Вестгенхейм

      Он просто оказался в ненужное время и в ненужном месте. За четыре недели до последнего убийства на улице Вестгенхейм было совершено второе по счету преступление похожего характера. Крис был в это время поблизости. Собственно, как и добрый десяток человек в радиусе десяти метров. Однако в пользу Криса говорили его габариты, характерные замашки и, конечно, прошлые судимости.       Как часто Крис перебирал по месяцам свое существование и, давно приняв решение начать с чистого листа, чувствовал и радовался, что жизнь его постепенно приходит в обычную житейскую норму. Люди, живущие рутиной рабочих дней, семей и телевизора по вечерам, не могли понять радости, которую испытывал двухметровый вор-домушник, вышкребывая у жизни по крупицам почти все то же, что так легко и в порядке вещей получали они. Тяжелая работа на заводике в старой верфи, небольшая квартирка и, наконец, не беспочвенные надежды поступить в нормальное учебное заведение, казались райскими условиями в сравнении с жизнью бездомного оболтуса-драчуна, получившего первый срок еще до совершеннолетия.       И вдруг: дождливый промозглый вечер, полицейские машины, знакомая ситуация. «Пройдемте в отделение, вас допросят», - произнес ему человек в форме... Внезапно внутри Криса вспыхнул страх и злость голодной собаки, у которой вежливо и деликатно, с полицейским значком, вынимают из пасти кусок телятины. Что мешает легавым повесить на него это убийство? При желании улики найдутся. Пару толстобрюхов в форме наградят, а его, Криса, снова запрут от мечты на нормальную жизнь… В тот вечер он уже не помнил досконально, как пихнул одного полицейского в сторону и врезал тому, что покрупнее. Вот он разгоняет бег, вот ему делает подножку какая-то кучерявая башка - и весом трех полицейских он обездвижен. Испытывавший общее презрение ко всем форменным крысам, Крис в частности уставил взгляд на остановившего его молодого высокого блондина. В тряске картинок перед глазами, суматохе и грубого толкания к машине, перед глазами застыли слегка всклокоченные ветром светлые волосы. Усиливший подозрение к себе, опозоренный наручниками, Крис ехал к месту, которое надеялся никогда больше не видеть.

