. – Ты не сделал этого? Наконец до Макса дошло. Соль, которую он взял, была ярко-алого цвета, и вода из-за этого окрасилась противным розовым. - Ты что, подумал, я вскрыл вены? Я что, по-твоему, похож на идиота? - Братишка, я так рад, что ты здоров! - Нет, ну с чего ты взял, что я стал бы подбрасывать тебе труп? Тем более свой собственный? - Но я так испугался! Я же так тебя люблю… Усмехнувшись, Макс взял с полочки еще одну банку соли для ванн. Она была желтая, с запахом ромашки. - Хорошо, что я не выбрал вот это! Ты бы подумал, что я обоссался. Но тут Саша услышал, что вернулась мать, и убрался; незачем ей было видеть его с парнем в столь интимный момент. Вскоре из ванной вышел свеженький, благоухающий кремом и парфюмом Макс. Сашу вдруг царапнул стыд – то, что он задумал, переходило всякие границы. Но он не видел другого выхода. - Ты не очень огорчился из-за сборки? - Очень, прямо до самоубийства, - произнес Макс таким тоном, как будто сказал «не говори глупостей». – На самом деле я только рад, что хоть две недели без футбола. Задолбался столько играть. - Я думаю, Слуцкий понимает, что ты устал. - Да ни хрена он не понимает! – взорвался Макс! – Посмотри, кто у нас самый молодой – ты! Феде, Дзаге и Олегу двадцать пять, остальные еще старше, и половина народу под тридцать и за тридцать! А что дальше будет? Привык, что в ЦСКА короткая скамейка, играют одни и те же… - Ну у нас и у вас она еще короче… - Да. Не подумало наше начальство. Сперва молодым играть не дают, а потом – иди, спасай Отечество! - Но давай поговорим о сборной. Ты понимаешь, что победа над шведами нужна как воздух… - Ага, доигралась наша сборка… - Но у них-то в нападении Златан, а у нас, Господи помилуй, Зюба… - Еще и ты. - Ну кто я и кто он? Да Златан в мои годы уже… - Что-то не боевое у тебя настроение… Ибра один, а у нас хороших игроков много. Надо не давать ему завладеть мячом – и все будет в шоколаде. - Это легче сказать! Макс, братишка, в прошлый-то раз мы их не обыграли, хотя – должны были. Я готов пожертвовать всем, только бы попасть на Евро! Даже самым дорогим… - А что у тебя самое дорогое? - Ты, Макс. Ты моя любовь. Самое чистое и светлое, что у меня есть. В доказательство своих слов Саша приобнял друга и чмокнул его румяный улыбающийся рот. Макс насторожился. - Ты готов мной пожертвовать? - Речь не идет о твоей жизни, или о твоей любви ко мне. - Тогда о чем? - Мы должны вывести из строя Златана. И только ты можешь это сделать. - Уж не хочешь ли ты подложить меня под него? - Макс, видит Бог, я не хочу. Но не вижу другого выхода. Затрахай его так, чтобы… - А почему именно я? Сам не хочешь попробовать, каково это – с великим Ибрагимовичем… - Но мне еще играть, а у тебя отпуск. - Нет, так дело не пойдет. Он ростом с Дзюбу, а то и выше – небось и член у него такой, что если мне вставит – изо рта будет торчать, - помотал красивой головой Макс. - Ты что, думаешь, длина члена прямо пропорциональна росту? - А мне неважно, что там из математики. Меня Ибра совсем не вдохновляет… то есть не возбуждает. Не в моем вкусе. - Братишка, ну пойми - мы должны их обыграть, может, ты еще и поедешь на Евро, а так никто туда не попадет! Макс тяжко вздохнул: просьба друга казалась оскорбительной, но в то же время в нем разгоралось любопытство. Каков он в постели, великий Златан, что он вообще умеет? Можно ли от него чему-то научиться не на поле? Дверь в комнату вдруг распахнулась – это была мать Кокорина. - Саня, а к тебе еще гости. Новым гостем был Жора Щенников, старый приятель Макса. Но говорить при нем о делах такого рода не хотелось. Кое-что он, конечно, знал, но вопросов никогда не задавал, и так было лучше. - Жора, нам победа нужна как воздух, - завел прежнюю шарманку Кокорин. - Но я-то вообще не вызван, - пожал могучими плечами армеец. - Тем лучше. Нам надо вывести из игры их лучшего опорника – Расмуса Эльма. Ты его хорошо знаешь, ты и займешься. - Я его хорошо знаю и не буду бить ему морду! - Кто же говорит про бить? Ты накормишь его птичьим молоком, которое сделает