Вестгенхейм

      Звонок закатывал истерику так продолжительно, что почти стал фоном для монотонных ударов секретаря по печатной машинке, скрипа сидений ожидающих, что-то пишущих и порой разговаривающих между собой коллег и бесконечного мелькания детектива Валландера из одного кабинета в другой. Демонстративно возведя глаза, Магнусс Мартинссон лениво пересек комнату и снял трубку. Вот уже два года, как он был внештатным секретарем и бумажным делопроизводителем на этой фабрике смерти и насилия, запечатленных в каждой её бумаге. И как все молодые и неопытные, он с исправной обязанностью относился к каждому делу и каждой строчке, зная, что за этим тянется жизнь, а порой и не одна.       В своем отделе он был самым молодым. Кудрявый высокий блондин, похожий на ягненка или, скорее, на ангела Купидона, разочаровавшегося в любви и потому отдавшего предпочтение работе в сфере криминальных событий. Видавший виды детектив Курт Валландер не раз убеждался, что такая молодость и неопытность влечет за собой еще больше уголовных дел сопутствующим. Однако, за эти два года ягненок никого не убил, не навлек за собой дополнительные внутренние расследования, не схватил «бандитскую пулю», что в данной работе было не редкость; постепенно стало очевидно, что новичок был неглуп, обладал неплохой реакцией и вполне крепкими для его возраста нервами.       Курт давно убедился в бесполезности телефона и обычно, как кот за лазерной указкой, гонялся за коллегой с требованием новых крупиц информации по делам. Магнусс негласно оставался помощником и, очевидно, телефонистом. Более опытные коллеги, как и подобает в силу своего опыта, уже имели некоторую легкость походки, некоторую глухость на ухо, расслабленную позу на стуле и хладнокровие в сердце, достаточное для того, что бы, например, иногда жертвовать одним человеком для спасения сотни. В то время, как Магнусс мог броситься в пекло и за одной зовущей на помощь душой. Так что он оставался преданным телефонистом Всея Трубки, которая сообщает неважные новости о необходимости в течение двух дней подать рапорты, отчеты, о переаттестации, о прохождении медицинских комиссий… О том, что мешало Курту Валландеру заниматься сутью вопросов и спасать жизни до того, как разрешение на это пришлет соответствующая инстанция.       Отбегавши свою бюрократическую норму на сегодня, инспектор, наконец, присел в своем кабинете, хорошо освещенном, хоть и не достаточно просторном, что бы думать. Дверь здесь запиралась только в моменты мозгового штурма или личных раздумий, как бы говоря сотрудникам, что старший коллега всегда открыт для информации, и в скором времени в дверном проеме появилась кудрявая прическа, а затем и весь её владелец. Магнусс держал ноутбук, который повернул полуоборотом к Курту. - Звонили еще по одному происшествию. В этом же районе убит мужчина около 40 лет, несколько ножевых и по горлу. Они думают, что есть свидетель. Рабочее место еще не успело нагреться, а инспектор Курт Валландер уже не по годам бодро несся по узким коридорчикам между столами, натягивая плащ, проверяя кобуру и значок, попутно раздавая указания: - Я проверю на месте, Марта поищет информацию, как только поступят данные...телефонисты, все как всегда. Наши на месте? Отлично. И еще мне нужен человек, который знает этот район. - Я там живу, я знаю, - заметил Магнусс. Он сам рад был выбраться из бетонных стен, да еще и в родные пенаты. - Да? А я и забыл, спрашивал знакомых, а тут под боком проводник. Ну, тогда бегом, пункты работают всегда, макулатуру сдать успеешь, - кивнул он на отчеты.       Курт словно испытывал тысячное дежавю при виде застывшего трупа, безвольно и нелепо распластавшегося в одном из сотни типичных закоулков улицы Вестгенхейм. Лицом вниз, в синей куртке и коричневых брюках. Вроде ничего примечательного, рядовое убийство. Однако в числе двух очень уж похожих. Ограбления не было, снова характерные насечки и надрез горла, похожее оружие, которое убийца, очевидно, держал при себе. Это все, что на первый взгляд можно было уловить. Не особо надеясь на удачу, инспектор бросил себя и Мартинссона на поиски орудия убийства. Не самое прекрасное занятие - шариться в мусорных баках, но годы работы приучили Курта к манере вести дела, порой проникаясь в работу, которую выполняли другие. А еще, по каким-то непонятным законам удачи, Валландер находил орудие раньше других, если таковое существовало, и было выброшено. Правда, сегодня инспектор преследовал двойную цель. Осматривая грунт, не вскопали ли его раньше, он обратился к Мартинссону: - А что, Магнусс, ты многих знаешь в своем районе? - Не так уж что