Параллельный мир

Мы сидим на кухне и пьем ароматный чай, каждый свой: я - зеленый с жасмином, а он - черный с бергамотом. Такие разные ароматы, но, перемешиваясь, они становятся одним целым. Это чем-то напоминает нас. За окном в темноте кружатся большие хлопья снега, а в доме тепло и уютно. В такие вечера хочется поговорить по душам. Я чувствую, что у него тоже такое настроение, поэтому пользуюсь моментом и иду в атаку: - Ты обещал мне рассказать о себе. Помнишь? - Помню, - улыбается мне он и тут же добавляет: - а ты уверен, что хочешь это знать? - Вот что у тебя за манера отвечать вопросом на вопрос? Расскажи, я выдержу. - Уверен? Хм… Не знаю, с чего начать. Подскажи, ты ведь у нас писатель. - Я фикрайтер, а это не совсем писатель. Начни с детства, ведь было у тебя в детстве что-то, о чем ты помнишь до сих пор. - Думаю, что мое самое яркое впечатление детства не самое интересное. - И все-таки… Расскажи. - Я помню морозное зимнее утро. Я на санках. В шубе ужасно неудобно. Я даже руки согнуть не могу. Шапка, стянутая наверху резинкой, постоянно падает мне на глаза, и я поправляю ее облепленными снегом варежками. Помню яркое солнце, которое, отражаясь от снега, слепит глаза. Я вдыхаю ртом острый морозный воздух и, захлебываясь им, кашляю. - Ты не простыл у меня? - оборачивается отец. Я не вижу его лица - на фоне снега выделяется только силуэт с нимбом белого зимнего солнца над головой. Санки останавливаются, я вываливаюсь из них и пытаюсь устоять в валенках на снегу. Поверь, ходить в валенках, в тяжелой меховой шубе, перевязанной под воротником шарфом, и в варежках на резинке - это настоящее искусство. Мы тоже жили на севере, но зимы тогда были другими: долгими и суровыми, не то, что сейчас. - Посмотри, что сделали для тебя мои ребята, - отец показывает мне на горку, которую «его ребята» залили специально для сына командира. Солдаты его любили, так говорила мне мама. Еще помню вечер. Мы с мамой сидим на диване и читаем книжку. Не уверен, что читаю ее именно я. Мне тогда было от силы лет пять. Потом открывается дверь, и входит отец в серой шапке-ушанке, в бушлате и кожаных перчатках. Он мне тогда казался огромный, почти великаном, хотя не думаю, что он был высоким. Тебе интересно все это? - Конечно. Знаешь, вот мы знакомы с тобой уже почти десять месяцев, а я о тебе ничего и не знаю, оказывается. И про твоих родителей тоже. Продолжай. - Отец умер, когда мне было шесть. Нам с мамой как семье военного дали квартиру в городе. - А от чего он умер? Погиб, выполняя какую-то миссию? - Ты слишком много смотришь боевиков, малыш, - он смеется и треплет меня по волосам. - Иногда люди умирают от болезни. Ему было столько же, сколько и мне сейчас. Обычный инфаркт. Отец был на учениях, и его просто не успели довезти до больницы. Знаешь, что меня всегда поражало? - М? - Как они друг к другу относились. Отец и мама. Они прожили вместе почти десять лет, а любовь сохранили. Отец служил в армии, и их часть располагалась недалеко от маленькой деревушки. Иногда командование части и глава сельсовета деревни устраивали совместные танцы. - Типа дискач? - встреваю я. - Хах… Ну, примерно. Так вот там мой отец и встретил маму. Когда отца отпускали на побывку, он первым делом бежал в деревню, чтобы просто увидеть ее. Представляешь, они встречались и просто гуляли, взявшись за руки. - Да ладно… И совсем ничего не было? - Ну, может быть, они целовались, но мама про это не говорила. Было совсем другое время, понимаешь? Это сейчас мы только и думаем о том, обломится что-нибудь на свидании или нет. Тогда про такое думать было нельзя. Так прошло полгода. Потом отца перевели в другую воинскую часть, и они с мамой стали переписываться. После срочной службы отец решил связать свою жизнь с армией и поступил в военное училище. И снова долгие пять лет переписки. Когда сейчас мне говорят, что отношения на расстоянии невозможны и что любви без секса не бывает, я не верю. Я читал письма отца. В них было столько тепла и нежности, сколько нам, теперешним, и при реальных отношениях не снилось. А ведь письма шли неделями. Это тебе не СМСки, которые долетают за секунду. - А ты бы так смог? - не выдерживаю я. - Наверное, смог бы, только зачем? Есть скайп, телефоны, контакт, будь он неладен. Сейчас другое время. - А я бы смог, - уверенно киваю я головой. - Да ты за неделю весь извелся! - смеется он. - И кто постоянно в скайп голым выходил? - Да, ну тебя, - наиграно обижаюсь я и отталкиваю его руку, - давай дальше. - Я родился через четыре года после свадьбы. У мамы в роду какие-то женские проблемы, поэтому у них долго не было детей. Моей тете повезло еще меньше. У нее детей так и не случилось. После смерти отца мы переехали сюда, в эту квартиру, а через полгода мама выписала из деревни сестру. Жили мы неплохо. Военная пенсия была хорошая, да и тетя быстро нашла работу. Мама занималась домом и моим