Часовые любви

Канунников с утра болтал по телефону с очередным клиентом «Часовых любви». - Я говорил, тебе надо приодеться? И Федя то же самое говорил... На кого ты похож? - Но я же купил новый костюм… - Ага, песочный костюм, шоколадная рубашка и коралловый галстук! Ты похож на гангстера из иностранной комедии! - Но не думает же он, что я… - Что ты бандит? Нет, так он не думает. Он считает, что у тебя нет вкуса! Ага, по одежке встречают, а провожают по уму, но скажи, у кого есть ум, тот разве наденет плохую одежку? - Так что мне, черный костюм покупать? - Черный не надо, вызовут в сборную – бесплатно выдадут! Макс выключил телефон, который тут же зазвонил опять. «Ну кто там еще? Кокорин???» - Слушай, Кан, вот такое дело. Я хочу тебя нанять. - Да мы с друзей денег не берем… А тебе что – нас мало? - Конечно мало! Мне вас надо больше. Верни Федьку в сборную. - Знаешь, это… это не телефонный разговор. Завтра я буду в Питере на мальчишнике Бухарова. Приезжай и ты, поговорим. - А Бухаров не против? - Да ну, он будет тебе рад. К тому же мне нужна пара, Смол не может, они с Быстровым будут изображать друзей жениха. - Ты не находишь, что это плохая идея? - Учитывая, как они друг друга любят? Ахахахаха. Кудрявый бородатый парень пел на Арбате песню группы Arctic monkeys, при этом недурно подыгрывая себе на гитаре. Конечно, на Арбате много уличных музыкантов, но этот был особенный. От тех, кто обычно ходит стритовать, он отличался уже прикидом, подчеркнуто небрежным, но чистым и недешевым. У его ног лежала купленная здесь же ушанка, а в ней – несколько монет и мелких купюр. Последнее обстоятельство ничуть не огорчало Евгения Башкирова: ведь большая часть средств была у него на карточке. И уж тем более он не рассматривал стритование как источник дохода: футболисту «Томи» и тележурналисту достаточно других денег. - Эй, братан, мне нравится, как ты поешь. Евгений не без удивления узнал в подошедшем парне небезызвестного Александра Кокорина. Очень Женя его не любил, хотя они даже не были знакомы лично. Причина была в том, что несколько лет назад один из его лучших друзей, Макс, перебрав виски, начал плакаться в жилетку о своей несчастной любви к этой… этой сволочи. Сказал даже, что понимает, он него могут отвернуться все, но ему уже неважно. Женя тогда посоветовал не сдаваться, а действовать, и даже помог найти подходящие к случаю стихи, которые Макс и послал Кокорину. Больше они к этой теме никогда не возвращались, но Женя сильно подозревал, что несравненный Канун добился таки своего. Это он умел! - Рад, что хоть кто-то меня оценил, - сдержанно ответил Башкиров. - У тебя проблемы? - Да у кого их нет? - Слушай, ты, наверное, голодный? Давай, я тебя в Мак-Дак свожу! - Саша, но ведь футболисты должны… - оторопел Евгений. – Вот Слуцкий сходил в Мак-Дак, даже в газеты попало. Но тут к ним подошел странный тип, молодой и в некотором смысле качок, но какой-то потасканный с виду. - А ну пошли вон отсюда… вашу мать! - сказал он и толкнул Женю. - Чего руки распускаешь? – крикнул Кокорин и заехал наглецу в челюсть. От чего тот пролетел метров пять, врезался в стену затылком и остался лежать. Разумеется, сей тип был не один, а с дружками, в количестве двух, но один из них боялся получить в рыло, а другой был болельщиком футбола и узнал Кокорина. Благодаря этому ребята быстренько убежали. Они пронеслись по Арбату, свернули на Гоголевский бульвар и юркнули в прелестный маленький ресторанчик «Баба Марта». Увидев их, метрдотель немедленно стал любезным до приторности, так что уйти было бы уже и неудобно. Они сели за столик. - Я угощаю, - предупредил Кокорин. - Благодарю. На всякий случай: я не пью. - Да не скромничай! От меня не убудет. Слушай, а