***

      Солнце садилось за дома, багровые блики жалюзи на окне постепенно тускнели. Крис, раздраженный и уставший, сидел на прогнувшемся под ним стуле в прохладном кабинете, все также наручниках, ожидая допроса. Ручка двери качнулась, и в кабинет быстрым шагом вошел тот самый длинный тощий блондин. Не глядя Крису в глаза, не снимая куртки, он выдвинул второй стул напротив и сел, расставив ноги, положив пачку документов перед задержанным. Магнусс пытался быть не по годам взрослым и серьезным, но расслабленность ведения допроса давалась только с годами. «Крис Хемсворт, 83-го года рождения, штат…», - глубокий голос инспектора тараторил биографию Криса, как бы осмысливая, с каким персонажем он имеет дело и, заодно, напоминая Хемсворту, кто он такой в действительности. – «Четыре судимости по мелким делам… вор-домушник, нанесение тяжких телесных…». Крис сощуренным взглядом смотрел на четкую линию крыш от почти севшего солнца, раздумывая, вернется ли он домой хотя бы к утру, а потом уставился на детектива. Он изучал его длинные пальцы, мусолившее бумагу заведенного дела, четкие и такие правильные скулы, меняющие свое положение, открытый ворот синей рубашки, обрамляющий бледную длинную шею, которую ему вдруг захотелось сильно сжать руками, прервать пульсирующий ритм сонной артерии… - Хемсворт, Вы слышите меня? Расскажите, что Вы делали до того, как оказались около места преступления? - Я шел со смены, нечего рассказывать. Когда подходил к месту убийства, ваши машины выехали из-за угла. - Вы ничего подозрительного не видели? - Нет. Магнусс вел запись ручкой на бумаге. - Совсем нет? Так скажите, зачем Вы оказали сопротивление? - Я… я не виноват, а вы подозреваете меня. - Сопротивлением Вы усугубили свое положение. Бледные, в свете заходящего солнца, глаза полицейского выжидающе смотрели на Криса. Тут Хемсворт почувствовал, что по старой привычке и ожиданию собеседника натягивает на себя маску уголовника и хамоватое выражение лица. - На меня уже моя «зачетка» работает. Мое прошлое вам известно, на мое будущее вам плевать, в общем. Что возиться, бывшему уголовнику кутузка - дом родной… вторая судимость моя липовая, вами же сфабрикованная… так что знаем – плавали. - Ну нет, - возразил инспектор, – я буду разбираться основательно. - Ну да, дел-то за тобой негусто, мелкий еще… а как, кстати, товарищ инспектор именуется? - Детектив Мартинссон можешь меня называть. - Так вот, детектив Мартинссон, до выяснения дела я могу находиться в городе под подписку. Пока вы не найдете настоящего убийцу. - Хэмсворт, за нападение на сотрудника полиции, сопротивление при аресте, я вообще могу Вас задержать или оштрафовать. Мне удобнее, что бы Вас задержали. Тут Крис дергнулся в наручниках, голова его подалась вперед и уставилась в дрогнувшее лицо инспектора. Последний даже забыл на миг снова стать суровым и наивно по-детски распахнул глаза. - Слушай, я из-за вас - ищеек могу остаться без работы, которую с таким трудом нашел. Мне через три дня на смену, я устал и потому психанул, а вы мне жизнь загубите своим гребанным расследованием.        Но Магнусс решил, что надо вести себя жестко. Наглая морда Криса все больше раздражала его: ощущение, что коллега в больнице, с фонарем под глазом и неизвестно каким сотрясением, а уличный бугай не просто не сожалеет, а еще и наезжает на всю его контору, будило желание отстоять коллективную честь мундира. За кулаки ответит, решил Магнусс, к тому же он пока единственный подозреваемый. - Ну, сегодня ты точно посидишь у нас, а завтра посмотрим на поведение. И ножик при тебе нашли похожий, надо проверить. Только не психовать, подумал Крис. Можно усугубить. Как же он ненавидел сейчас эту слащавую морду, каждой клеточкой тела он хотел броситься, и прямо в наручниках душить наглого мальца, бить его головой о стену. Рвать чертовы кудри.