воспитанием. Когда мне было семь или восемь, моя любимая тетя неожиданно для нас вышла замуж. Уж не знаю, как ей удалось познакомиться с дядей Сашей, и даже не представляю, когда они умудрились… ну, так близко сойтись, что ли. Ты видел фильмы старые, про геологов? - Ага, видел. Там еще Высоцкий в палатке играл на гитаре и пел. - Ну, вот примерно таким и был дядя Саша, насколько я его запомнил. Огромный мужик, бородатый и громогласный. Он тоже играл на гитаре и, кстати, песни Высоцкого. Он был веселым и добрым. Мне нравилось приходить к ним в гости и слушать его рассказы и песни. Нет, он не был геологом. Он раньше работал в НИИ чего-то там и был старшим научным сотрудником и коммунистом. Его карьере пришел конец, когда он развелся и его за это выгнали из партии. - За то, что развелся? Да ладно! - Ну, вот такое время было. Я не очень знаю подробности, но на тот момент, когда дядя Саша женился на моей тетушке, он был обычным дворником. Кроме квартиры, после смерти отца нам достался еще и дачный участок. Отец успел там поставить бытовку и вырыть котлован под фундамент. Дальше дом строился силами дяди Саши. Я знал, что от первого брака у моего нового дяди остался сын, Толик, но увидел я его только спустя два года. Дядя Саша в то лето как раз закончил возводить дом, и мать Толика сбагрила его к нам на месяц. - Тут девочки симпатичные есть? - деловито спросил он, распаковывая в моей комнате вещи. - Не знаю, - пожал я плечами. - Ну, куда тебе, ты ж малой еще, - ухмыльнулся Толик. - Я просто тут первое лето, - обиделся я. - Значит так. Правила такие: мы с тобой не родственники и не друзья. Ты сам по себе, я - сам по себе. Понял? - я только кивнул. - И не вздумай ходить за мной. Я взрослый парень, и мне нужна баба, - замечу, на тот момент этому «взрослому парню» было лет четырнадцать. В первый же день он ушел знакомиться с «местным контингентом». Его принесли пьяного в хлам в три часа ночи, после чего он прекратил «поиски бабы», причем не по своей воле. Толик быстро понял, что единственной компанией на весь месяц у него буду только я, поэтому попытался наладить со мной мосты. - Че читаешь? - спросил он меня как-то утром. - Горького, - ответил я, краснея, - это нам на лето задание дали, - тут же пояснил я. - Во, дурак! А ты Мопассана читал? - Нет. А кто это? - Во дурак! Это ж Гида Мопассан. Он там такое пишет. - А ты сам читал? - нашелся я. - Не, сам не читал, - опустил глаза Толик, - мамка прячет от меня такие книжки, но у меня в классе есть парень, который его читал, во! - он понял вверх указательный палец. - Короче, там мужику баба понравилась. Он к ней подходит такой, а та в этом… в декольте. - В чем? - Ну, декольте. Не знаю, может, платье такое. Не важно. Короче… А у нее сиськи прям из платья вываливаются. Вместе с сосками, прикинь. Мужик туда руки засовывает, а там сиськи… - Ну, логично, - кивнул я, давая понять, что знаю, что это такое. А я знал про это не понаслышке. В воинской части, где служил отец, была баня. Ну, и конечно по своему малолетству я ходил туда в «женский день». - А что значит «женский день»? - я действительно не знаю, что это. - Мужской день - это когда моются в бане мужчины, а суббота - женский день. В этот день в баню ходили только женщины. И я. Так вот, я боялся походов в баню как огня. Представь себе: меня заводят в огромную комнату, абсолютно голого, кругом пар, и страшные женские тела с огромными… эм-м-м… ну, по-другому сказать, наверное, нельзя… сиськами. У некоторых женщин они висели мешками на животах и болтались, когда они мылились. - А что? Симпатичных девочек там не было? - Вот о чем ты говоришь, малыш? В части кто был из женщин? Жены командования, поварихи, ну и докторша. Последняя была самая молодая. По-моему, ей было не меньше сорока. Мне было года четыре, и, если бы меня спросили тогда: «Как выглядит ад?» - я описал бы женскую баню. Поэтому, ты понимаешь, что Толькин хриплый шепот о «сиськах» меня несколько удивил. - То есть ты в девять лет о сексе совсем не знал? - удивляюсь я. - А вот, представь себе, не знал. Понимаешь, в то время не было интернета. Только стали появляться первые видеомагнитофоны с огромными кассетами. Их привозили откуда-то из-за границы. Открывались первые видеосалоны. Там крутили «Рембо», «Роки», «Кошмары на улице вязов». Если кто-то из ребят пролезал в душный зал, где посредине стоял большой телевизор с видюшником, и ему удавалось продержаться там незамеченным до конца фильма, то мы имели возможность «посмотреть» фильм его глазами. Это было другое время. Знаешь, для тебя это такой параллельный мир. А сейчас спать! - Ну, не-е-е… Чего ты как Шахризада Ивановна! На самом интересном. - Уже третий час ночи, и чай уже явно переполнил наши организмы. Если честно, он прав. Время позднее, и чай реально грозится вытечь у меня из ушей. Перед сном я беру с него честное пионерское продолжить рассказ завтра.