бы... - Магнусс морщился то ли на солнце, то ли на дело, которым занимался. В самую кучу сваленных на бок контейнеров он не лез. - А вот свидетель наш узнал тебя. Это видно. Почему-то не сказал, вы знакомы? Мартинссон пнул камешек, тот пустым звоном отбился о мусорный бак. - Ну… вообще мне он кажется знакомым, тем более, что живем в одном квартале... мало ли, в супермаркете пересекались. Валландер не успел как следует допросить случайного свидетеля. Под предлогом недомогания от перенесенной сцены парня увели в карету скорой помощи, а оттуда - в госпиталь. Молодой человек, примерно возраста Магнусса, не похожий на жертву нежной психики; видна была в нем любовь к поднятию тяжестей и, возможно, навыки борьбы. Темный взгляд его был нагловатым, внезапно при виде далеко проходящего мимо салаги-детектива желваки на его скулах сильнее очертили свой контур, а эту легкую перемену взгляда, смотрящего и внезапно узнающего знакомого человека, Курт узнавал почти всегда.       С того момента инспектор приглядывал за младшим коллегой. Не то, что бы ягненок не внушал доверие, но вся скрытность его личной жизни, фразы, которые он останавливал на полуслове, когда случалось ему заговорить о личных, не касающихся работы, делах. Что знал Курт, в сущности, о Магнуссе Мартинссоне? Отдельная квартирка, кот, родители через полстраны. Говорящий только о делах, хотя и вполне обаятельный, толковый коллега. Случалось Курту пару раз видеть, как любитель Всея Трубки говорил в неё не совсем дежурные фразы, вроде "скоро буду дома" или "встретимся после работы". Логично, что у парня были друзья, вероятно, девушка, и в общем-то не его вина, что нормальную, светлую жизнь он не хочет мешать с кроваво-красными оттенками своего ремесла. Когда-то и Курт, как зеницу ока, оберегал свой домашний очаг от дождливой тучи подробностей расправ, убийств, предательств ...а со временем случилось, что и от себя самого.

***

      По словам свидетеля места преступления, в понимании инспектора полиции, все было обычно: «шел, упал, поскользнулся-гипс». А именно без четверти девять 27-летний Андерс Свенссон спешил с тренировки домой по привычной улице и внезапно заметил блеск лужиц крови в одном из переулков. Вообще странно, цинично подумал Курт, мог бы и привыкнуть. Больше парень ничего не видел, в том числе никогда и нигде не встречал он и Магнусса. Врет или нет - определить всегда сложно, думал Курт. Есть немало людей, которые верят в свою ложь и те, которые, говоря правду, подсознательно боятся, что это звучит как ложь, и потому нервничают.        Одним утром Магнусс оказался довольно многословным. В опустевший офис Валландер заглядывал неожиданно, в зависимости от пришедшей ему идеи поворота расследования, хватал в охапку бумаги (из-за чего утром всегда стойко выдерживал возмущенный протест Лизы) и шустрым хорьком ускользал вдоль столов на выход. Монотонный гул разговора в пустом помещении заставил его на секунду забыть свои дела. В приоткрытой подсобке и по совместительству пожарном выходе, Магнусс стоял, съеживши худые плечи и прикрывая ладонью мобильник. Мерно шумел вентилятор общего кондиционирования, создавая слуховую перегородку между ним и Куртом, который подошел к полуоткрытой двери. Магнусс ничего не слышал, а Валландер, тем временем, различал некоторые фразы из его шепота: …"Ничего не обещаю...." "Да, спрашивал..." "Встретимся после работы.. - и более интересующее, -...успокоился в подозрениях..", - сказанное более тихо.        Теперь инспектор решил нарушить покой личного жизненного пространства коллеги и кое-что разузнать. Во второй половине дня в дом младшего детектива постучал сотрудник Браун, и, как бывало порой, всучил Магнуссу пачку бумажных дел, с нелепыми "вшитыми" пакетиками совсем уж косвенных улик, которые инспектор Курт прилагал для своего же удобства восприятия картины происшедшего. Пакетики были непрозрачны и запечатаны, раскрывать их не было нужды. А потому в один из них, сотню раз извинившись в уме перед коллегой, Валландер опустил подслушивающее устройство. Сильное по приему сигнала, но слабое в его передаче, оно работало на расстоянии до 30 метров. Конечно, в этот период Курт и не думал отсиживаться дома. Тем более, что следствие зашло в тупик за недостатком улик и свидетелей. Нового трупа не хотелось. А потому даже самые призрачные подозрения обретали бОльшую важность и мучили в том случае, когда Курт их игнорировал. Надо было все разъяснить. Подъехать и послушать. И еще – найти точку наблюдения. Поправив пояс и оставив кобуру, решив, что оружие тут лишнее, Валландер вздохнул перед зеркалом и хлопнул дверью замка.