моя мама. И он не сможет играть. - Как так? – не выдержал Макс. - А вот так. Птичье молоко-то будет из манной крупы. У Эльма аллергия на глютен. А манка содержит глютен. Все гениальное просто. - А Расмус не умрет? - Черт побери, от тортиков моей мамы еще никто не умер! Слушайте, сборная Швеции поселится в пятизвездочном отеле «Драккар». Там есть ресторан. В этом ресторане можно поймать любого – хоть Эльма, хоть Ибрагимовича. И действуйте по обстоятельствам. - Мне это все не нравится… - А знал бы ты, как оно не нравится мне! - не выдержал Макс. – Слуцкий вызвал сильнейших, как он говорит во всех интервью! И эти сильнейшие не могут обыграть Швецию честно? Да что нам тогда вообще на Евро делать? - Ребята, ну неужели вы не понимаете: сейчас главное выйти на Евро и не попасть в стыки, а то опять какая-нибудь Словения случится. Сборная разобрана, - нервно усмехнулся Кокорин. – До лета много чего может произойти. Слуцкий не дурак, поставит со временем игру. Но выигрывать нужно уже сейчас! На следующий день у Макса было назначено свидание с Федей. После разрыва с Викой Смолов стал как-то взрослее, мудрее, хотя и без того от него бы не укрылось, что друг чем-то озабочен. - Ты из-за сборной переживаешь? Забей, вот начнет «Рубин» играть лучше… - Вот я уже сколько туров не могу забить. Но я рад за тебя. Все смеялись, что Капелло тебя вызывает, а он чувствовал твой талант и… - И воспитывал меня! Теперь-то я это понял. Но знаешь, не его это дело. Он тренер, а не нянька. И с тобой он так же поступал. - Ага, только чуть не угробил команду своими выкрутасами. Другое дело Слуцкий. Он предсказуем как лунное затмение. - Я чем-то нравлюсь ему. В отличие от Черчесова. А вот Сашка хотел его тренером сборки. - Если не думать о тебе, Черчесов действительно подходит больше. Хотя… он вызвал бы Слона! А это вообще ни в какие ворота… Квартира Смолова большей частью стояла пустая, так как жил он теперь в Краснодаре. В ней чувствовалось некое запустение, но все, необходимое для любви, здесь имелось. И Федя принес два стакана виски с содовой, но себе плеснул только чуть-чуть, не больше столовой ложки. - Ну, за встречу. Давненько у меня ничего живого и тепленького не было. - Зато теперь вы с Сашкой оторветесь! Смотри, перед игрой не утомись! Но тут Макс подумал, неплохо было бы потренироваться перед столь ответственной миссией, как соблазнение Ибры. Федя, конечно, не будет против – вон как горят его карие глаза, обычно бархатно-тенистые. Перебравшись на ручку его кресла, Макс приобнял друга за плечи. Разумеется, Федя не возражал, и сам обнял его за талию. Да, с ним всяко проще, чем будет со Златаном. - Плевать на режим, - хрипло сказал Федя, - давай все сделаем сейчас. И все было, сладко, нежно, а под конец – страстно, до стонов, до безумного лепета, до царапин, от которых не чувствовалось боли, и потом – снова нежно и спокойно. Феде хотелось еще прижимать к себе любимого, гладить его, но тут некстати зазвонил телефон. - Черт бы подрал этих клиентов! Все-таки Смолов вылез из кольца рук Макса, который, кажется, дремал, и взялся за мобилу. - Ревность, говоришь? Ты его ревнуешь? Иначе говоря, он тебя не любит? А если любит – зачем тогда ревновать! Вот представь: кто-то, воспользовавшись твоим отсутствием, пил из твоей чашки. Читал твою книгу. Играл с твоей собакой. Дружил с твоим другом. От тебя не убудет, ты же сам это понимаешь! Повисла пауза, а потом Федя продолжил. - Но, допустим, кто-то разбил твою чашку, изорвал твою книгу, твоя собака отбилась от рук, а твой друг знать тебя не хочет. Вот это дело другое: тебе причинили вред. - В последнем случае ты сам виноват: не того выбрал в друзья, - вдруг отозвался Макс, приподнявшись на локте. – Да и собаку дрессировать надо. - Но это все не обязательно. Что, если кто-то отмыл твою чашку, подклеил твою книгу, обучил командам твою собаку, а друг у тебя теперь не один, а два? – Федя слегка усмехнулся, припомнив свои собственные обстоятельства. Клиент в телефоне, похоже, что-то возражал, не в силах сразу переварит