ты сколько за день зарабатываешь? - Если ты про стритование, то нисколько. Я журналист вообще-то. - А, так ты готовил материал про уличных попрошаек? - Ну типа того. - Жаль. То есть, хорошо, что ты не нищий. Но я хотел тебя нанять. Кстати, как тебя зовут? - Евгений, для друзей просто Жека. Ты хотел нанять меня как журналиста или как музыканта? - Так вот, Жека, один мой знакомый женится, и завтра у него мальчишник, а я получил приглашение только сегодня утром. Весь Арбат обошел – не могу найти подарка. И я подумал, что, если моим подарком будешь ты? - Это как? - Ну споешь что-нибудь, про футбол там… Нельзя сказать, что Башкиров сменил гнев на милость после того, как Саша заступился за него, хотя злости и поубавилось. Но, во-первых, на самом деле Евгению ничего не угрожало, так как он договорился с местной полицией насчет таких эксцессов, а во-вторых, застарелая ненависть так просто не проходит. К тому же от Кокорина за километр несло неким специфическим мужским шармом, который или берет в плен – или безумно раздражает. Евгений терпеть не мог этих гламурных и тупых футболистов, олицетворением же этого типа как раз и казался Кокорин. Ему не пришло пока в голову, что, познакомься он одновременно с Сашей и Максом, то увидел бы, что между этими двумя очень много общего. Короче, это было занятно – втереться в доверие к врагу. - Под Льва Лещенко или под Людмилу Гурченко надо спеть? - Ну зачем же так, спой под «Бивни»… Мне как-то Макс дал послушать – понравилось. - Э, Саня, а твоего знакомого случайно не Александр Бухаров зовут? Если я буду петь про «Зенит», меня могут неправильно понять! - А ты не пой про «Зенит». Ну так что – летим в Питер? Все расходы я беру на себя. - Да с твоими доходами можно было бы нанять и «Бивни». Но дело в том, что сегодня вечером я и так лечу в Питер. У меня там… родственники. Но тут официант принес вино и салаты. Прервавшись ненадолго, ребята сверили свои билеты, и выяснили, что рейс у них один. - Жека, а ты каким спортом занимаешься? – спросил Кокорин, отпив вина. – Не отнекивайся, по твоей фигуре видно. Ну еще бы, футболист футболиста видит как рыбак рыбака, подумал Женя; врать было бессмысленно и он с загадочной улыбкой сказал: - Футболом. - Не помню, чтобы я тебя где-то видел. - Слава – это когда тебя знают те, кого не знаешь ты. - Ну так что, Жека, ты завтра вечером свободен? Не успею я договориться с этими «Бивнями»! Выручай! - Так и быть, я согласен. Официант принес жаркое по-болгарски, очень здоровое и полезное блюдо, не то что жратва из Гастрит-кафе. Свежее мясо с овощами – то, что нужно при таких нагрузках, какие бывают у футболистов. Кроме того, именно это рекомендуют специалисты про кроссфиту, одним из которых был Макс. Он даже свой бизнес имел: спортзал в Питере, где был начальником его старший брат. - Слушай, Жека, а ты и про спорт пишешь, небось? - Да я пока не пишу, я на томском телевидении программу веду. - Ну неважно. Вот скажи, что у вас там говорят про сборную? - То же, что и везде, - иронически приподнял бровь Женя. – Костерят Капелло на чем свет стоит. Говорят, унылая команда наша сборная. Кокорин передернул плечами, но промолчал, отпил немного вина, как будто не решаясь заговорить о чем-то важном для него. Это он-то – и не решается – подумал Женя. Да его наглости и самоуверенности на троих хватит! - Капелло хороший тренер, - не очень уверенно начал Саша, - но многие его решения непонятны даже нам. Вот скажи, пожалуйста, скажи, что у вас, журналюг, говорят, почему он наигрывал Смолова, а в Бразилию взял Канунникова? Кокорин слегка порозовел, и вовсе не от вина и не от жары. Ага, тебе тоже бывает неловко, не без злорадства подумал Евгений, и опять-таки с некоей долей злорадства