***

У Мартинссона имелись основания. Предположительно, орудием убийства был в общем-то не слишком редкий, но все же очень характерный нож «Браунинг», с особыми насечками на лезвии. У Хэмсворта обнаружили точно такой же. И было между жертвами кое-что еще общее, которое Магнусс интуитивно связывал с Крисом, но хотел это проверить...       На следующий день и после он допрашивал Хемсворта прямо в камере. Задержанный громила и вовсе обнаглел, все формальности словно давно ушли в прошлое и презрение стало единственным настроением его общения с полицейским. Крис потерял надежду и выполнял ожидаемую от него роль будущего осужденного. Заложив руку за голову, он лежал на тесной для него полке-кровати, отражаясь в луче света каждым мускулом, и как бы привыкал к будущей для него обстановке. - Хемсворт, Вы получите отгул на своей работе, - Магнусс решил, что желание сотрудничать с полицией пора чем-то подпитывать. - Сколько потребуется. Это непредвиденные обстоятельства, Вас не уволят. Крис ухмыльнулся и развернул свое гигантское тело лицом к стене: "Тогда сообщи им, что я буду отсутствовать на работе еще пару-тройку десятков лет." Валландер был в отъезде, по состоянию здоровья отца. Магнусс держал его в курсе, но, несомненно, ему хотелось подойти к разгадке максимально до приезда старшего коллеги. Он уже знал некоторые вещи, которые не были известны Валландеру и теперь ревностно пытался извлечь из них рациональное зерно, пока опытный детектив снова не выхватил из рук очередную возможность понять, годится ли Мартинссон вообще для этой работы. До сих пор психологическая работа и постоянный контакт с подозреваемым не были его основным занятием. Мартинссон предпочитал, или же привык, к работе бумажной и реагированию "по факту", на месте возникшей проблемы. Беседовать с настоящим человеком оказалось куда тяжелее. Человеческие качества мешали здраво мыслить, возникала жалость, симпатия, а порой - отвращение. Хемсворт был красив, к сожалению, что опять же располагало к симпатии. А вот его физическая сила и габариты рождали странную неприязнь к подобным людям и мысль, как легко они делают эту силу разрешением распоряжаться чьей-то жизнью. Магнусс чувствовал рядом с ним угрозу. Он чувствовал взгляд, нагло блуждающий по его телу и отзывающийся непроизвольными мурашками. По делу зацепок было скудно, ни отпечатков, ни свидетелей, настало время интуитивных предположений и догадок. По истечению пары дней с момента ареста Хемсворта, после одной поездки и сбора обрывочной информации по выяснению его прошлого, у Мартинссона был предполагаемый мотив преступления. - Крис, а Вы интересовались когда-нибудь вообще личностью убитого? Изучали свое собственное дело? В кабинете было дневное освещение, за закрытой дверью стоял полностью изолирующий шум суеты работающих коллег. Магнусс, в своей белой рубашке и светлыми кудрями немного отсвечивал солнечными лучами, сидя напротив Хемсворта. Последний, немного растрепанный, с легкой щетиной, холодными синими глазами глядел по сторонам, изучал предметы. Может, выбирал, что потяжелее бросить в приставучую ищейку. - Я помню, что фамилия убитого - Лингрен, бездетный престарелый холостяк. В общем, все. - Где работал, чем жил, не любопытно?- поднял бровь Мартинссон, - Посещал ли какие-то...кхем...клубы, заведения? На первый взгляд Крису действительно был невдомек: как вопрос, так и смысл, с которым этот неопытный мальчишка его задает. - Между убитым 15-го апреля американцем Джоном Стенли и через три недели убитым местным Филипом Лингреном было кое-что общее. - Магнусс обводил некоторые слова в своем блокноте. - А именно посещение особого заведения...хм...нетрадиционного характера. Хемсворт громко фыркнул и выждал секунд пять. - И что теперь, вот именно я так похож на убийцу голубых беретов? - Крис, Ваше прошлое мне тоже известно. И не только уголовное. Мне известно... - Да и пошли бы вы!... что за бред?!- Крис повысил голос и, запинаясь, подбирал слова, лишь бы не дать инспектору продолжить. - Один раз пострадать от пе..от голубого, а теперь?..теперь еще и страдать опять уже от того, что оказался с этими уродами рядом?! Внезапно и в Мартинссоне тоже вспыхнула злоба. Торжествующая и, в своем роде, извращенная. Кисти его напряженно стиснули боковой край стола. - После совершенного над вами насилия в подростковом возрасте, - безжалостно громко и четко перебивая кричащего все подряд Криса, чеканил детектив Магнусс. - Вы не раз затевали жестокие драки с представителями нетрадиционной ориентац... Крис вскочил. - Да твою #&#!@ ж мать! Теперь из-за этих #&*.... ДА вот и ПРЕ-КРАС-НО, что замочили этих гребаных гамадрилов! Посваливать всех таких к черту и поджечь! Магнусс вскочил следом, злобно глядя в бешеные глаза подозреваемого. - Тогда тебе будет неприятно, Хемсворт, что один из этих "гребаных гамадрилов" может или спасти тебя, или упрятать за решетку! Хемсворт, открыв было рот, прервался на полуслове, подался назад и рухнул на стул. Стул страдальчески скрипнул.