столь ценную информацию. - Не строй из себя Отелло! Спроси у него честно: любит он тебя или нет, и он честно ответит, ну зачем ему врать, ты же не Мутко и даже не Сергей Бавли! Впрочем, этот Бавли сам все время врет как сивый мерин!.. И не бойся, что чей-то член ему понравится больше твоего. Макс сел на кровати и принялся собирать разбросанную одежду. - Так, значит, ревновать глупо? – вкрадчиво спросил он. - Ну конечно… - И постель для нас – это площадка по обмену передовым опытом? - Во, точно! Но, Макс, я не могу понять, куда ты клонишь? Мы так долго боролись за нашу любовь, что просто не можем потерять друг друга. - Конечно. А что, эта любовь – самое дорогое для тебя, самое чисто и светлое? - Ну если так высокопарно выражаться, то да. Макс, я не пойму, куда ты клонишь? Если у тебя проблемы, ты скажи все как есть. Рубиновец, уже одетый, царственно встал, зло прищурил красивые глаза цвета северного моря в ясную погоду и наконец выдал: - Нет, Федя, у меня нет проблем. Это у великого Кокорина и столь же великого Смолова будут проблемы, если… Если миссия кривоногого Макса и столь же кривоногого Жоры Щенникова потерпит крах! - Я не понимаю, ты о чем? Какая к черту миссия? Так он же ничего не знает, с ужасом подумал Макс, оказывается, Сашка его не предупредил! И что будет, если он узнает, какой ценой куплена победа над Швецией? - Ну понимаешь, - протянул он, - Сашка хочет, чтобы мы накормили Расмуса Эльма птичьим молоком с глютеном. То есть из манной крупы. - Да он что – спятил? Подставлять ни в чем не повинного игрока? Только за то, что он лучший опорник? - Вообще-то мы с Жорой не очень это одобряем… - Они не очень, но одобряют! А ты подумал, что будет с Эльмом? Он попадет в больницу! - А точно попадет? - Ты вообще-то знаешь, что такое аллергия? Не знаешь, у тебя-то ее нет! У меня, правда, тоже нет, но ты подумай, почему Эльм ушел из ЦСКА? Ведь там платили гораздо больше! Ну Сашка, ну урод, уж я ему покажу! Где это птичье молоко? - У Щенникова, конечно. - Так, ну его я найти не успею. Слушай, я сейчас же еду в «Шератон», я выскажу Сашке все, что я о нем думаю! А вы… - А что мы? - Лучше съешьте этот тортик сами! В «Шератоне» Сашки не оказалось, хотя время близилось к дедлайну. Слуцкий, конечно, не Капелло, но нарушать дисциплину все-таки не следовало бы, размышлял Федя. Но Кокорин добросовестно отводил подозрения от Феди и Макса, а потому добирался до отеля вместе с Пашей Мамаевым и Сосланном Гатаговым. Наконец-то надежда нашего футбола соблаговолил появиться, но взбучку ему устроил вовсе не Слуцкий, а Смолов. - Ты что это еще придумал, а? Как у тебя только мозгов хватило? - Ну понимаешь, Федя, я не уверен… - Ты не уверен? И давно это у тебя? - Не поверишь, с тех пор как в Бразилию съездил. Что-то с нашей командой не того. Вот я и решил, что лучше они будут без Ибры… - Да что это изменит, у нас мяч в ворота не идет! - Главное, чтобы у них не шел. А Златан, он такой… если мячик получит, то уж и забьет. Вот Макс его и затрахает! - Макс? Затрахает? Погоди, ты имеешь в виду – в прямом смысле? - Ну да. Наверняка ему нравятся вот такие северные красавчики… - Да насрать, кто кому там нравится, ты что – хочешь, чтобы Златан своим хоботом ему весь зад порвал? Ты вообще-то в своем уме? - Но Макс согласился… - Конечно, он же до сих пор без ума от тебя! Он же боится, что ты его разлюбишь! А ты… сукин сын! - Не смей обзывать мою маму! – взорвался Саша. - А птичье молоко с глютеном не она ли сделала? Короче. Или мы спасаем Макса и Эльма. Или я тебя сейчас размажу по стенке! Сашка решил было спасаться бегством, но было поздно: в дверях стоял Слуцкий. Который, естественно, слышал конец разговора. И хотя большую часть времени он был похож на добродушного бегемота, но сейчас, напротив, напоминал разъяренного эласмотерия. - Кокорин, ты урод, - прошипел Леонид Викторович, у которого от гнева сел голос. – Немедленно поезжай в «Драккар» и вытащи Канунникова от Ибрагимовича! - Можно я с ним? – спросил Федя. - Нужно! А вот такой футбол нам не нужен!