произнес: - А у нас говорят, что на данный момент Канунников посильнее Смолова. И если ты профессионал, то не можешь этого не понимать. - Да, это так, - вздохнул Саша, - а про нефутбольные причины ты ничего не слышал? И мне показалось, ты как будто ненавидишь Федьку, но за что? - С чего бы мне его ненавидеть, я с ним даже не знаком. А нефутбольные причины… Ты меня защитил, накормил, зачем я буду говорить тебе неприятные вещи? - Но я хочу знать правду! Она что, такая неприятная? Кокорин был так взбудоражен, что его нерешительность улетучилась. - С другой стороны, - невозмутимо продолжал Евгений, - вряд ли я скажу что-нибудь такое, что тебе самому не приходило в голову. - Да мне много чего приходило! Но откуда же мне знать, где правда, а где мои фантазии? - Хорошо, Саня, ты сам напросился. Вас всех подставили. И тебя в первую очередь. Ты знаешь, что такое пиар-технологии? - Кто же этого не знает! - Но ты не очень хорошо представляешь, как это все устроено. Что надо делать, чтобы слепить звезду из любого подручного материала? - Ну там в газетах, по телеку, в интернете… Статьи всякие, интервью, это самое… - То-то и оно, что – «это самое». Если везде писать, какой хороший мальчик Саша Кокорин, как слушается старших и соблюдает режим, и как в детстве читал книжки и кушал манную кашку без всяких уговоров, то что будет? - Нет, ну про черный пиар я тоже знаю… - Пай-мальчики сейчас не в моде. Нужно создавать противоречивый образ. Чтобы, значит, и обожали и ненавидели. Раздражались, но все равно интересовались. Это же целая индустрия! Сплетни, скандалы, мемы опять же… В общем, слушай. Кто-то главный, - тут Евгений драматическим жестом воздел к небесам указательный палец, - да-да, там, на самом верху, когда Россия получила право на чемпионат мира, решил, что нам нужны звезды. Молодые звезды, потому что герои ЕВРО-2008 скоро будут не у дел. А где взять? Приказывать клубам и сам Мутко не может… - Вырастить… Раскрутить… - Верно. Вопрос: из кого вырастить? Чтобы футболист был знаменит, он должен играть, а кто же молодого просто так на поле выпустит? Ты вспомни свои восемнадцать лет: тогда каждый уважающий себя клуб обзавелся хотя бы одним штатным сопляком! - Было указание сверху? – пробормотал Саша и уткнулся в бокал вина. - Именно. И где сейчас те сопляки? Где те, кто играл с тобой в юношеской сборной, а потом в молодежке? Вот, найти газетку, журнальчик пятилетней давности – там людям предсказывают великое будущее, а вышло гадание на кофейной гуще. А ведь лучшие специалисты составляли эти рейтинги. Где они просчитались? Евгений сделал выразительную паузу, в течении которой доел остывающее жаркое. - Саня, вас тогда просеяли сквозь сито. Не может знаменитых футболистов быть много. Искали тех, из кого можно сделать звезду. Ты талантливый, я не спорю. Ты, может быть, невъебенно крут, но уж прости – не поверю я, что на всю Россию ты один – «поцелованный богом». Вот в Черногории шестьсот тысяч населения… - Что, и правда так мало? -…но там есть двое-трое футболистов из топ-клубов. А у нас что? Да - с детским спортом беда, да – климат, инфраструктура эта.. Но куда сгинуло наше с тобой поколение? Женя понял, что сболтнул лишнее, но Кокорин даже не заметил. - Одни к лавкам приросли, а другие ушли в команды послабее и там не смогли пробиться, - пробормотал он. - Именно! А знаешь, почему? Вас, кандидатов в сборную, просеяли сквозь сито и решили делать звезд из тебя и Смолова. Кто-то оказался недостаточно талантлив, кто-то лентяй и гуляка, кто-то скромник или бука, или просто тупой. Дольше всех продержался Канун, сказалось, знаешь ли, извечное это соперничество Москвы и Питера, но и его все похоронили, когда ушел в «Амкар». Никто ведь уже не верил, что