***

       Курт Волландер чувствовал себя невероятно нелепо, взбираясь на дерево напротив окна своего коллеги-помощника. Он не краснел так с тех пор, как прилюдно, без значка и в штатском, перерыл половину помойки в поисках выброшенного преступником оружия. Ветки предательски тряслись и могли выдать непривычным звуком на фоне спокойного шума листвы в ночном ветре. Детектив не вполне разбирался в деревьях, название дерева он не знал, однако ветки наверху оказались крепкими, а листва в сочетании с ночным небом укрывала и без того серый невзрачный плащ служителя закона. Взяв бинокль, Валландер покрутил настройки фокуса и дальности. Магнусс сидел спиной к нему, на кровати, комната была ярко освещена, и приближение бинокля даже позволяло видеть слегка алый оттенок его шеи. Дверь открылась, и в комнате появился парень примерно одного с Магнуссом возраста, брюнет, немного выше и чуть крупнее в плечах. Лампа как-то исказила и не сразу дала Курту узнать черты того, кого он ожидал увидеть. Свидетель места преступления Андерс выходил ближе на свет. Затем он как-то странно взял Мартинссона за руку, и... Валландер чуть не свалился, и почти выронил бинокль, чудом зацепив его за ленту мизинцем руки. Но смотреть снова в бинокль не хотелось... фигуры вдалеке, без приближения увеличителей, слились в одну, и макушки их мелькали под светом лампы в меняющихся позах. Ошарашенный Валландер чувствовал себя надкусившим вроде бы и невкусный бутерброд, но в сытости так и не распробовавший, а потому испытывающий любопытство и отвращение одновременно. И он стал смотреть. Магнусс вжался в парня, водя руками по его спине, забираясь под футболку, блуждая в бессмысленном танце и поиске удобных точек. Он хотел, но не решался преступить черту, в то время как его рот, живущий видно другой жизнью, черту уже преступил и был намерен продолжать. Брюнет страстно вгрызался в рот краснеющего паренька, одна рука зарылась в кудри, прижимая и почти силой заставляя сохранять положение, держать голову и, возможно, терпеть. Иногда она скользила по очерченным скулам и захватом оттягивала нижнюю челюсть, заставляя блондина открывать рот шире, и движением бугорков по его щекам было видно, насколько активно и страстно брюнет хозяйничает в его теле. Мартинссон закрыл глаза и поддавался, правая бровь особенно предательски задралась вверх, что придавало ему довольно жертвенный вид. Как жертвенный ягненок, он уповал на милость палача. Руки его осмелели и потянулись к ширинке партнера, расслабляя ремень на джинсах. Не переставая хулиганить языком, Свенссон делал то же самое. Видно было, что по отношению к блондину он был настроен решительней. Кровать, к сожалению детектива Курта Валландера, была на уровне обозримом. Его рука, словно испытав культурный шок, приросла к биноклю и оцепенела в прежнем положении, а мысли то мелькали в недалекое будущее и неизбежную неловкость при встречах и разговорах, то возвращались в суровое настоящее. Магнусс предпочитал парней. Сейчас он лежал на кровати, ерзая и загребая длинными пальцами простыни, пока темноволосый медленно снимал с него одежду. Бледное и такое чистое, казалось бы, невинное тело, появлялось при каждом усилии над пуговицей, парень дышал глубоко, и прикрывал глаза. Андерс намеревался стянуть джинсы одним махом, но Магнусс вдруг почему-то каким-то застенчивым движением обеими руками схватился за джинсы, стыдливо сгибая плечи и отводя глаза. Его партнер что-то спросил...