заиграет! - Но тут появился Черчесов… - И доделал то, что не довел до ума Спаллетти. А Фабио, хитрый лис, на пиар недолго велся. Всех перспективных рассмотрел и выбрал Макса. - Ну что, Жека, десерт? Коктейль? - Чашечку кофе с коньяком. Так вот, я допускаю, что Федя твой тоже поцелованный богом. И что по железу он талантливее Макса, хотя я мало видел, как он играет. Но вот софт у Феди негодный, если продолжить компьютерную аналогию. - Да, но место в сборной не одно! Почему Капелло вызывает кого угодно, только не Федю? Хоть Портнягина из «Рубина»? - Никто не запрещает человеку жить как Бэкхем с его Викторией. Но Капелло – человек старого закала, он думает, для этого надо и играть как Бекхем. Пиар-технологии сыграли с вами злую шутку. Капелло не одобряет таких игр, когда на всех презентациях-инсталляциях игрок первый, а на поле ни черта не показывает. - То есть… он так воспитывает Федю? - Он тренер, а не воспитательница. Будь Смолов незаменимым игроком – он бы закрыл глаза на его чудачества. А так… - И что теперь делать? – спросил Саня, размешивая ложечкой сахар в кофе, при этом, пожалуй, рука у него слегка дрожала, и звон получался какой-то уж слишком пронзительный. - Ну знаешь, - вздохнул Евгений, - не нравится мне эта ситуация «без меня меня женили». Давай спросим у самого Смолова, чего он хочет и какова для него, так сказать, цена вопроса. Если он сам знает, чего он хочет. - Да кто же не хочет играть в сборной? - Может, у него этот футбол уже в печенках сидит. Видел я и таких. Но если твоему другу нужны не только деньги, то надо узнать, чем он готов пожертвовать. Полет получился не очень приятным: рейс задержали из-за снега, самолет трясло, потом он дважды заходил на посадку, и лишь к рассвету ребята оказались в аэропорту Пулково. - А поехали ко мне, - предложил Евгений, - все равно предки на работе, мы в квартире будем одни. Саша согласился: не хотелось после такой тяжелой ночи переться в гостиницу, хоть и дорогую, где все казенное. Когда такси довезло их до квартиры Башкировых, уже вовсю светило солнце, но им хотелось спать. Тем более что ближайшая ночь обещала стать бурной. Евгений уложил гостя, а сам взялся за телефон. - Макс, тут такое дело, ты согласишься изобразить группу «Бивни» вместе со мной? Хорошо, а кто еще у нас петь умеет? Шатов? Отлично! Макс как раз кончил болтать по телефону с очередным клиентом, когда позвонил Башкиров. - Ты уже в Питере? А я еще вчера вечером прилетел, у брата переночевал. Ты ко мне или я к тебе? - Кан, тут такое дело… Я вчера на Арбате познакомился с одним чуваком… И это ни кто иной как великий Александр Кокорин! - Отлично! - Слушай, Макс… Ну скажи честно: кто он тебе?! В воздухе повисла тяжелая пауза, Максу даже показалось, что он физически ощущает эту тяжесть. - Это имеет значение? - Для меня – да! Пауза продолжала давить, и Макс вдруг с ужасом понял, что у него нет ответа на этот вопрос. Его мог задать кто угодно другой – подходящего слова все равно бы не нашлось. И Женя пришел ему на помощь. - Ты мой друг, и я не хочу, чтобы ты попал в дурацкую ситуацию. Он любит Смолова! - Конечно, - с облегчением выдохнул Макс. - Слава богу! - Что «слава богу»? - Ты выкинул из головы эту дурь! Макс чуть усмехнулся. - То, что ты назвал дурью – долго не живет. Пылкая влюбленность, вот как это называется. Она проходит рано или поздно, и чаще рано – и это хорошо! Но совсем без нее жить было бы скучно. - Макс, как насчет того, чтобы встретиться? Я сейчас ужасно хочу спать, а Кокорин уже дрыхнет. Что если после обеда? - Отличная идея! С утра у Макса была запланирована встреча с небезызвестным в определенных кругах Борисом Хигиром, не то психологом, не то астрологом. Не то чтобы молодой спортсмен верил во всю эту мистику, но он слышал, что методика Хигира все-таки работает, и решил, что хуже не будет, тем более что первая консультация стоила всего сто евро. Психолог-астролог оказался мужчиной очень живым и энергичным, несмотря на возраст, а было ему с виду лет семьдесят. На колдуна из кино он не походил совершенно, короткая бородка не придавала его округлому лицу сходства с Мефистофелем, только проницательные черные глаза наводили на мысль, что их обладатель может знать нечто, неведомое другим. И кабинет то ли ученого, то ли мистика был под стать ему: обставлен богато, но вполне современно: ни антикварного столика черного дерева, ни хрустального шара, ни астрологических карт, зато имелся навороченный компьютер с большим монитором. Борис Юрьевич не стал задавать вопросов, а сразу взял быка за рога, как будто и впрямь все знал заранее. - Ну что я могу вам сказать, Максим Сергеевич? Ничего такого, что может помешать вам реализовать себя в футболе, я не вижу. Мощная нижняя челюсть – признак сильной воли и упорства, сколько раз вы упадете – столько и подниметесь. Высокий прямой лоб – признак природного ума, которому нужно только хорошее образование, как алмазу огранка. Прямой нос говорит о честности, а губы у вас не пухлые – значит, гордости у вас больше, чем чувственности. Серые глаза с отливом в зеленовато-голубой доказывают, что вы наблюдательны и вас нелегко обмануть. Высокий рост, атлетическое сложение, но при этом не массивный костяк – отличное сочетание для спортсмена, вы и во многих других видах спорта могли бы преуспеть. Вы родились в самой середине лета, когда в основном родятся люди с легким, добродушным, малоконфликтным характером. Люди к вам тянутся, а вы готовы любить всех, кто любит вас. Но те, кто к вам равнодушен, для вас не существуют, а если вас кто-то невзлюбил, вы, конечно, не дадите себя в обиду, но изменить отношение к лучшему, заслужить расположение - вы не можете. Вы любите быть в центре внимания, и вам это удается без особых усилий. Но вы слишком уж уважаете старших и доверяете им, вас довольно легко обмануть, притворившись другом и доброжелателем. Значение вашего имени – «величайший», если бы родители так вас назвали в надежде, что вы действительно станете великим, то еще в детстве бы получили бы психологическую травму, но это не так. Что до вашей фамилии… Макс приподнял одну бровь: он был уверен, что уж с этим-то все яснее ясного, чего тут расшифровывать? - В некоторых местностях в России канунником называли человека, который любит выпить и гульнуть. Типа, кто празднику рад, тот… - Спасибо, Борис Юрьевич, но я пришел не за этим. Не думаю, что не могу справиться со своими проблемами сам. Я хочу помочь одному моему другу. - И кто же этот друг? – оказывается, психолог-эзотерик знал не все. - Федор Смолов. Я хочу узнать, почему Фабио Капелло сначала вызывал его в сборную, а потом перестал, хотя Федя стал играть лучше. Хигир окинул Макса с ног до головы каким-то странным взглядом, но ничего не сказал и взялся за мышь. Экран монитора Макс видел под очень острым углом, но отметил, что там мелькают фотографии Смолова и какие-то статьи о нем. - Вы знаете, кто такой альфа-самец? – вдруг спросил Борис Юрьевич, демонстрируя, что хорошо знаком с научной модой – или с модными науками. - Кто же этого не знает! – хихикнул Макс. - Так вот, ваш друг – самый настоящий альфа-самец, доминант. Если вам достаточно быть в центре внимания, а строить других людей и командовать ими вы не стремитесь, то Смолову лидерство жизненно необходимо. Он знает, что быть вожаком – большая ответственность, и готов к ней. - Так это же хорошо! – воскликнул Макс, а про себя отметил, что верховодить в паре у Феди почему-то не