тут Валландер вспомнил, что не включил жучок, но на сей раз профессиональный прокол сэкономил ему нервы, так как парень, вероятно, не стеснялся в выражениях и уже страстно нашептывал блондину на ухо свои (конечно же) грязные мысли, от чего правая бровь последнего совершила страдальческий изгиб. Темноволосый наглец нависал над пареньком, а тот все не отпускал рук, и только коротко утвердительно махнул головой. Свенссон выпрямился, встав на пол у подножия кровати, его правая рука держалась на кудрявом затылке, увлекая следом, и вот Магнусс сидел на краю кровати, а в десяти сантиметрах от его лица был недвусмысленный бугор ткани. Ткань становилась все тоньше - джинсы поползли вниз, затем белье нелепо отпружинило стоящую плоть. Валландер зажмурился. Скорее всего то же сделал и Магнусс. Немного жалобно он посмотрел на своего любовника, тот же провел правой рукой по его кудряшкам, найдя место, где они были длиннее, захватил и притянул к себе, держа в левой руке свое достоинство и как бы направляя... Брюнет водил членом по губам молодого полицейского, Магнусс держал руки внизу, впиваясь в край кровати между разведенных пока еще одетых в джинсы ног и бедер. Он пошло приоткрывал рот, и, дразня, смотрел вверх, нерешительно высовывал кончик языка, как бы пробуя на вкус. Улыбаясь слегка и облизываясь, Андерс смотрел на своего любовника, поворачивал его голову так, что бы ему было видно, ягненок заливался румянцем, закрывал глаза и вскидывал брови. Отведя нижнюю челюсть немного вперед и тоже прикрыв глаза, брюнет решил покончить с прелюдиями. Рука, державшая Магнусса за затылок, стала крепче и повелительно приказала молодому полицейскому убойного отдела вытворять не на шутку убойные для Курта Валландера вещи. Направляя светловолосую голову правой рукой и свое хозяйство левой, брюнет втолкнул в рот блондина весьма толстый хот-дог, Магнусс немного поморщился и хотел было отстраниться, но рука вновь крепко сжала кудри, и Свенссон стал медленно двигаться. Пунцовый Волландер, должно быть, цветом своего лица мог быть заметен даже со спутника... Магнусс краснел и закрывал глаза, пальцы рук болезненно сжимали кровать, но не отрывались, от нарастающего темпа кудряшки падали на лоб. Темноволосый закидывал голову в беззвучном стоне, и вот уже и левая его рука властно схватила партнера за волосы сбоку, он обеими руками держал его голову и наращивал темп, то вскидывая лицо, то опуская его и любуясь своим покорным любовником. Он стонал, глухо и удаленно, но это было слышно. Очевидно, сдавленно-утробно стонал и Магнусс, сжимая губы плотнее и крепче зажмуриваясь, когда брюнет полностью входил в него. Все это был недолгий момент, который, тем не менее, по ощущениям растянулся на немыслимое по земным понятиям время. Все больше краснеющий и зажмуривающийся Магнусс, впивающийся в край кровати, и более жесткий, вспотевший и тяжело дышащий свидетель недавнего преступления А. Свенссон. Оральные игрища продолжались еще пару минут, и вот брюнета начала бить легкая дрожь, содрогнувшись, он излился внутрь рта своего любовника, Магнусс послушался и задергавшийся кадык показал, что ему пришлось выпить все так любезно предложенное ему содержимое. Тут же Свенссон нагло одернул руки Мартинссона, полез ниже и сжал стоявший в джинсах твердый столбняк. Курт подался назад, что-то в его плаще пискнуло при нажатии, и в наушники ворвался сладкий, отчаянный и почти агонизирующий стон его коллеги и недавнего напарника по расследованию. Валландер свалился с дерева.