получалось. Ни он сам, ни Сашка этого ему не позволяли. - Это хорошо, когда амбиция адекватна амуниции. Вот представьте себе, что вождем первобытных охотников оказался человек сильный и властный, но при этом ни черта не понимающий в особенностях национальной охоты. На мамонта. Как человек здравомыслящий, Макс вынужден был заявить, что плохой охотник никогда не станет вождем, иначе племени будет грозить голодная смерть. - Вот именно, Максим Сергеевич, вот именно. Когда правильный лидер – вопрос выживания, то он всегда находится. Почему, вы думаете, как футболист Федор именно в «Урале» смог раскрыться, разве до Тарханова у него были плохие тренеры? Нет, просто в «Урале» он – первый парень на деревне. И только в таких условиях ему комфортно. Таковы, кстати, и Артем Дзюба, и Тарас Бурлак. А теперь представьте себе, что вы на месте дона Фабио. Нужен ли в команде игрок, у которого много амбиции, да мало амуниции? Такой человек сам по себе конфликтогенный фактор, и если крайней необходимости в нем нет… - И что, ничего сделать нельзя? – ошарашено спросил Макс. - Почему же, ведь Артема Дзюбу Капелло тоже долго игнорировал. Если Федор докажет на поле, что он незаменим, то ваш тренер сменит гнев на милость. - То есть… ему и в сборной надо стать первым парнем на деревне? - Не обязательно самым первым, но таким, слушаться которого игрокам будет не западло. А при его репутации нелегко будет убедить Капелло, что он действительно стал таким. Распрощавшись, Макс отправился на футбол: «Зенит» играл с «Уралом». Нападающим «Урала» был Смолов, а в полузащите «Зенита» появился Олег Шатов. Но не по этой причине класс команд оказался несопоставим. Защитники «Зенита» отлично знали, как надо действовать против Смолова, который, как обычно, не рвался в бой, и тем не менее не мог вынести бешеного темпа игры – и минут за 15 до конца его заменили. Трибуны, как и положено, орали и свистели, но Макс сидел не среди фанатов, а в скайбоксе, так как игроку другой команды открыто болеть за «Зенит» негоже. Да и не болелось ему уже, все давно отболело, даже вид Кержакова и Аршавина на скамейке не вызывал злорадства. После игры трое друзей встретились у выхода с «Петровича». - Устал как собака! – пожаловался Федя. - Я тоже устал, - сказал Шатов, - но до вечера времени вагон. Ну что, где отдыхать будем? - Поехали к одному моему другу, - загадочно улыбнулся Макс. Феде все равно было куда ехать, ему лишь хотелось найти подходящую горизонтальную поверхность и растянуться на ней. - А вот Керж и Шава не устали, - пробормотал он. – Их Бухаров тоже пригласил. Каждому хочется побыть героем дня. Хоть один раз. - И меня он тоже пригласил, - сказал Олег. – Наверное, знает, что мы с Максом друзья. Кокорин проснулся и почувствовал рядом что-то живое и теплое, как будто прижавшись к нему спал парень. Продрав глаза, он понял, что это так и есть, и тут же вспомнил свои вчерашние похождения. Кого это Женька мне подложил? Определить было невозможно, так как парень дрых, натянув одеяло на голову. На стуле висел шикарный пиджак, принадлежащий, видимо, швейцару из «Англетера». Саша надел свою одежду и отправился на кухню, откуда доносились гитарный перебор и голоса, все знакомые. Он распахнул дверь и увидел престранную компашку: Макс, Олег и хозяин квартиры. - Чай, кофе? – радушно улыбаясь, спросил Евгений. - Кого это вы мне подложили?! - Смолова, конечно, неужели мы подложили бы тебе кого попало? Саша вздохнул с явным облегчением и взял чашку. - Саня, тебе Жека вчера не сказал, что он мой старый друг, еще со спортшколы, - посмеиваясь, заявил Макс. – Будьте теперь и вы кореша. Баршкиров опустил взгляд, чтобы никто не увидел гневный огонь в его глазах. Как вы думаете, пустили бы вас в трениках и анораке в шикарный ресторан «Драккар», что гордо плывет берегом Фонтанки? А вот Кокорина пустили. И Шатова пустили в драных джинсах, и Максима, одетого в стиле «гранж». Едва войдя, Башкиров ударил по гитарным струнам, но успел отметить, как нелепо смотрится прикид Смолова с галунами и блестками рядом с неброским, но очень дорогим костюмом цвета маренго, в который был облачен жених. У другого жениховского друга, Быстрова, костюм был почти такой же, но сидел на нем как на огородном пугале. Однако, надо было исполнять уговор – и Башкиров запел «Команда молодости нашей». Трава на стадионах зеленеет, А мудрость, словно осень, настает, Друг к другу мы становимся нежнее (Тут Кокорин радостно обнял всех троих) Когда борьба все яростней идет. Тебе судьбу мою вершить, Тебе одной меня судить, Команда молодости нашей, Команда, без которой нам не жить! Макс и Шатов подпевали хорошо, а Кокорин слегка шакалил, и это все действитлеьно было похоже на «Бивни», но все понимали: это не «Бивни», никто из ребят на Махнача не походил. - Канун, тебе тоже исполнится тридцать! – мстительно сказал Быстров, когда песня смолкла. – И раньше, чем ты думаешь! - Ребята, не ссорьтесь! – воскликнул жених. Быстров с недовольным видом сбавил обороты, а Макс и Женя промолчали, хотя им было что сказать. - Прошу к столу! – объявил счастливый Александр. – Я всем вам очень рад. И особенно я хочу поблагодарить Федора и Максима за то, что они познакомили меня с чудесной женщиной. Сначала все было очень хорошо, шампанское, не дешевое, не с фабрики «Северное сияние» , лилось рекой, одни деликатесы сменялись другими, Башкиров очень недурно пел под гитару, Макс, Федя и Олег подпевали. Почему ближе к полуночи стало так плохо? Молодые футболисты потом не могли вспомнить, с чего началось, а Башкиров, который почти не пил, ни черта не понял. То ли Смолов принялся отплясывать тверкинг и сделал какое-то совсем неприличное движение задницей, то ли Кокорин слишком откровенно повис на ком-то из парней, то ли Канун что-то брякнул про внутреннюю кухню «Зенита». Но по залу стали летать тарелки, бутылки, а потом и стулья – красного дерева, не из ДСП. А потом послышался звук сирены. - Ребя, бежим! – крикнул разом протрезвевший Макс. Башкиров сидел на лестнице, ведущей к Неве и задумчиво пел. -Товарищ сержант, два часа до рассвета, Ну что ж ты, зараза, мне светишь в лицо? Товарищ сержант, скоро кончится лето, И ночь хороша, словно сказочный сон! Товарищ сержант, я опять на мели, И рад бы домой, да мосты развели… До лета оставалось несколько месяцев, до рассвета и правда пара часов. Атлантический океан дул на Петербург колючей ледяной крупой. - Хорошо, что «Футбол найт клаб» сдох, - мрачно пробормотал Смолов. - Зато открылся «Доннерветтер спорт», - заметил Шатов. Саша и Макс молчали, размышляя, что скажет Капелло, если узнает обо всем. Как известно, шампанское по утрам пьют только аристократы и дегенераты. Виктория Лопырева похмелялась шампанским и думала, не похожа ли она на дегенератку. Невеста Ирина любовалась ею, лежа на постели в обворожительной наготе. - Знаешь, Вика, я ни о чем не жалею. - Я пожалела бы, если бы разбила твою жизнь, - сказала Вика. – Тебе нужен муж, ты не такая железная, как я. - Но я теперь не смогу без тебя жить. - А тебе и не придется. Саша добрый, он не обидится… да он и не заподозрит ничего. Шампанское не помогало, и Вика переключилась на минералку. Ира встала и грациозно подошла к ней. Их поцелуй был соленым от «боржоми». - Господи, какие нежные у тебя руки! - Но ты замужем… - Какие нежные у тебя руки, ты-то знаешь, что я не футбольный мяч. И как ты хорошо целуешься! Со мной никто никогда не был таким ласковым. Да ну его к черту, этого Смолова!